Авторский канал Андрея Кирпичникова. Любопытные истории, рассказанные старинными вещами из частных собраний, забытые имена и затерянные памятники культуры.
#Культпоход
#Наследие
#Фотографии_с_историй
#Из_коллекции
#NoPasaran90
#Дата_с_историей
Subscribers4.4K +0 24h · +490 7d
Reach per post (ERR)24.8%1.1K avg views
Posting5.7/daylast 1 hour ago
Reactions per 1K views8.0👍 ❤ 😢
В апреле 1896 года в Нижнем Новгороде случился скандал. В преддверии открытия Всероссийской промышленной и художественной выставки из главного зала Художественного отдела было решено вынести два огромных панно Михаила Врубеля: «Принцесса Грёза» и «Микула Селянинович», специально заказанных для этой выставки её главным меценатом Саввой Мамонтовым.
Приговор творениям Врубеля вынес сам академик Альберт Бенуа, один из самых авторитетных художников и критиков той эпохи. Посетив Нижний Новгород и осмотрев подготовку Художественного зала к выставке, он отправил из Нижнего Новгорода в Петербург короткую убийственную телеграмму: «Панно Врубеля чудовищны, необходимо убрать, ждём жюри».
Академик был не одинок в своей оценке: для людей, воспитанных на классической живописи, стиль Врубеля казался слишком резким, непривычным и даже вызывающим: яркие цвета, ломаные линии, особая напряжённая выразительность. Не удивительно, что комиссия Императорской академии художеств согласилась с Бенуа и постановила вынести панно Врубеля из залов выставки. Не помогло даже заступничество министра финансов Сергея Витте, который, собственно, и отвечал за выставку. Авторитет Императорской академии художеств был непререкаем.
Но не для Саввы Мамонтова, который решил устроить для опальных панно Врубеля отдельный показ: прямо перед входом на выставку был возведён небольшой деревянный павильон, на вывеске которого значилось: «Выставка декоративных панно художника М. А. Врубеля, забракованных жюри Императорской академии художеств».
Понятное дело, что уже одна эта вывески привлекла в павильон тысячи посетителей. Кстати, дописывать панно Врубелю помогали известные художники Василий Поленов и Константин Коровин. Сам Поленов писал жене: «Они так талантливы и интересны, что я не мог устоять».
Сегодня «Принцесса Грёза» хранится в Третьяковской галерее, и любой желающий может её увидеть. А вот «Микула Селянинович» бесследно пропал — его до сих пор не нашли. О том, как выглядела эта былинная сцена (встреча князя‑воина Вольги Святославовича с богатырём‑пахарем Микулой), мы знаем лишь по сохранившимся эскизам Врубеля. Ещё один «след» этой композиции — майоликовый камин, который Врубель создал уже не красками, а глиной и глазурью.
С 1890‑х годов Врубель увлечённо работал в гончарной мастерской Мамонтова, изучая тонкости керамики. Вместе с мастером Петром Ваулиным он подбирал особые составы глазурей. Их секретом был «восстановительный» обжиг: при нём глазурь начинала отливать металлическим блеском, будто поверхность мерцала. В 1898–1900 годах Врубель перенёс сюжет «Микулы» на камин: он собрал его из крупных фигурных плиток, а швы между ними не прятал, а сделал частью рисунка — так линии становились ещё выразительнее. Таких каминов сделали несколько, и один из них в 1900 году даже отправили на Всемирную выставку в Париже, где жюри, в отличие от петербургских академиков, присудило ему золотую медаль.
Один из этих каминов «Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем» можно увидеть и сегодня - во Всероссийском музее декоративного искусства на выставке «Врубель. Рождение нового искусства», приуроченной к 170‑летию художника. Там же представлены и другие произведения художника: майоликовая «Египтянка», маска «Голова Фавна» -всего около 400 произведений.
Адрес: Москва, ул. Делегатская, д. 3, стр. 1.
Выставка продлится до 17 февраля 2027 года. #культпоход
«Сюда стекаются все крепостные. Это большая площадь с земляным полом и навесом от непогоды посередине. Рынок работает ежедневно в течение всего года. Самая оживленная торговля — по воскресеньям. Интерес тут такой. Тот, кому нужен работник, обозначает, в каких услугах нуждается и сколько он готов за них заплатить» - так описывал этот «рынок слуг» в Москве корреспондент британской газеты The Illustrated London News в августе 1856 года.
На этой гравюре из нашей коллекции даже взгляд коренного москвича не сразу узнает белокаменные Варварские ворота Китай-Города, возле которых некогда и раскинулся этот рынок. Английский корреспондент оказался в этом месте не случайно - в августе 1856 года в Москве проходили пышные торжества по случаю коронации вступившего на российский престол годом ранее императора Александра II. По традиции коронация собрала большое количество гостей, в том числе и зарубежных, среди которых было и немало корреспондентов крупнейших мировых газет. Один из таких корреспондентов - а почти все они были заодно и художниками - после коронации решил прогуляться по первопрестольной, и оказался на большом поле за Варварскими воротами Китай-города. Увиденное там настолько поразило его, что он достал карандаш и сделал несколько очень детальных зарисовок того, что назвал «рынком слуг». Заодно оставив нам детальное изображение того, как выглядела нынешние Старая площадь, Ильинский сквер и площадь у Варварских ворот в то время.
#Из_коллекции
#Москва
edited
В конце августа 2019 года в башкирском селе Кушнаренково появился необычный приезжий. Ходил озираясь по селу, зачем-то внимательно осматривал кирпичные руины разрушенной «в лихие 90-е» усадьбы помещиков Топорниных, а затем зашел в музей местного сельскохозяйственного колледжа, где долго листал формуляры 1930-х годов с полустертыми именами посетителей библиотеки и названиями книг, которые те брали читать. В этих записях почти столетней записи он искал одно имя - Кармен Пинедо. Но не нашел. Было много других - тоже испанских, но именно имя матери ему так и не попалось. Хотя он и сейчас уверен - она конечно же читала какие-то из этих книг.
Эта история началась в 1937 году в испанском Бильбао. Под грохот фашистских бомбардировок простой местный рабочий-социалист принимает решение отправить трех своих дочерей в Советский Союз. Старшей из них, Кармен, всего тринадцать лет. На фоне Гражданской войны в Испании и под влиянием пропаганды жизнь в СССР представляется им раем. Но рай длится недолго - 22 июня 1941 года в их жизнь вновь приходит война. Осенью начинается эвакуация Москвы, и Исполком Коминтерна эвакуируют из Москвы в Уфу, где начинают свою работу редакции радиостанций, вещающих на оккупированные страны и территории СССР.
А в селе Кушнаренково, в 60 верстах от Уфы, в бывшей усадьбе Топорниных открывается Объединённая партийная школа Коминтерна. Здесь учились немцы, австрийцы, поляки, чехи, французы, итальянцы — но самой большой была именно испанская группа, человек тридцать–сорок.
Из Уфы к курсантам приезжали читать лекции первые лица мирового коммунистического движения: Георгий Димитров, Пальмиро Тольятти, Вильгельм Пик, Морис Торез, приезжала и Долорес Ибаррури. Одна местная жительница много лет спустя вспоминала митинг во дворе школы: «Мне было-то 13 лет, что я понимала в политике, но до сих пор помню, как ярко и зажигательно она говорила».
А ещё курсантов школы готовили к работе в глубоком тылу врага: многие из них впоследствии участвовали в подпольном сопротивлении в Германии, Франции, Польше, Югославии и других странах. Часто ценой своей жизни…
Возможно, Кармен Пинедо ждала та же миссия, но летом 1943 года Коминтерн распустили, школа в Кушнаренково закрылась. Уезжая, курсанты оставили свои книги библиотеке сельхозтехникума. После войны Кармен работала в аппарате испанской компартии помощницей Долорес Ибаррури, окончила Московский энергетический институт, переводила для испанской редакции «Московских новостей». Вышла замуж за литовца Юозаса Арлаускаса, и в 1957 году у них родился сын. «Я родился благодаря всемирным катастрофам, — скажет он потом. — Если бы не Гражданская война в Испании и Вторая мировая, мои родители не встретились бы».
Сына назвали Альгисом. Через четверть века вся страна узнает его как обаятельного Костю Лукова из гайдаевского «Спортлото-82». А мама всю жизнь будет вспоминать Башкирию: как жила там, как училась, как дружила с деревенскими. В начале 1990-х Альгис уехал на её родину, в Бильбао, и его дети пошли в ту самую школу, где когда-то училась их бабушка. А в конце лета 2019 года Альгина пригласили в Уфу - в состав жюри кинофестиваля «Серебряный Акбузат». Тогда-то он и совершил поездку в Кушнаренково, по местам детства своей матери. А в 2025 году вернулся в эти места уже с камерой и съемочной группой.
Так появился документальный фильм «Дон Кихоты из Кушнаренково» — о матери Альгина, о её товарищах и о селе, где в разгар войны говорили на всех языках Европы. Премьера фильма состоится 11 ноября в конкурсе неигровых фильмов юбилейного XX Международного кинофестиваля «Русское зарубежье».
Показ пройдёт в Доме русского зарубежья имени А. И. Солженицына: Москва, Нижняя Радищевская улица, 2 (метро «Таганская»). Начало в 17:00. Вход свободный.
#Культпоход #Москва #NoPasaran90
viral
Знаете ли вы, что такое коклюшки? Если нет - то вам срочно нужно ехать в Кашин. А если знаете, то тем более. Заодно и старинные сколки увидите - куда же без них? На одних коклюшках, как известно, в этом ремесле далеко не уедешь.
Это древнее ремесло - плетение кружев на коклюшках - насчитывает не одну сотню лет. По легенде, в Калязинском уезде этот промысел появился в далеком 1654 году, когда во время эпидемии моровой язвы в Москве сюда, в Троицкий калязинский монастырь, переехала царица Мария Ильинична с мастерицами, которые и положили начало местной традиции плетения.
Коклюшки, похожие на изящные миниатюрные катушки, держат в себе не только нити, но и целую историю ремесла: на их шейку наматывают пряжу, а за утолщённые концы крепко держатся руки мастериц, снова и снова перекладывая пары нитей, чтобы из простых движений рождался сложный ажурный узор. Этот ритмичный перезвон коклюшек когда‑то был привычным фоном в домах Калязина, который в конце XIX века даже прозвали городом крахмала и кружев — тогда здесь трудились почти две тысячи кружевниц, и едва ли не в каждой семье умели плести тонкое, будто сотканное из воздуха, кружево.
Но для того, чтобы вывести сложный узор, одной коклюшки мало. Для начала узор нужно выложить на сколках - нарисованной на листах бумаге разметке будущего узора, по точкам которых кружевница ставит булавки и ведёт нити. Часто для этих целей местные мастерицы использовали... деловые бумаги кашинских купцов. Так что для современного исследователя эти колки сегодня интересны с обеих сторон.
Сегодня увидеть всё это можно на выставке «И звенят, звенят коклюшки…» в Кашинском краеведческом музее (г. Кашин, Бассейная площадь, 5). Здесь старинные сколки соседствуют с работами современных кружевниц, а золотое кружево Торжка — с накидками, юбками и косынками, в которых традиция обретает новое звучание. Дополняют картину фотопортреты жителей Тверской губернии XIX — начала XX века: кажется, будто эти люди вот‑вот заговорят и расскажут, какую роль играло кружево в их повседневной жизни. И если прислушаться, среди тишины музейных залов снова можно уловить тот самый тихий перезвон коклюшек — как шёпот ушедших эпох, бережно сохранённый в узорах.
Музей открыт со среды по воскресенье с 10:00 до 18:00.
Записаться на экскурсию можно по телефону 8 (48234) 2‑08‑76.
Выставка открыта до 25 ноября
#Культпоход
editedviral
КИНА НЕ БУДЕТ?
В 1912 году жители фабричного села Кузнецово очень гордились своим синематографом. Даже в уездной Корчеве его не было, а в маленьком Кузнецове - был. На кинопоказы сюда приезжали люди со всех окрестных уездов, а из Корчевы - духовой оркестр, развлекавший публику в антрактах.
В наши дни это уникальное здание - последняя ещё сохранившаяся достопримечательность города Конаково. У него богатая биография - было оно и водонапорной башней, и "Народным домом", и рабочим театром. А ещё это - редкий памятник истории российского кинематографа: как-никак, первый в Тверской губернии стационарный сельский электротеатр, построенный и спроектированный именно для этих целей наследниками «фарфорового короля» России Матвея Сидоровича Кузнецова.
Увы, сегодня на карнизах этого здания проросли деревья; фасад, сложенный из безобжигового кирпича, трескается и местами грозит развалиться; разрушается верхняя площадка удивительной башни этого «замка», созданного фантазией инженера и архитектора Николая Потураева.
Ситуация парадоксальная: район, реализующий одну из самых успешных программ по развитию туризма (тот же Рэдиссон, акваппарк, речной порт с круизными лайнерами, а скоро - и собственная электричка до Москвы) не может спасти от разрушения те немногие сохранившиеся и еще не утерянные окончательно памятники старины, которые обычно как раз и составляют содержательную основу для внутреннего туризма.
Не сказать, чтобы история этого уникального - не только по предназначению, но и по технологии постройки - здания прошла мимо внимания областных властей: с 1999 года бывший синематограф числится выявленным объектом культурного наследия «Народный дом» (приказ областного комитета по охране историко-культурного наследия № 68 от 30 декабря 1999 года), но в реестр памятников — ни регионального, ни федерального значения — так и не попал.
Тем временем, времени остается мало. Разрушающееся здание может легко перейти из предаварийного в аварийный статус. Трещины на фасаде, обрушившееся навершие башни требуют немедленных работ по консервации. Но у арендаторов - ДОСААФ - денег на такие работы нет. У администрации Конаково, по-видимому, тоже. В городе шепчутся, что окончательного обрушения памятника ждут не дождутся местные девелоперы, давно облюбовавшие этот видовой участок у реки Донховка.
Теперь спасти старый синематограф может только внимание федеральных властей.
Ну или чудо, как это иногда случается. И будем надеяться, не только в кино. #Наследие #Тверская_губерния
viral
В каталонском городе Льейда сегодня отмечают годовщину трагедии. 2 ноября 1937 года над этим городом, находившимся в руках республиканцев, появились девять итальянских бомбардировщиков, приступивших к ковровой бомбардировке города. Одна из бомб попала прямо в здание местного лицея (Liceu Escolar), где в тот момент шли занятия. От взрыва обрушилось крыло здания, в результате чего погибли около 50 школьников и учителей. Эта трагедия была, к сожалению, не единственной: в самом городе та же бомбардировка привела к сотням жертв среди населения.
Последствия этого варварского налёта запечатлел фотокорреспондент Агусти Сентельес, который возвращался с Арагонского фронта в Барселону и сделал 70 снимков непосредственно с места трагедии. Негативы сохранились и сейчас находятся в архиве исторической памяти в Саламанке. А дату 2 ноября в городе отмечают как День памяти жертв Liceu Escolar.
#NoPasaran90
viral
На этом фото — легендарный самолёт H‑4 Hercules, известный как «Еловый гусь». Это уникальная «летающая лодка», существующая в единственном экземпляре. Её на протяжении нескольких лет Второй мировой войны создавал Говард Хьюз — американский миллионер, кинопродюсер и лётчик. Машина задумывалась как транспорт для перевозки войск через Атлантику: в разгар войны стране отчаянно требовались вместительные суда, способные пересекать океан.
Из‑за острого дефицита алюминия фюзеляж пришлось делать из дерева. Отсюда и прозвище «Еловый гусь», придуманное газетчиками, — хотя на деле основным материалом была не ель, а берёза, обработанная по особой технологии. Конструкция получилась по-настоящему грандиозной: размах крыльев достигал 98 метров (сопоставимо с длиной футбольного поля!), а в движение самолёт приводили восемь мощных моторов. Над проектом трудилась огромная команда, и сам Хьюз контролировал буквально каждую деталь — его перфекционизм стал почти легендарным.
Однако до конца войны H‑4 так и не поднялся в воздух. Проект сопровождали споры и критика: в Вашингтоне Хьюза обвиняли в затягивании сроков и растрате казённых средств. Чтобы доказать, что самолёт всё‑таки способен летать, 2 ноября 1947 года Хьюз лично сел за штурвал у Лонг‑Бича в Калифорнии. На борту находились механики и журналисты. После нескольких пробежек по воде на третьем заходе гигант оторвался от поверхности, поднялся примерно на 21 метр и пролетел около полутора километров — в воздухе он пробыл меньше минуты. Этот короткий полёт стал единственным в истории самолёта. Сегодня H‑4 Hercules можно увидеть в авиационном музее в Орегоне. #Фотография_с_историей
viral
«В чьей голове может быть больше несообразностей, если не в Царской? О законы! Премудрость ваша часто бывает только в вашем слоге!»
Трудно сказать, когда эта фраза звучала бы более возмутительно - в наши дни или в XVIII веке. Но факт остается фактом - именно эту и множество не менее дерзких сентенций обнаружили читатели в произведении Александра Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». Главным читателем была Екатерина II, окрестившая автора «бунтовщиком, хуже Пугачева». Радищев был приговорён к казни за «покушение на государево здоровье» и измену.
В последний момент Екатерина II заменила казнь ссылкой. 2 ноября 1790 года Радищева, осужденного за сочинение , закованного в кандалы и без теплой одежды фельдъегери увезли из столицы в Сибирь - по язвительному замечанию императрицы, «оплакивать плачевную судьбу крестьянского состояния».
#Дата_с_историей
1 ноября 1974 года поэт и кинодраматург Геннадий Шпаликов приехал из Переделкина на Новодевичье кладбище, где в тот день открывали памятник режиссёру Михаилу Ромму. Стоял там неприкаянный, в чёрном плаще и длинном красном шарфе, не примыкая ни к одной компании. Занял денег у Григория Горина, купил две бутылки вина и вернулся в Переделкино. А утром 2 ноября Горин — врач по образованию — забрался с улицы на второй этаж дома творчества, разбил стекло и нашёл друга мёртвым: Шпаликов повесился на своём красном шарфе.
Ему было 37 лет. По его сценариям сняты «Застава Ильича» Марлена Хуциева и «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии, а на его стихи пела вся страна: «Ах, утону я в Западной Двине…», «Рио-рита, рио-рита…». К началу семидесятых всё оборачивается наоборот: сценарии лежат на столе («Причал», «Девочка Надя, чего тебе надо?», «Прыг-скок, обвалился потолок» — так и не снятые), жена, актриса Инна Гулая, ушла, он жил в безденежье возле пельменной в Сокольниках и шутил: «Если бы каждый, кто поёт мою песню, дал мне по рублю, я был бы миллионером».
По воспоминаниям друзей, перед смертью он оставил записку: «Вовсе это не малодушие, — не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов». Даша — его дочь. На столе в комнате стояла недопитая бутылка «Цинандали» и лежала сберкнижка: на счету оставалось 57 копеек.
Похоронили его 5 ноября, в дождь, на Ваганьковском кладбище — рядом с бабушкой, которая вязала ему тёплые носки. На памятнике высечены строки из его песни: «Страна не пожалеет обо мне, но обо мне товарищи заплачут».
Этот человек всю жизнь посвятил изучению права. Выпускник Императорского училища правоведения, он стал автором нескольких книг, работал главным юрисконсультом в Министерстве путей сообщения, дослужился до тайного советника. Но свой след в истории оставил не благодаря профессии, а из-за страсти, ставшей главным делом его жизни.
Павел Викторович Деларов собирал живопись - и старых европейских мастеров, и русских художников - а также гравюры и предметы декоративно-прикладного искусства. В его собрании были картины Рембрандта, Брейгеля Младшего, Фрагонара, Буше, Брюллова, Венецианова, Кипренского. Всего к концу жизни число собранных им полотен приблизилось к цифре в две тысячи. Он написал книгу о картинной галерее Эрмитажа и речь к юбилею Брюллова, но составить каталог собственной коллекции руки у него так и не дошли. Единственное, как он отмечал свои вещи, был овальный владельческий штамп с надписью на французском языке «Коллекция картин Павла Деларова. Санкт-Петербург».
Почти всё это богатство хранилось на двухэтажной деревянной даче в Павловске. Александр Бенуа, побывав там, вспоминал: «По количеству картин это был настоящий музей, но, боже мой, в каком неприглядном порядке всё это было размещено! И какая это была мешанина школ, эпох и достоинств». Картины висели в гостиной, в кабинете и в столовой, в спальнях и коридорах, над детскими кроватками и даже в уборной. Вторую часть коллекции Деларов держал в петербургской квартире на Фонтанке.
Сам собиратель был под стать своей коллекции. Впервые Бенуа увидел его в Эрмитаже. Невысокий коренастый человек с густой рыжей бородой и рыжим клоком волос над высоким лбом стоял перед новыми приобретениями музея и громко, «с необыкновенной авторитетностью», их разносил и «вёл себя вызывающе дерзко». Бенуа описал его хранителю Эрмитажа Андрею Сомову, и тот вместе с помощником в один голос воскликнул: «Да это Деларов!»
Граф Валентин Зубов, основатель петербургского Института истории искусств, назвал его «русским Рабле XIX века». В зубовском институте Деларов успел прочитать три блестящие лекции о голландской живописи, после чего тяжело заболел.
Его последние годы выдались тяжёлыми. Однажды из квартиры Деларова украли около сотни произведений. Похитителей нашли, но разбирательства подорвали здоровье коллекционера, и 20 февраля 1913 года он умер. Вскоре после его смерти вдова перевезла всё собрание в квартиру на Фонтанке и иногда приезжала проверить, всё ли на месте. Однажды она нашла квартиру пустой. Оказалось, что этажом выше поселился человек, который объяснил соседям, что служит на аукционе и потому будет то и дело приносить и уносить вещи. Ему в этом даже помогал дворник. Но на деле по ночам он спускался по чёрной лестнице в квартиру Деларова и выносил картины в ящиках для дров.
После второй кражи вдова решила продать коллекцию. Парижские антиквары отобрали лучшее, и в апреле 1914 года, за несколько месяцев до войны, в Париже прошли торги «собрания его превосходительства покойного Поля Деларова, тайного советника Его Величества Императора Всероссийского».
Остальное распродавали в Петрограде: в феврале 1916 года Эрмитаж купил на аукционе 14 лотов, включая «Венеру и Адониса» Луки Камбьязо. Работы из этого собрания хранятся и в Русском музее, и в Пушкинском, и в музеях Вологды, Вятки, Екатеринбурга, Воронежа и Якутска.
А одна доска с образом Христа много лет пролежала в фонде икон Государственного музея истории религии. Венецианскую живопись в ней разглядела главный научный сотрудник музея Юлия Рогова, а на обороте нашла тот самый овальный штамп Деларова. Теперь «Спасителя мира» датируют примерно 1510 годом и предположительно считают работой венецианца Алессандро Оливерио. И увидеть эту редчайшую работу теперь можно своими глазами - на выставке «Время собирать. Русские коллекционеры западноевропейского искусства». Экспозиция включает около 50 произведений из 13 частных собраний, от графа Григория Орлова до Павла Деларова.
Адрес: Санкт-Петербург, Почтамтская ул., 14. Можно не торопиться: выставка будет идти до 10 января 2027 года.
В ночь на 1 ноября 1961 года тело Сталина вынесли из Мавзолея. Сделали это тайно, закрыв Красную площадь под предлогом репетиции парада к 7 ноября. Никто из членов Политбюро не взял на себя ответственность за это решение: формально с просьбой о перемещении праха генсека к XXII съезду КПСС обратились рабочие Кировского и Невского машиностроительных заводов. Вопреки опасениям, новость о выносе тела Сталина из Мавзолея страна восприняла спокойно. Как и последовавшее через десять дней переименование города Сталинград в Волгоград. #Дата_с_историей
Совершенно верную мысль высказывает автор этого небольшого, но очень интересного паблика. Все эти разговоры про развитие, #городэтонемузей, про старое приходит на смену новому - от лукавого. И люди любят Лондон, Париж, Вену или Прагу не за широченные магистрали и высотные дома, а за сохраненные улочки, кварталы старинной застройки, которые прекрасно соседствуют с новым, а не заменяются им. Это кажется очевидным, но тот ко не для руководства строительного комплекса *** Город впишите сами - в принципе любой подойдет.
Наконец собрал очередную историю для проекта «Конаковский уезд» о калязинском священнике-бунтаре, в середине XIX века опубликовавшего за границей книгу об истинном положении российского сельского духовенства: с его нищетой, поборами и вынужденным заискиванием перед сильными мира сего. Книга ожидаемо вызвала страшный скандал: Синод подумывал сослать «клеветника» служить на Соловки, но будто бы вмешался сам император Александр II. Сам священник при этом был вовсе не записной герой: трепетал, от книги отрекся, но обличать церковные порядки не отказался до самой смерти. Его не остановило даже временное лишение сана. Церковные власти, впрочем, все эти годы демонстрировали завидную терпимость: даже сана его лишили все на год, да и то из-за статьи, расхваливающей раскольников. В наше время судьба его, безусловно, сложилась бы иначе. О "неудобном батюшке" читайте здесь. #Читаем_с_МаленькиеИстории
Друзья, найденные в Торжке средневековые белокаменные палаты (обозначенные как лабаз) и вся территория завода Каттербаха в Торжке приказом министра культуры Ольги Любимовой признана объектом культуры федерального значения.
Сейчас идёт процесс перевода территории завода Каттербаха в федеральную собственность с последующей реставрацией.
Напомню , что рядом находится ещё неизвестное белокаменное подземелье.
31 октября 1824 года (12 ноября по новому стилю) двадцатипятилетний Александр Пушкин написал из Михайловского одно из самых отчаянных писем в своей жизни. Адресатом был Василий Жуковский — старший друг, поэт, близкий к императорской семье, один из немногих людей, способных заступиться за опального автора перед властью.
Летом 1824 года Пушкина уволили со службы и выслали из Одессы в псковское имение матери. Поводом стало перехваченное полицией частное письмо, где поэт признавался, что берёт «уроки чистого афеизма», то есть атеизма. В деревне ссыльный оказался под двойным надзором: за ним следил уездный предводитель дворянства Пещуров, а надзор за перепиской предложили взять на себя отцу поэта, Сергею Львовичу. Отец согласился. Дом, где Пушкин надеялся найти покой, превратился в продолжение полицейского ведомства.
«Пещуров, назначенный за мною смотреть, имел бесстыдство предложить отцу моему должность распечатывать мою переписку, короче — быть моим шпионом», — пишет Пушкин. После тяжёлого объяснения отец объявил всему дому, что сын «его бил, хотел бить, замахнулся, мог прибить». Для ссыльного такое обвинение было опаснее любой ссоры: «Но чего же он хочет для меня с уголовным своим обвинением? рудников сибирских и лишения чести? спаси меня хоть крепостию, хоть Соловецким монастырем». И дальше, в приписке: «Доказывать по суду клевету отца для меня ужасно, а на меня и суда нет. Я hors la loi» — «вне закона».
В конце октября Пушкин набросал и прошение псковскому губернатору Борису Адеркасу: просил ходатайствовать перед императором: «…да соизволит меня перевести в одну из своих крепостей». Это прошение, по-видимому, так и не было отправлено. Ссора улеглась сама собой: в ноябре родители уехали из Михайловского, и поэт остался в деревне почти один. Ссылка продлилась ещё почти два года, до сентября 1826-го, когда фельдъегерь доставил его в Москву к новому императору Николаю I. Именно в эти месяцы одиночества и надзора был написан «Борис Годунов».
Пройдет время, и в 1839 году, уже после гибели поэта, его друг Нащокин будет позировать шведскому художнику Карлу Мазеру для самого знаменитого портрета Пушкина. На основе этого портрета советский мастер декоративно-прикладного искусства Исидор Фрих-Хар (1893-1978) выполнит статуэтку поэта, которая завоюет золотую медаль Всемирной Парижской выставки 1937 года.
#Из_коллекции #Дата_с_Историей
Эта история началась в 1937 году в маленьком городке Кологрив. На городском базаре к школьному учителю Александру Ладыженскому подошёл незнакомый мужчина и предупредил: «Александр Иваныч, уезжай, ты в списках!»
Учитель, разумеется, никуда не поехал. На нём держится вся школа, рассуждал он, и у него учатся дети тех, кто мог бы его арестовать, так как же они его возьмут? Но через несколько дней его арестовали и в том же году расстреляли.
Эту историю Александру Солженицыну рассказала дочь учителя - Ольга, которой в 1937 году было пятнадцать лет. А писатель пересказал ее в «Архипелаге ГУЛАГ».
В 1939 году Ольга с отличием окончила школу и поехала в Ленинград поступать на математико-механический факультет университета. Экзамены она сдала блестяще, но дочь «врага народа» в университет не взяли. Зато её приняли в педагогический институт имени М.Н.Покровского. Там Ольга успела проучиться два курса, а потом началась война, и из Ленинграда пришлось уехать.
Весной 1942 года она вернулась в Кологрив, а осенью стала преподавать математику в той же школе, где когда-то работал её отец. Кроме работы, она бесплатно занималась на дому со всеми, кто хотел изучать математику. Мать одного из этих учеников, вернувшись в Москву, добилась, чтобы Ладыженскую вызвали в Московский университет. В конце октября 1943 года девушка, которую четыре года назад не приняли в Ленинграде, стала студенткой мехмата МГУ.
Потом была научная карьера, которой хватило бы на несколько биографий. Больше полувека Ладыженская проработала в Ленинградском университете — том самом, куда её не пустили в 1939 году. Она стала академиком и одним из ведущих специалистов по уравнениям математической физики. В частности, она исследовала уравнения Навье — Стокса, которыми описывают движение вязкой жидкости. Российская академия наук присудила ей свою высшую награду — Большую золотую медаль имени Ломоносова.
А ещё она дружила с Анной Ахматовой, уговорила её записать «Реквием» на магнитофон и много лет тайно хранила эту плёнку. Так поэма о жёнах и матерях арестованных сохранилась в авторском чтении благодаря дочери расстрелянного учителя.
Сейчас о жизни Ольги Ладыженской рассказывает выставка «Учёные дамы. Наука без разрешения» в Музее Москвы. Её подготовили при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина в партнёрстве с кинокомпанией Tigra Films. Выставка посвящена девяти исследовательницам прошлого, которые занимались наукой вопреки ограничениям своего времени. Математический раздел выставки посвящён Софье Ковалевской и Ольге Ладыженской.
Адрес: Москва, Зубовский бульвар, 2, корпус 3.
Выставка работает до 10 ноября 2026 года.
30 октября 1938 года франкистские войска атаковали республиканские позиции на Сьерра‑де‑Кавальс — эта атака стала началом заключительной фазы битвы на Эбро. К тому моменту республиканцы уже четыре месяца удерживали плацдарм на правом берегу реки, но их резервы были истощены, а снабжение осложнено постоянными авиаударами и артобстрелами - франкисты захватили контроль над высотами Сьерра‑де‑Кавальс, что позволяло им простреливать подступы к переправам и изолировать республиканские части.
11 ноября франкисты заняли стратегический перекрёсток Кампосинес, лишив республиканцев свободы манёвра и доступа к ключевым дорогам, а 16 ноября, после 115 дней боёв, последние республиканские части переправились обратно через Эбро.
Итоги битвы оказались решающими для хода Гражданской войны: республиканцы понесли невосполнимые потери, их боевой дух и международная поддержка заметно ослабли. Их поражение было не за горами.
#NoPasaran90
Сначала хочется убрать у него рюмку. Потом спросить: малыш, что случилось? Мальчик на этой старинной тарелке из нашей коллекции так невесело смотрит перед собой, что застольная шутка над его головой кажется просто идиотской и уж точно не новогодней.
«Первая рюмка коломъ, вторая соколомъ!» Видимо, тут нам полагается улыбнуться: маленький человек примеряет взрослые привычки. Но он играет свою роль с такой серьёзностью, что улыбаться вовсе не хочется.
Перед нами - еще фаянсовая тарелка с композицией по рисунку Елизаветы Бём. Волнистый край, широкий рельефный борт, красновато-коричневая краска, светлеющая к молочно-белой середине. Всё это обрамляет маленькую сцену: стол, рюмка в детской руке, ещё одна рядом, тёмный ковш. На обороте тарелки зелёное печатное клеймо Товарищества М. С. Кузнецова с двуглавым орлом. Такой тип марки позволяет датировать фаянсовую основу 1889–1917 годами. Судя по монограмме М.О.Ф в складках рубашки мальчика, тарелка, вероятнее всего, была выпущена на Тверской фабрике М.С.Кузнецова в сельце Кузнецово Тверской губернии.
Для Елизаветы Бём деревенские дети были не просто удобными персонажами для красивых картинок. Отправляясь летом в родовое имение в Ярославской губернии или к знакомым под Тосно, она брала подарки для крестьянок и ребят: платки, игрушки, ленты. Дети знали её и называли «Бёмихой». Подруга художницы, писательница Софья Лаврентьева, вспоминала, как после раздачи подарков начиналось рисование и ребята охотно позировали. Эта подробность многое меняет: перед художницей сидела не безымянная «натура», а знакомый ребёнок, которому уже подарили игрушку, с которым поговорили и которого теперь попросили немного посидеть спокойно.
Был ли у мальчика с рюмкой такой живой прообраз, мы не знаем. И уж тем более не знаем, что означает его задумчивость: неловкость перед непривычным занятием, старательное подражание старшим или настроение, которое зритель сам приписывает нарисованному лицу. Застольные поговорки Бём любила и использовала не только в детских сюжетах. Для Дятьковской хрустальной фабрики она создала набор из тёмно-зелёного стекла с фантастическими существами и надписями о выпивке. Там шутка была вполне откровенной: «Пей, пей, увидишь чертей». Но на нашей тарелке вместо чертей оказался ребёнок, и тот же народный юмор зазвучал совсем иначе.
Поговорка на тарелке словно подбадривает мальчика: пей, дальше будет легче. Но он, кажется, вовсе не настроен поскорее удостовериться в правдивости этого обещания. Будто ждёт чего-то, что может произойти - а тогда и напиваться будет не нужно. Но что же это, как можно помочь мальчику - догадываться об этом художница предоставляет уже зрителю. В этом и заключается её гений.
#Из_коллекции
https://little-histories.org/2026/10/1890_byom_plate_kuznetsov/
#Фотографиясисторией
30 октября 1918 года. Передвижная ремонтная мастерская 8-го Шотландского санитарного автоконвоя в ходе стодневного наступления союзников в городке Левард (Франция).
Имперский Музей Войны в Лондоне.
30 апреля 1900 года в Южной Африке на вершине горы у местечка Таба-Нчу в ходе кровопролитного сражения русский и британец одновременно выстрелили друг в друга - и оба получили ранения. Британский капитан Бичкрофт Тауз с двенадцатью солдатами удерживал высоту против полутора сотен буров; в числе последних был русский доброволец — отставной подполковник Евгений Максимов. Тауз и Максимов выстрелили друг в друга: в результате британец ослеп, а русский получил раздробленное плечо и ранение в голову — в английских сводках его записали в убитые. За храбрость в этом и предыдущем боях Тауз получил Крест Виктории, высшую британскую воинскую награду. Русского, однако, выжил - с того света его вытащил врач русско-голландского санитарного отряда фон Ренненкампф.
Чтобы понять, как русский офицер оказался на африканской горе, нужно объяснить, за что вообще воевали. В 1886 году в Трансваале нашли золото — крупнейшее месторождение в мире, — и Британская империя, прочно засевшая в захваченных у Голландии портах Кейптауне и Дурбане, захотела забрать золото себе. В 1899-м обе небольшие бурские республики объявили Британии войну; на их стороне против мирового гиганта воевали добровольцы со всей Европы — голландцы, немцы, французы, ирландцы и русские. Почти как в Испании тридцать лет спустя.
Евгений Максимов был человеком беспокойной судьбы: сын морского офицера, ветеран Русско-турецкой войны, отставной подполковник корпуса жандармов, военный журналист и путешественник, побывавший в Абиссинии и Средней Азии. Сначала он собирался в Трансвааль корреспондентом Главного штаба — но после английского протеста поехал частным лицом и одновременно с этим отправлял зашифрованные разведдонесения в Петербург. В Африке он вошёл в «Иностранный легион» европейских добровольцев, а после гибели его командира, французского графа де Вильбуа-Марейля, возглавил отряд бурских бойцов. 24 мая 1900 года — уже после тяжёлого ранения — буры произвели Максимова в фехт-генералы, боевые генералы своей армии; он стал вторым иностранцем с этим званием. Воевать дальше он уже не смог и вернулся в Россию.
Спустя два года эта война пришла в Петербург - в виде раскрашенных диапозитивов, привезенных Максимовым из Африки. С помощью «волшебного фонаря» — прадедушки нынешнего диаскопа - их показывали широкой публике в Народном доме императора Николая II. Часть этих снимков Максимов сделал сам, несколько — переснял с работ других авторов, а раскрасил все вручную: бурские лагеря, иностранные волонтёры, взорванный железнодорожный мост через Вааль, санитарный отряд.
А через два года он снова ушёл на войну — Русско-японскую — и погиб в октябре 1904 года в сражении на реке Шахэ, командуя батальоном. Но стёкла сохранились в семейном архиве Максимовых: в 2023 году наследники передали часть архива в РОСФОТО, и теперь эти уникальные снимки с малоизвестной войны можно увидеть на выставке «Туманные картины Трансвааля. Диапозитивы Евгения Максимова» в Санкт-Петербурге.
Адрес: ул. Большая Морская, 35, РОСФОТО
Выставка будет проходить по 5 декабря. 18+