ЛикбеZ

Спокойной ночи, москвичи Удары по московскому региону 16–17 мая наглядно демонстрируют: концепция «безопасного тыла» и неприкосновенности нашей столицы окончательно сдана в утиль. Масштабная атака беспилотников, парализовавшая Шереметьево и подпалившая инфраструктуру, ударила не столько по бетону, сколько по ключевому государственному мифу. Мифу о том, что спецоперацию можно годами крутить по телевизору на безопасном расстоянии от Садового кольца. Москва долгое время оставалась главной витриной этой дистанции. Обывателю аккуратно продавали иллюзию, что боевые действия — это дело сугубо локальное, периферийное, контролируемое. Провинция могла жить в режиме тревоги, мобилизации и похоронок, приграничье — гореть, но столица обязана была оставаться оазисом комфорта и стабильности. Теперь этот фасад осыпается. Сколько бы отчетов ни писало наше ПВО о «стопроцентном перехвате», один прорвавшийся дрон, парализовавший аэропорты, обнуляет любую бравурную статистику. Когда у тебя над головой закрывают небо, а из окон элитных высоток виден дым, вера в стопроцентный контроль исчезает сама собой. Именно поэтому московские власти судорожно ввели запрет на публикацию фото и видео последствий прилетов. Это не забота о безопасности, а банальный страх перед картинкой. Наверху прекрасно понимают, что СВО становится политически токсичной не тогда, когда о ней нудно вещают военкоры, а когда кадры горящих объектов под Истрой или Химками намертво прописываются в смартфонах миллионов москвичей. Столица в нашей системе всегда работала как гигантский резонатор. То, что годами списывали на «приграничные аномалии» Белгорода или Курска, в Москве моментально превращается в катастрофу общенационального масштаба. Москва — это символ центра управления, денег и абсолютной защищенности. Если уязвима она, значит, вся вертикаль безопасности пробита. Эффект от этих прилетов для общества разрушителен. Спецоперация перестает быть далеким патриотическим сериалом, под который хорошо пить кофе. Она врывается в реальность через отмененные авиарейсы, перекрытые трассы, страх за близких и четкое осознание: личную цену за затянувшийся конфликт придется платить каждому, вне зависимости от прописки. Главный политический итог атак на столичный регион — это обрушение негласного социального контракта. Система годами обещала лояльному среднему классу: «Вы не лезете в наши геополитические игры, а мы гарантируем, что война не станет вашей повседневностью». В мае 2026-го этот кремлёвский миф окончательно растаял, как дым. Беспилотники атакуют не просто нефтебазы или заводы — они перемалывают в труху внутреннюю легитимность режима. Держать Москву в искусственной коме сытого спокойствия больше не получается. Когда вооруженный конфликт приходит в самое сердце империи, кампания перестает быть «где-то там». Она становится нашей общей, крайне неуютной и опасной реальностью.

artjockey анализирует последствия атаки Киева на Москву: влияние на настроения людей и политические последствия у таких атак могут быть самые серьёзные, хотя не прямо сейчас, скорее в среднесрочной перспективе. Налёты на столицу полностью ломают концепцию СВО, которую продавали населению как, во-первых, вынужденные действия ради безопасности, во-вторых, как ограниченную операцию не затрагивающую обычное население и мирную жизнь в тылу. Идея войны «ради защиты» перестаёт работать, потому что для всех очевидно, что до СВО беспилотники не атаковали Москву, а после нападения на Украину начали. И если раньше война шла где-то там за тысячи километров на чужой территории, теперь она падает прямо на головы, фронт уже проходит не в Малой Токмачке и Купянске, фронт сегодня — это Москва, Пермь, Ярославль, Усть-Луга, на пятый год войны Киев смог перенести боевые действия на территорию России

Налёт на Москву и Подмосковье стал первым случаем за время конфликта, когда украинским БПЛА удалось поразить сразу несколько объектов в самом защищённом регионе России. Под удары попали нефтяная инфраструктура, предприятия и технопарки, включая Капотню и объекты в Зеленограде. Телеграм канал ATOMIC CHERY обращает внимание не столько на масштаб атаки, сколько на её качество: даже ограниченное число дронов смогло пройти через наиболее плотную систему ПВО в стране. Речь идёт уже не о символических налётах, а о новой тактике давления на инфраструктуру столичного региона.

Китайские НПЗ сбивают цены на российскую нефть на фоне угроз США Премия на российскую нефть ESPO Blend, которую Россия поставляет в Китай через дальневосточный порт Козьмино, начала быстро снижаться после весеннего скачка цен. По данным Reuters, июльские партии уже торгуются с премией около 4–5 долларов к Brent, хотя еще в мае китайские покупатели были готовы переплачивать по 6–7 долларов за баррель. Для российского нефтяного экспорта это выглядит как первый тревожный сигнал: Азия постепенно начинает жестче торговаться с Москвой. Весной российская нефть резко подорожала на фоне кризиса вокруг Ирана. Китайские компании опасались перебоев с ближневосточными поставками и активно скупали ESPO — сорт с короткой логистикой и стабильными поставками. После потери европейского рынка именно Китай и Индия стали главными покупателями российской нефти, фактически удержав экспортную систему от обвала. Однако дорогая нефть ударила уже по самим китайским переработчикам. Маржа независимых НПЗ в провинции Шаньдун начала сокращаться, часть заводов снизила переработку и ушла на ремонты. Китайские компании начали давить на российских поставщиков, требуя более выгодных условий. Ситуацию осложняет и новый виток давления со стороны США. В Конгрессе готовят законопроект о санкциях против стран, продолжающих закупать российскую нефть. Сенатор Линдси Грэм, внесенный в России в список террористов и экстремистов, прямо пригрозил Китаю ответственностью за поддержку Москвы через закупки сырья. Одновременно истек срок временной лицензии Минфина США на операции с российской нефтью, а Дональд Трамп уже ввел 25-процентный тариф на покупку российской нефти Индией. Если Вашингтон окончательно перекроет расчеты, страхование и обслуживание поставок через долларовую систему, китайские и индийские компании начнут еще осторожнее работать с российским сырьем. И тогда борьба пойдет уже не только за объемы поставок, но и за право продавать нефть хоть с какой-то прибылью.

Строительный рынок России входит в период жесткой конкуренции Российские застройщики готовятся к одному из самых тяжелых периодов за последние годы. После завершения эпохи дешевой ипотеки рынок жилья начал резко замедляться. Высокая ключевая ставка сделала кредиты дорогими как для покупателей квартир, так и для самих строительных компаний. Дополнительный удар нанесло сокращение льготных ипотечных программ, которые с 2020 года фактически поддерживали строительный бум по всей стране. Эксперты считают, что в ближайшие годы выживут прежде всего компании с собственными земельными банками и минимальной долговой нагрузкой. Ситуация уже напоминает кризисы 2008 и 2015 годов, когда часть девелоперов не смогла завершить проекты, а рынок начал быстро укрупняться. Теперь отрасль снова входит в фазу перераспределения: слабые игроки уходят, сильные пытаются сохранить позиции. При этом Екатеринбург и Свердловская область пока выглядят стабильнее многих других регионов. Профессор МГУ Наталья Зубаревич отмечает, что на Урале сохраняется относительно «честный» рынок ввода жилья — без резкого перегрева и искусственно раздутых показателей. Хотя переносы сроков сдачи объектов уже стали обычным явлением, ситуация пока не выглядит критической. Однако даже здесь конкуренция становится все жестче. Федеральные девелоперы начинают сокращать активность в регионах. Компании «ПИК» и «Самолет» уменьшают присутствие, а «Брусника» уже продала часть проектов в Екатеринбурге и Тюмени и продолжает оптимизировать земельный банк. На этом фоне больше шансов сохранить устойчивость получают местные застройщики, которые лучше знают региональный рынок и имеют запас прочности для долгого кризиса.

Россияне начали забирать деньги с вкладов впервые за три с половиной года В марте 2026 года россияне впервые с осени 2022 года сократили объем средств на срочных банковских вкладах. По данным Центробанка, отток составил 288 млрд рублей. Для банковской системы это пока не критично, однако сам факт смены тенденции оказался показательным. Последние годы вклады оставались главным способом хранения сбережений на фоне высоких ставок и общей экономической неопределенности. Ситуация начала меняться после постепенного снижения доходности депозитов. Если в конце 2024 года крупнейшие банки предлагали по вкладам более 22% годовых, то к апрелю 2026-го средняя максимальная ставка опустилась до 13%. На этом фоне часть граждан начала переводить деньги в облигации, страховые продукты, накопительные счета и даже наличные. Кроме того, вырос интерес к наличным деньгам. Эксперты связывают это с опасениями по поводу антифрод-ограничений, блокировок переводов и возможных перебоев связи. Подобная реакция уже наблюдалась в России в периоды финансовой нестабильности — например, в 2014 и 2022 годах, когда население массово снимало деньги со счетов из-за страха перед ограничениями и падением рубля. Полного отказа от вкладов аналитики пока не ждут. Даже сейчас депозиты и накопительные счета занимают более половины всех сбережений населения. Однако банки постепенно теряют монополию на деньги граждан, а сами россияне становятся осторожнее и все чаще распределяют накопления между разными инструментами.

«Лихие 1990-е» на фоне нынешних событий начинают восприниматься многими совсем иначе. Русский патриот Александр Храмов сравнивает две эпохи и задается вопросом, почему при всех кризисах ельцинского времени Москва не жила под угрозой налетов, а приграничные регионы не превращались в прифронтовую зону. Эмоциональный и резкий текст о том, как меняется отношение общества к недавней российской истории.

Цены на базовые продукты снова поползли вверх Российские торговые сети с середины апреля начали заметно поднимать цены на базовые продукты. Особенно чувствительно подорожал дешевый хлеб. В «Перекрёстке» батон вырос в цене с 21,99 до 24,99 рубля — почти на 14%. Для массового товара это уже заметное изменение. Продолжает дорожать и так называемый борщевой набор. Морковь в некоторых сетях прибавила до 20–70%, лук — до 28%, капуста — до 16%. Формально часть роста объясняется сезонностью и сокращением запасов прошлогоднего урожая, однако покупатели всё чаще сталкиваются с тем, что даже самые простые продукты начинают быстро дорожать. Рост цен затронул и бакалею. Мука в зависимости от магазина подорожала на 4–24%, печенье — в среднем на 4–10%. Инфляция всё заметнее проявляется именно в товарах ежедневного спроса — тех, на которых экономить сложнее всего.

Нефтяная катастрофа в Туапсе: удар беспилотников обернулся экологическим бедствием Туапсе переживает экологическую катастрофу, последствия которой уже сравнивают с мазутным кризисом в Анапе, а некоторые экологи называют даже более опасными. После серии апрельских ударов беспилотников по нефтяному терминалу город накрыл многодневный пожар, в море ушли нефтепродукты, а на жилые районы выпал настоящий «нефтяной дождь» — смесь сажи, бензола и продуктов горения нефти. Центральный пляж оказался покрыт чёрной плёнкой, в воздухе зафиксировали превышение опасных веществ, а власти были вынуждены вводить режим ЧС. Экологи предупреждают: речь уже идёт не о локальном инциденте, а о масштабном загрязнении всего побережья. Нефть попала в реку Туапсе и ушла в море, где, по спутниковым данным, нефтяная плёнка растянулась на миллионы квадратных метров. Часть специалистов требует федерального режима чрезвычайной ситуации, указывая, что масштабы загрязнения занижаются, а нефтепродукты способны проникнуть в грунтовые воды и надолго отравить экосистему региона. Особенно тяжёлой ситуация стала для самого города. Чёрные капли оседали на домах, машинах, деревьях и животных. Волонтёры экстренно отмывали сотни собак и кошек, десятки птиц отправляли в реабилитационные центры. При этом ликвидация последствий идёт тяжело: нефтепродукты просачиваются между камнями пляжей и снова возвращаются в море после дождей. Курортный сезон на Черном море ещё официально не сорван, но Туапсе уже стал символом новой угрозы для побережья — войны, последствия которой теперь измеряются не только разрушениями, но и отравленным морем.

Москва меняет власть в приграничье и переводит регионы на военные рельсы Синхронная отставка губернаторов Белгородской и Брянской областей стала одним из самых заметных кадровых решений последних лет. Москва фактически признала: прежняя модель управления в приграничье, где чиновники пытались одновременно сохранять видимость мирной стабильности и работать в условиях постоянных атак, больше не действует. Теперь ставка делается на жесткое управление, безопасность и прямой контроль Центра. Еще два года назад приграничные регионы жили по двойной логике. Власти открывали парки, ремонтировали улицы и запускали новые проекты благоустройства, параллельно строя укрепления и готовясь к обстрелам. Особенно показательной была Белгородская область, которая после 2022 года превратилась в главный прифронтовой регион России. Однако серия ударов по инфраструктуре, эвакуации населения и громкие аресты чиновников показали пределы этой системы. Весной под следствие попали вице-губернатор Рустэм Зайнуллин и бывший замглавы региона Владимир Базаров. Назначение генерал-майора Александра Шуваева выглядит не просто кадровой заменой, а сменой всей модели управления. Теперь от региона ждут прежде всего дисциплины, контроля расходов и работы в мобилизационном режиме. Похожий процесс идет в Брянской области, где после коррупционного скандала вокруг строительства оборонительных линий и ареста вице-губернатора Николая Симоненко новым руководителем стал бывший премьер ЛНР Егор Ковальчук. Для Москвы это не просто ротация губернаторов. Приграничье окончательно переводят в особый режим управления, где главным критерием становится не политическая популярность, а способность удерживать ситуацию под контролем. Разрыв между этими территориями и остальной Россией будет только нарастать — одни регионы живут в режиме мобилизации, другие сохраняют относительное спокойствие.

Как культурные войны на Западе вытеснили социальную повестку Американский философ Ричард Рорти ещё в 1997 году описал процесс, который спустя четверть века стал одной из главных особенностей западной политики. В книге «Achieving Our Country» он предупреждал: левые движения в США постепенно уходят от борьбы за интересы рабочих, зарплаты и социальное равенство, заменяя экономическую повестку культурными конфликтами. По мнению Рорти, это неизбежно усиливало позиции правых и одновременно было выгодно крупному капиталу. Рорти писал, что богатые элиты готовы поддерживать и консерваторов, и либералов, если общество будет занято спорами о гендере, идентичности, религии и морали вместо обсуждения перераспределения доходов и контроля над экономикой. Философ считал, что культурные войны становятся удобным способом отвлечения большинства населения от собственного ухудшающегося положения. В конце XX века подобные предупреждения казались скорее академической теорией. Однако уже в 2000-х США погрузились в затяжное противостояние вокруг расовых, сексуальных и идеологических вопросов. После кризиса 2008 года социальное расслоение только усилилось, но главными темами публичной политики всё чаще становились не доходы и уровень жизни, а символические конфликты. Сегодня похожая картина заметна далеко за пределами Америки. В российской сетевой среде либералы и охранители, левые и правые всё чаще спорят о культурных и геополитических темах, тогда как вопросы неравенства, налоговой нагрузки, стоимости жизни и положения наёмного труда уходят на второй план. Прогноз Рорти оказался удивительно точным: общество всё громче спорит о ценностях, пока экономика остаётся в руках всё более узкого круга людей.

Переговоры Трампа и Си показали пределы влияния США Визит Дональда Трампа в Пекин, который в Вашингтоне называли попыткой «перезагрузки» отношений с Китаем, закончился без крупных договоренностей. Стороны сохранили внешне спокойный тон, но ни по Тайваню, ни по торговле, ни по международным конфликтам компромиссов достигнуто не было. Фактически переговоры подтвердили: эпоха, когда США могли диктовать Китаю условия, постепенно уходит в прошлое. Еще десять лет назад американская экономика значительно сильнее зависела от китайского экспорта, а Вашингтон активно использовал санкции и тарифы как инструмент давления. Однако за последние годы Китай сумел укрепить внутренний рынок, расширить связи с Азией, Ближним Востоком и Россией, а также снизить зависимость от американских технологий. Именно поэтому Пекин теперь ведет переговоры гораздо увереннее. Главным спорным вопросом вновь остался Тайвань. Китай считает остров своей территорией и требует от США прекратить военную поддержку Тайбэя. Вашингтон от прежней линии не отказался. Одновременно сохраняется и экономическое противостояние. Китай сокращает закупки американских Boeing, отдавая часть рынка европейскому Airbus, а США продолжают ограничивать поставки высокотехнологичных чипов в КНР. Кроме того, Белый дом не смог добиться от Пекина уступок по Ирану и Украине. Китай ясно показывает, что не намерен становиться союзником США против других центров силы. В этом смысле предстоящий визит Владимира Путина в Пекин выглядит символично: КНР демонстрирует готовность поддерживать отношения одновременно и с Москвой, и с Вашингтоном, сохраняя собственную стратегическую самостоятельность.

Пока Москва занята геополитическими декларациями, соседи потихоньку перестраивают логистику в обход России. В Астане страны Центральной Азии, Азербайджан и Украина договорились о единых транзитных документах и фактически перезапустили проект ТРАСЕКА — транспортный коридор Европа–Кавказ–Азия. То, что в 1990-х считалось дорогой и рискованной альтернативой российским маршрутам, теперь снова становится политическим и экономическим инструментом.

Парад Победы закончился — и уже через несколько дней губернаторы начали советовать людям прятаться в ванных во время налётов. Андрей Калитин в тексте для «Незыгаря» рассуждает о том, как изменилась атмосфера в стране за годы СВО: от показной уверенности — к тревоге, слухам о расколе элит и попыткам Москвы первой заговорить о переговорах. Жёсткий и крайне мрачный взгляд на состояние системы.

Роскачество и «Muslim Friendly» вызвали скандал Инициатива Роскачества по запуску сертификации Muslim Friendly для медицинских учреждений вызвала резкую реакцию в общественно-политической среде. Поводом стали стандарты, предполагающие создание в клиниках помещений для намаза и омовения, халяльного меню, а также учет религиозных требований при организации работы медучреждений. Критики инициативы считают, что государственная структура фактически начинает внедрять элементы религиозного регулирования в сферу светского здравоохранения. Особенно жестко по теме высказался член Совета по правам человека Кирилл Кабанов. По его мнению, подобные шаги противоречат конституционному принципу светского государства и создают опасный прецедент разделения общества по религиозному признаку. Он сравнил происходящее с искусственной сегрегацией и заявил, что внедрение подобных стандартов способно спровоцировать рост межконфессионального напряжения. При этом речь идет не о частной инициативе бизнеса, а о проекте структуры, находящейся в системе государственного управления. Именно это и вызывает главный вопрос у противников нововведения: почему государственные институты начинают продвигать религиозно ориентированные нормы в общегражданской системе здравоохранения. Сама идея адаптации сервисов под запросы различных групп существует во многих странах. Однако в России тема неизбежно воспринимается острее из-за принципа светскости, закрепленного в Конституции. И чем активнее чиновники экспериментируют с подобными инициативами, тем чаще возникает ощущение, что власти начинают играть с крайне чувствительной для страны темой.

Массированная атака БПЛА на Москву стала одной из крупнейших за время СВО В ночь на 17 мая Московский регион подвергся крупнейшей атаке украинских беспилотников за всё время СВО. По данным Минобороны РФ и мэра Москвы Сергея Собянина, силы ПВО сбили более 70–100 дронов, летевших в сторону столицы и Подмосковья. Работа аэропортов была временно остановлена, а жители Москвы и области несколько часов слышали непрерывные взрывы и работу систем противовоздушной обороны. Основной целью атаки, судя по сообщениям с мест, стал Московский нефтеперерабатывающий завод в Капотне — ключевой объект топливного снабжения столицы. Кроме того, пожар произошёл в Зеленограде на территории технопарка «Элма», связанного с производством микроэлектроники. Возгорания также фиксировались в Химках, в районе торгового центра «МЕГА», и на нескольких складских объектах. В ряде районов Подмосковья повреждены жилые дома. Губернатор Московской области Андрей Воробьёв сообщил как минимум о трёх погибших и нескольких пострадавших. Повреждения получили дома в Химках, Красногорске, Истре, Мытищах и других населённых пунктах. Масштаб атаки оказался сопоставим с наиболее тяжёлыми налётами на российские регионы последних лет, однако раньше удары такого уровня в основном приходились на приграничные территории. Символично, что крупнейшая атака на столицу со времён окончания Великой Отечественной войны произошла спустя восемь дней после парада Победы на Красной площади. История здесь невольно создаёт крайне неприятные параллели. Великая Отечественная война длилась 1418 дней, тогда как СВО уже превысила отметку в 1546 дней. И если на четвёртый год войны с нацистской Германией советская армия бомбила Берлин, то сегодня беспилотники уже массово атакуют Москву. На этом фоне всё чаще возникает вопрос не только о состоянии системы ПВО, но и о компетентности власти, при которой затяжной конфликт постепенно переносится вглубь российской территории.

Российский фондовый рынок потерял половину веса экономики Капитализация российского фондового рынка за три года сократилась почти вдвое. Если в начале 2022 года стоимость российских компаний составляла 48,8% ВВП, то сейчас — лишь 24,7%. Такие данные приводит Институт Гайдара в монографии «Российская экономика в 2025 году. Тенденции и перспективы». Главная причина — санкции, разрыв финансовых связей с Западом и уход иностранных инвесторов. До 2022 года именно нерезиденты обеспечивали значительную часть оборотов на бирже и поддерживали высокие оценки крупнейших российских компаний. Теперь рынок фактически замкнулся внутри страны. Для развивающихся экономик нормальным считается уровень капитализации в 40–60% ВВП. Россия находилась в этом диапазоне в 2000-х годах — в период быстрого экономического роста и открытости экономики. Если в будущем начнётся нормализация отношений с внешним миром, часть санкций снимут, а иностранный капитал вернётся, российский рынок может быстро восстановить позиции.

Железная дорога становится роскошью Минэкономразвития официально утвердило новую волну роста железнодорожных тарифов. Грузовые перевозки с 2027 года подорожают сразу на 8,3%, в 2028-м — ещё на 6%, в 2029-м — на 4,9%. Для пассажиров дальнего следования повышение тоже станет ежегодной нормой: билеты в регулируемом сегменте будут дорожать на 5,9% в год, а инфраструктурные тарифы — сразу на 9,2%. За сухими цифрами скрывается куда более неприятная реальность. Российская экономика критически зависит от железной дороги: через неё движется почти всё — от угля и металла до хлеба и топлива. Любое повышение тарифов автоматически разгоняет себестоимость товаров, а затем приходит в магазины уже в виде новых ценников. Платить за это в итоге будет не перевозчик и не монополия, а обычный потребитель. Особенно показательно, что рост тарифов теперь планируется сразу на годы вперёд. Это уже не экстренная мера и не реакция на кризис, а долгосрочная модель постоянного изъятия денег из экономики и населения. Причём происходит это на фоне разговоров о «сдерживании инфляции» и «поддержке внутреннего рынка». В результате страна, где железная дорога десятилетиями считалась символом доступности и связности огромной территории, постепенно приходит к ситуации, когда любое перемещение и любая доставка становятся всё более дорогим удовольствием.

Закон для телевизора, а не для силы В России готовятся расширить основания для применения Вооружённых сил за пределами страны — теперь официально ради защиты российских граждан за рубежом. Инициатива подаётся как демонстрация решимости государства защищать своих людей в любой точке мира. Однако далеко не все воспринимают подобные заявления всерьёз. Игорь Стрелков жёстко раскритиковал новый закон, назвав его очередной декларацией без реального содержания. По его словам, сильное государство не нуждается в громких формулировках и специальных показательных актах. Если страна действительно обладает политической волей, военной мощью и репутацией государства, способного отвечать за своих граждан, это понимают и без дополнительных поправок в законодательство. К слову, сама идея защиты соотечественников за рубежом давно используется крупнейшими державами как элемент внешней политики. США, Израиль, Турция регулярно демонстрируют готовность действовать силовыми методами ради своих граждан или союзников. Но за подобными действиями всегда стоит не только закон, но и готовность применять силу на практике. На этом фоне российская инициатива выглядит скорее попыткой создать образ решительности в условиях, когда доверие к государственным заявлениям внутри страны заметно снизилось. Красивых законов в России действительно хватает — проблема в том, что всё чаще они существуют отдельно от реальности.

Мир готовят к новой большой сделке Экономисты ЦМАКП считают, что эпоха единственного мирового центра силы заканчивается. Глобальная система, сложившаяся после распада СССР и десятилетиями державшаяся на доминировании США, постепенно превращается в сеть конкурирующих макрорегионов. Вашингтон сохраняет контроль над частью финансовых и технологических механизмов, Китай усиливает промышленное влияние, но ни одна страна уже не способна единолично управлять мировой экономикой. В докладе Дмитрия Белоусова говорится, что главным ресурсом ближайших десятилетий станут технологии. Причина проста: мир стремительно стареет. Демографический кризис затронет почти все развитые страны, дешёвая рабочая сила исчезает, а значит государства будут ускоренно внедрять роботизацию и искусственный интеллект. Одновременно начнётся борьба за регионы, где ещё сохраняются трудовые ресурсы, прежде всего за Центральную Азию и Африку. Исторически подобные периоды всегда заканчивались крупной перестройкой мировой системы. После Второй мировой войны появились Бреттон-Вудские институты и долларовый порядок. Теперь, по прогнозу ЦМАКП, новый глобальный кризис может разразиться в 2035–2040 годах. После него миру придётся заново договариваться о правилах цифровых валют, ИИ, трансграничной торговли и финансовых расчётов. Для России в этой конструкции открывается редкое окно возможностей. Если удастся сохранить промышленность, науку и технологический суверенитет, страна сможет участвовать в формировании новых правил, а не просто подстраиваться под чужие решения.