Немного о российском опыте «временных ограничений». Через два дня после большевистского переворота, 27 октября 1917 года (по старому стилю), был принят знаменитый Декрет «О Печати». Он, в частности, предусматривал закрытие целого ряда «капиталистических» газет. При этом подчёркивался временный характер меры: как только «новый порядок упрочится», административные ограничения снимут, а для прессы установит полную свободу — но с ответственностью перед судом. Но на практике в первые же дни в Петрограде закрыли ряд оппозиционных газет («Речь», «День», «Русское слово» и другие). Разразился скандал, и 4 ноября 1917 года этот вопрос вынесли на обсуждение ВЦИК. Против декрета выступили левые эсеры и часть большевиков. Большевик Юрий Ларин внёс резолюцию об отмене документа; её поддержали левые эсеры. Однако в итоге ВЦИК большинством голосов всё же принял резолюцию большевистской фракции. В принятом документе закрытие газет объясняли необходимостью лишить капиталистов — собственников типографий и бумаги — возможности единолично формировать общественное мнение. В тот же день о выходе из правительства заявили нарком торговли и промышленности Виктор Ногин, нарком внутренних дел Алексей Рыков, нарком земледелия Владимир Милютин и нарком продовольствия Иван Теодорович. В своём заявлении они писали, что считают необходимым образование правительства из всех советских партий. Комиссары предупреждали: если этого не произойдёт, сохранится курс на «чисто большевистское правительство», которое, по их мнению, сможет удерживаться лишь «средствами политического террора». Двадцать лет спустя их всех расстреляют - кроме Виктора Ногина, который умрет от язвы в 1924 году. А «временные ограничения» так и не были сняты все 70 с лишним лет Советской власти.