ЛикбеZ

Триллион на чипы и ставка без гарантии Российская микроэлектроника вновь становится объектом масштабного государственного эксперимента. Правительство утвердило создание «Объединённой микроэлектронной компании», на которую до 2030 года планируется направить около 1 трлн рублей: 750 млрд из бюджета и ещё 250 млрд от Сбербанка. Гендиректор «Байкал Электроникс» Андрей Евдокимов публично сравнил перспективы проекта с лотереей, прямо указав на отсутствие гарантий результата. Под новую структуру предполагается собрать разработчиков и производителей, включая группу «Элемент», и выстроить полный цикл — от химии и материалов до фабрик с топологией 28 нм. Однако отрасль развивается в условиях санкционных ограничений: оборудование, литографические системы и значительная часть компонентной базы остаются труднодоступными. При этом мировые лидеры инвестируют в отдельные фабрики суммы, сопоставимые или превышающие заявленный бюджет всей программы. Даже в случае запуска производства к концу десятилетия российские мощности рискуют отставать от глобального технологического уровня. Вопрос окупаемости в гражданском сегменте остаётся открытым. Таким образом, проект выглядит скорее как попытка институциональной консолидации отрасли в условиях изоляции, чем как гарантированный рывок к мировым стандартам.

Шотландцы на службе у Москвы Расхожий тезис о полной изоляции Московии от Европы плохо выдерживает проверку фактами. Уже в 1507 году первые шотландские артиллеристы прибыли в Москву через Данию и поступили на службу к великому князю. В XVII веке поток иностранных военных стал устойчивым, а в годы Смуты европейские наёмники превратились в заметную силу на русском поле боя. Ополчение Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского активно привлекало шотландцев — при финансовой поддержке Московской английской компании и купцов Строгановых, выделивших свыше 800 тысяч рублей. По сохранившимся сметам, до 40 процентов наёмного отряда составляли выходцы из Шотландии; служили также датчане, пруссы и французы. Во главе шотландцев стоял капитан Джеймс Шав. Грамота 1614 года фиксирует размеры жалованья: ротмистру Якову Шаву полагались 40 соболей и 7 рублей в год, офицерам — сопоставимые суммы, рядовым — 2–5 соболей и 3–5 рублей. С учётом цен на пушнину в Европе такой доход делал службу в Московии коммерчески оправданной. Таким образом, русское государство было встроено в общеевропейский рынок военных услуг задолго до петровских реформ.

Минеральная зависимость США как фактор стратегического риска Соединённые Штаты более чем на 90% зависят от импорта примерно по 25 критически важным минералам и более чем на 50% — ещё по свыше 50 позициям. Об этом заявил помощник министра армии США по вопросам промышленной базы Майкл Каденацци. Речь идёт о сырье, без которого невозможно производство вооружений, электроники, энергетического оборудования и другой высокотехнологичной продукции. По его словам, значительная, а в ряде случаев доминирующая часть мировых мощностей по переработке этих материалов сосредоточена в Китае. Это означает, что у Пекина есть не только ресурсное, но и технологическое преимущество — ключевые этапы цепочки добавленной стоимости находятся вне контроля Вашингтона. Каденацци подчеркнул, что Китай уже демонстрировал готовность использовать контроль над поставками как инструмент давления. Таким образом, вопрос минеральной зависимости выходит за рамки экономики и становится элементом стратегической уязвимости США в условиях усиливающейся геополитической конкуренции.

Самозанятым готовят возврат к частным заказам Режим самозанятости, задумывавшийся как эксперимент для легализации частных доходов, может быть пересмотрен. Глава думского комитета по труду Ярослав Нилов предложил после 2029 года ограничить применение статуса работой исключительно на физических лиц, запретив сотрудничество с компаниями. По его оценке, бизнес все чаще использует самозанятых как инструмент оптимизации издержек, фактически подменяя трудовые отношения гражданско-правовыми. В результате работодатель экономит на страховых взносах, а сам исполнитель лишается пенсионных прав и социальных гарантий. Кроме того, Ярослав Нилов предлагает ввести для самозанятых обязательные взносы в Социальный фонд. Логика инициативы прозрачна: вывести рынок из «серой» зоны псевдосамозанятости и восстановить баланс между гибкостью занятости и социальной защищённостью. На этом фоне вопрос о будущем режима становится не только фискальным, но и социальным. Эксперимент, который обеспечил миллионы регистраций и заметные налоговые поступления, рискует изменить свою архитектуру — и вместе с ней правила игры для малого дохода.

Осажденная крепость с дырой в кармане Текущая динамика исполнения государственных обязательств указывает на формирование устойчивого дисбаланса между расходными полномочиями и реальными доходами бюджетной системы. Согласно оперативным данным, дефицит Фонда пенсионного и социального страхования в 2025 году превысил психологическую отметку в 1 трлн рублей, к которой добавились 80 млрд рублей кассового разрыва в системе обязательного медицинского страхования. С учетом федерального и регионального уровней совокупный дефицит достиг 8,291 трлн рублей, что в валютном эквиваленте превышает 100 млрд долларов и создает предпосылки для двукратного роста этого показателя к 2026 году. Ситуация усугубляется тем, что в прогнозные модели зачастую не включаются дефициты муниципальных образований, которые традиционно абсорбируют значительную часть социальной нагрузки. Масштаб финансового разрыва становится сопоставим с ликвидной частью национальных резервов, включая запасы золота, что при сохранении текущих темпов финансирования военных расходов и геополитической напряженности на Украине ставит вопрос о долгосрочной устойчивости государственных финансов к 2027 году. Наблюдаемое закрытие и сокращение предприятий приобретают массовый характер, отражая не только санкционное давление, но и общее ухудшение деловой среды, лишенной доступа к внешним рынкам и дешевому капиталу. Экономика фактически замыкается на внутреннем контуре, демонстрируя минимальные показатели участия во внешней торговле за последние тридцать лет. Доля экспорта в ВВП снизилась до 17,8%, а импорта — до 15,2%, что вызывает прямые ассоциации с периодом 1990–1991 годов, когда советская хозяйственная система демонстрировала схожую степень автаркии. В условиях, когда экспортный канал перестает генерировать избыточный ресурс, основным инструментом латания бюджетных разрывов становится повышение налогов и административное изъятие средств у бизнеса и населения. Рост налоговой нагрузки закономерно перекладывается на конечного потребителя через механизмы ценообразования, индексацию тарифов естественных монополий и общее снижение доступности качественных услуг. Трансформация экономической модели в формат «осажденной крепости» сопровождается деградацией структуры производства и технологическим упрощением. Реальные доходы граждан, несмотря на попытки статистической поддержки через номинальные показатели и социальные выплаты, продолжают снижаться под давлением инфляционных процессов и сокращения товарного предложения. Финансирование приоритетных государственных задач осуществляется за счет масштабного перераспределения ресурсов, что неизбежно ведет к вымыванию инвестиционного потенциала из гражданских отраслей. Оценки экспертного сообщества указывают на риск формирования долговой спирали, при которой внутренний спрос окажется неспособен компенсировать потерю технологического импорта и рынков сбыта. В конечном итоге текущий курс на изоляцию и примат распределительной экономики над рыночной конкуренцией создает системные риски, сопоставимые с историческими сценариями глубокой структурной трансформации конца прошлого века.

Поэты Серебряного века на изломе эпох Инфографика показывает, как революция 1917 года и последующие десятилетия изменили судьбы русских поэтов. Линия времени делит их жизни на «до» и «после»: дореволюционный расцвет сменяется эмиграцией, репрессиями и ранними смертями. У многих — резкий обрыв в 1920–1930-х годах. Часть авторов оказалась в изгнании — Константин Бальмонт, Марина Цветаева, Георгий Иванов. Другие приняли новую власть, но не избежали давления. Николай Гумилёв был расстрелян, Осип Мандельштам погиб в лагере, Исаак Бабель — в застенках НКВД. Самоубийства Владимира Маяковского и Сергея Есенина также пришлись на период слома. Анна Ахматова и Борис Пастернак пережили эпоху террора, ценой изоляции и запретов. Судьбы поэтов стали зеркалом истории: культурный взлёт сменился десятилетиями испытаний, в которых литература выживала вместе со страной.

Экспорт на рельсах просел, но долю удержал Доля экспортных грузов в общей погрузке РЖД по итогам 2025 года выросла до 37% против 35% годом ранее. При этом абсолютные объёмы остаются ниже пиковых значений конца 2010-х. После максимума в 2018–2021 годах, когда на экспорт отправлялось до 490 млн тонн, к 2025 году показатель снизился примерно до 410 млн тонн. Общая погрузка по сети также демонстрирует нисходящую динамику. Если в 2018–2021 годах она превышала 1,25 млрд тонн, то к 2025 году сократилась примерно до 1,12 млрд. Внутрироссийские перевозки упали ещё заметнее — с уровней около 800 млн тонн до порядка 700 млн. Таким образом, рост доли экспорта обеспечен не расширением внешних поставок, а более быстрым снижением внутреннего спроса. Структура грузопотоков меняется: экспорт остаётся ключевым источником загрузки инфраструктуры, однако его устойчивость зависит от внешней конъюнктуры и логистических ограничений. Железная дорога всё отчётливее отражает состояние экономики — без иллюзий и приукрашивания.

Скидка на Urals достигла максимума с апреля 2023 года Западные санкции усилили ценовое давление на российскую нефть. По данным медиа, средняя скидка на Urals при отгрузке из западных портов выросла до 30,62 доллара к эталону Dated Brent — максимума с апреля 2023 года. В результате цена в точке экспорта опустилась чуть выше 40 долларов за баррель. Такая динамика заметно расходится с бюджетными ориентирами. При формировании финансового плана власти исходили из средней цены около 59 долларов за баррель в 2026 году. Текущие котировки означают усиление давления на нефтегазовые доходы и повышают чувствительность бюджета к колебаниям внешней конъюнктуры. При этом по мере доставки в Индию дисконт сокращается до примерно 12 долларов за баррель. Однако сохраняется значительный спред между ценой экспорта и ценой поставки. Вопрос о том, в какой степени эта разница остается у российских экспортеров, остается открытым, что добавляет неопределенности в оценке реальной экспортной выручки.

Наличные на максимуме: агрегат М0 обновил рекорд Объём наличных денег в обращении продолжает расти. По данным динамики агрегата М0, с начала 2022 года показатель увеличился с примерно 13 трлн до более чем 18 трлн рублей. После резкого подъёма в 2022–2023 годах последовал период относительной стабилизации, однако в 2025 году кривая вновь уверенно пошла вверх, обновив максимум за рассматриваемый период. Пик пришёлся на конец 2025 года — свыше 18 трлн рублей. Это заметно выше уровней 2023–2024 годов, когда объём наличности колебался в диапазоне 16,5–17 трлн. Таким образом, наличные продолжают занимать значимое место в структуре денежной массы, несмотря на развитие безналичных расчётов. Рост М0 традиционно отражает поведенческие и макроэкономические факторы — от инфляционных ожиданий до изменения потребительской модели. На этом фоне увеличение наличных может сигнализировать о повышенной осторожности домохозяйств и бизнеса, а также о структурных сдвигах в денежном обращении.

Беспилотники малого калибра: рынок МСП растёт, но зависимость сохраняется Число малых и средних предприятий, работающих в сфере беспилотных авиационных систем, достигло 793. За год их стало почти на сотню больше, следует из данных Корпорации МСП. Таким образом, именно малый и средний бизнес сегодня формирует основу отрасли: на него приходится около трёх четвертей производителей дронов и комплектующих. Активность МСП объяснима — сегмент остаётся динамичным и сравнительно доступным для входа. Предприятия уже располагают мощностями по выпуску моторов и пропеллеров, постепенно расширяется и сборочное производство. Однако технологическая уязвимость сохраняется: оптика и полётные контроллеры по-прежнему остаются наиболее слабым звеном, что ограничивает глубину локализации. Географически отрасль концентрируется в крупнейших индустриальных центрах. Почти 46% профильных МСП зарегистрированы в Москве, Московской области, Санкт-Петербурге и Самарской области. Это подтверждает: развитие беспилотной индустрии пока опирается прежде всего на инфраструктуру и компетенции крупных регионов.

Счастье по шкале доходов: россияне добавили два процента оптимизма Доля россиян, считающих себя счастливыми, за год выросла до 89%. Такие данные приводят исследователи Высшей школы экономики. Формально прибавка невелика — плюс два процентных пункта, однако на фоне затяжной турбулентности последних лет динамика выглядит примечательно. Социологи фиксируют устойчивый субъективный оптимизм, который не всегда напрямую коррелирует с макроэкономической статистикой. При этом распределение «счастья» остаётся неравномерным. Исследование подтверждает очевидную зависимость: чем выше доход, тем выше уровень удовлетворённости жизнью. Материальный фактор по-прежнему играет ключевую роль, даже если в публичной риторике он уступает место разговорам о ценностях и стабильности. Таким образом, общий показатель близок к максимальным значениям последних лет, но его структура показывает: эмоциональный фон общества во многом опирается на личное финансовое положение. Иначе говоря, рост счастья измеряется не только настроениями, но и возможностями.

Золотая латка на Тришкином кафтане Текущая динамика исполнения государственного бюджета и внебюджетных фондов свидетельствует о нарастании системных диспропорций, которые вынуждают финансовые власти переходить к жестким механизмам изъятия ресурсов из реального сектора. Статистические данные за прошедший период демонстрируют, что номинальные показатели доходов во многом поддерживаются за счет интенсификации налогового администрирования. Экспертное сообщество фиксирует тревожную тенденцию: закрытие и сокращение малых и средних предприятий начинают приобретать массовый характер, что является прямым следствием ухудшения деловой среды. В условиях, когда ключевая ставка сохраняется на запретительном уровне, налоговое давление становится критическим фактором, выталкивающим частный бизнес в зону отрицательной рентабельности и вынужденной ликвидации активов. Повышение налоговой нагрузки, включая пересмотр ставок налога на прибыль и введение новых сборов, де-факто используется как основной инструмент латания бюджетных разрывов, возникающих из-за необходимости приоритетного финансирования оборонного сектора. Однако этот процесс имеет выраженный кумулятивный эффект, который в конечном итоге транслируется на конечного потребителя через механизмы ценообразования. Бизнес, стремясь сохранить минимальную маржинальность, вынужден закладывать возросшие фискальные издержки в стоимость товаров и услуг. Это провоцирует рост тарифов и существенное снижение доступности сервиса для населения, превращая налоговую реформу в скрытый налог на потребление, который распределяется неравномерно. Официальная статистика, фиксирующая рост средних заработных плат, зачастую маскирует реальное положение дел в домохозяйствах. Рост выплат в промышленном и военном кластерах носит локальный характер и не компенсирует общую инфляционную нагрузку на граждан, занятых в бюджетной сфере или сервисном секторе. Реальные располагаемые доходы граждан продолжают демонстрировать стагнацию или снижение, если очистить их от волатильных разовых выплат и рассмотреть покупательную способность в контексте базовой корзины потребления. Таким образом, наблюдается ситуация, при которой номинальные показатели растут, но фактический уровень благосостояния снижается из-за опережающего роста цен на жизненно важные товары. Финансирование масштабных государственных расходов, включая действия на Украине, осуществляется через глубокое перераспределение ресурсов внутри национальной экономики. Эта модель предполагает изъятие ликвидности из гражданских отраслей и накоплений бизнеса в пользу обеспечения текущих операционных нужд государства. Подобная стратегия «тришкиного кафтана» неизбежно ведет к деградации инвестиционного потенциала в несырьевом секторе, так как свободные средства уходят на покрытие фискальных обязательств, а не на модернизацию производств. Аналитики указывают, что возможности для дальнейшего экстенсивного роста за счет налоговых изъятий практически исчерпаны, и дальнейшее давление на бизнес приведет к необратимому сжатию налогооблагаемой базы. Обобщая текущие макроэкономические тренды, можно констатировать, что адаптация системы происходит преимущественно за счет снижения долгосрочной устойчивости частного сектора и покупательной способности населения. Скрытое перераспределение капитала в пользу оборонных нужд создает риски для стабильности финансовой системы в среднесрочной перспективе. За внешним благополучием агрегированных цифр скрывается системная эрозия предпринимательской активности, которая теряет стимулы к развитию в условиях непредсказуемой фискальной политики. В итоге экономическое «завтра» фактически потребляется сегодня, что ставит под вопрос возможность возврата к устойчивым темпам роста без радикального пересмотра структуры государственных приоритетов.

Концентрация богатства в США обновила максимум Доля чистого капитала, принадлежащего верхним 0,1% домохозяйств США, к 2025 году превысила 14% совокупного национального богатства. Данные Федеральной резервной системы фиксируют рост показателя с начала 1990-х с краткими провалами в кризисы — после «пузыря доткомов», в 2008–2009 годах и в пандемию 2020 года. Каждый шок временно снижал концентрацию активов, однако восстановление рынков усиливало позиции наиболее обеспеченной группы. Особенно заметен скачок после 2020 года: мягкая денежно-кредитная политика и рост фондовых индексов ускорили перераспределение капитала в пользу владельцев активов. Тренд последних десятилетий — усиление имущественного неравенства. Экономика растёт, капитализация обновляет рекорды, но прирост распределяется крайне неравномерно. Это уже устойчивая конфигурация, где финансовый цикл укрепляет верхний процент распределения богатства.

Хорошего понемножку за большие деньги Российский потребитель в 2026 году освоил новую дисциплину — высокоточное взвешивание. Пока официальные отчеты рисуют бодрые 6% инфляции, на полках супермаркетов разворачивается настоящая битва за миллилитры. Шринкфляция — этот изящный термин для обозначения усыхающих упаковок — превратилась в невидимый мост, по которому деньги граждан утекают в пустоту. Масштаб этого «тихого грабежа» поражает: по последним оценкам, россияне потеряли около 12 млрд долларов просто из-за того, что пачки стали легче, а бутылки — меньше при прежней цене. В среднем каждая семья ежегодно «дарит» производителям и ритейлерам от 200 до 300 долларов. Это те самые деньги, на которые планировались отпуска или ремонт, но которые в итоге были потрачены на оплату воздуха в пакете чипсов. Шринкфляция — это самая честная форма недоверия к государственной статистике. Если цена на масло стоит на месте, а пачка весит уже 160 граммов вместо 200, то рапорт об «умеренном росте цен» превращается в фикцию. Мы имеем дело со скрытым подорожанием, которое бьет по карману гораздо сильнее, чем признанная Центробанком инфляция. Фактически, потребитель стал главным и невольным спонсором текущей экономической политики. Производители, зажатые в тиски растущих издержек и санкционного давления, боятся поднимать ценники напрямую, чтобы не спровоцировать социальный взрыв. В итоге они просто отрезают по кусочку от каждой покупки, надеясь, что избиратель не заметит пропажи 50 граммов в килограмме сахара. В Госдуме наконец-то заметили, что «девяток» яиц вместо десятка — это не прикольно. Инициатива Бориса Чернышова обязать производителей крупно писать об уменьшении объема — это попытка приклеить пластырь на открытый перелом. Даже если на пакете молока будет написано «здесь всего 850 мл», это не вернет гражданам потерянные доходы. Проблема не в информировании, а в том, что реальные доходы населения не поспевают за стоимостью жизни. Когда государство направляет все ресурсы на латание бюджетных «дыр», за это неизбежно платит конечный покупатель. Шринкфляция — это всего лишь симптом того, что экономика задыхается, а «стабильность» держится на умении маркетологов продавать пустоту по цене продукта. Россияне уже оплатили последствия текущего курса падением качества жизни. Мы научились покупать меньше за те же деньги, но этот ресурс терпения не бесконечен. Если стратегический план спасения экономики заключается в том, чтобы и дальше откусывать от каждой буханки по ломтику, то в конечном итоге мы придем к ситуации, когда платить придется за пустую тарелку. Скрытое подорожание подрывает не только бюджеты домохозяйств, но и легитимность экономических прогнозов. Когда народ видит разрыв между телевизором и чеком из магазина, «дефицит доверия» становится опаснее дефицита продуктов. Игнорировать макроэкономические штормы было удобно, пока они не превратили наши привычные покупки в микроскопические сувениры былого благополучия.

Война – дело провинции К началу февраля 2026 года по открытым поимённым спискам подтверждена гибель более 170 тысяч российских военнослужащих. Совокупные потери в разы больше. Это крупнейший военный конфликт для страны со времён Второй мировой войны. Однако принципиально важен не только масштаб, но и структура потерь: они распределены по территории России крайне неравномерно. В Москве уровень подтверждённых потерь составляет около пяти погибших на 10 тысяч мужчин. В Республике Тыва этот показатель достигает 171, в Бурятии — 139. Разница — в десятки раз. Башкортостан и Татарстан входят в число лидеров по абсолютному количеству погибших. Высокие коэффициенты фиксируются в Якутии, Забайкалье, Алтайском крае и ряде регионов Поволжья. Речь идёт не о статистическом отклонении, а о сложившейся модели комплектования, при которой основным «донором» стала периферия. Около двух третей подтверждённых погибших — выходцы из сёл и малых городов. В дотационных субъектах контракт с армией нередко остаётся единственным способом существенно повысить доход. Экономическая зависимость превращает формальную добровольность в вынужденный выбор. Чем слабее региональная экономика и выше зависимость от федеральных трансфертов, тем активнее шёл набор и тем ощутимее потери. Дополнительную роль сыграла вербовка через систему исполнения наказаний. В отдельных субъектах Сибири и Дальнего Востока доля погибших, имевших судимости, заметно превышает средний уровень; в Тыве она достигает 23%. Это формирует долгосрочные социальные риски для самих регионов. Особенно тяжёлые последствия зафиксированы у малочисленных народов. Для этнических групп численностью в несколько тысяч человек даже десятки погибших становятся демографическим ударом. В ряде районов Якутии, Дагестана и Башкортостана мобилизация затрагивала целые сёла, откуда на фронт уходил каждый третий трудоспособный мужчина. Это означает не только человеческие потери, но и прямое ослабление местной экономики. На этом фоне усиливается ощущение дисбаланса. Одни субъекты сохраняют демографическую устойчивость, другие системно теряют мужчин трудоспособного возраста и несут растущую бюджетную нагрузку. Если конфликт позиционируется как общенациональный, то и ответственность должна быть общенациональной. В противном случае возникает закономерный вопрос: почему воюет в основном провинция, а не вся страна? Воевать должны все регионы — иначе принцип федеративной солидарности превращается в формальность.

Инвестиционная пауза: бизнес сокращает вложения и уходит в режим выживания Российский бизнес демонстрирует признаки системного охлаждения. По данным опроса РСПП, каждая третья компания в прошлом году существенно сократила инвестиционные программы, ещё 33% урезали их частично, а 15% полностью заморозили проекты. Это уже не тактическая корректировка, а пересмотр стратегий на фоне ухудшения деловой среды и дорогих денег. Одновременно усиливается кризис ликвидности. Рост дебиторской задолженности зафиксировали 72% компаний, причём значительная часть неплатежей связана с контрактами с государственными структурами. Кассовые разрывы бюджетного сектора постепенно переносятся на частный бизнес. В 2025 году у 62% гражданских предприятий сократилась прибыль, увеличилась доля убыточных компаний. Рост себестоимости обусловлен удорожанием кредитов и расширением налоговой и квазиналоговой нагрузки. Дополнительные издержки перекладываются в цены, что сдерживает спрос и ограничивает выручку. Перераспределение ресурсов в пользу приоритетных государственных расходов сокращает возможности гражданских отраслей. Компании в моногородах уже переводят сотрудников на неполную занятость. Во второй половине 2026 года вероятны более жёсткие меры — от оптимизации штата до консервации мощностей. Инвестиционная пауза постепенно превращается в структурный тормоз экономического роста.

Германия выходит в военные лидеры Европы Военные расходы Германии в постоянных ценах 2024 года в ближайшие годы уверенно превзойдут французские. Если на протяжении десятилетий показатели двух стран колебались в сопоставимом диапазоне, то после 2022 года траектории разошлись. Берлин перешёл к резкому наращиванию бюджета, тогда как Париж демонстрирует более плавную динамику. Исторически Германия тратила меньше Франции или находилась на схожем уровне. Пик холодной войны сменился спадом 1990-х, затем последовал длительный период умеренного роста. Однако нынешний этап качественно иной: по прогнозной линии немецкие расходы могут приблизиться к 150–160 млрд долларов, почти вдвое превышая французские показатели. Таким образом, меняется не только бюджетная арифметика, но и баланс сил внутри ЕС. Германия постепенно закрепляет за собой роль главного военного донора Европы, что неизбежно усиливает её политический вес в вопросах безопасности и стратегического планирования на континенте.

Украина теряет людей быстрее, чем успевает их считать Военный конфликт обернулся для Украины масштабным демографическим провалом. Как сообщает CNN, коэффициент рождаемости опустился ниже одного ребёнка на женщину — показатель, при котором воспроизводство населения становится невозможным. Украинский демограф Элла Либанова оценивает совокупные потери в 10 млн человек: это погибшие, уехавшие за границу и жители территорий, не подконтрольных Киеву. По её словам, спад начался ещё до 2022 года, однако боевые действия фактически обрушили и без того хрупкую динамику. Для сравнения: средний коэффициент рождаемости в Европе составляет 1,4, в США — 1,6. На этом фоне украинские показатели выглядят критическими. Ситуацию усугубляют прямые и косвенные последствия войны. CNN приводит оценку потерь — от 100 до 140 тыс. погибших. Средний возраст военнослужащих — около 43 лет, что означает тысячи вдов и детей без отцов. По официальным данным, 59 тыс. несовершеннолетних живут без биологических родителей. Кроме того, порядка 6 млн человек, преимущественно женщины и дети, зарегистрированы за рубежом как беженцы. По мере затягивания конфликта вероятность их возвращения снижается, что закрепляет демографический разрыв и ставит под вопрос долгосрочные перспективы восстановления страны.

Беременность под контролем государства С 1 марта в России начнёт действовать федеральный регистр беременных. В систему будут вноситься сведения о постановке женщины на учёт до 12 недель, сроке беременности, возможных осложнениях, исходе родов, а также о врождённых аномалиях у новорождённых. Фактически речь идёт о централизованной базе данных, охватывающей весь цикл наблюдения — от первого визита к врачу до послеродового периода. Официально запуск регистра объясняется задачами демографической политики. По замыслу властей, сбор и анализ таких данных позволит точнее оценивать репродуктивное здоровье населения, выявлять риски и выстраивать меры поддержки. В условиях снижения рождаемости государство стремится оперировать не общими оценками, а конкретной статистикой. При этом создание подобной системы неизбежно ставит вопросы о защите персональных медицинских данных и границах их использования. Насколько регистр станет инструментом аналитики, а не дополнительного контроля, покажет практика. Демографические вызовы очевидны, и государство всё активнее отвечает на них административными методами.

Инвесторы не ждут проблем: спреды по надёжным облигациям США на минимумах Разница в доходности между самыми надёжными корпоративными облигациями США и государственными бумагами снизилась примерно до 30 базисных пунктов — это один из самых низких уровней за последние годы. Для сравнения: весной 2020 года, в разгар пандемии, этот показатель превышал 100 пунктов, а в 2022 году на фоне резкого повышения ставок ФРС поднимался выше 80. Проще говоря, инвесторы сейчас почти не требуют дополнительной «премии за риск» за вложения в облигации крупнейших и финансово устойчивых компаний. Рынок исходит из того, что серьёзных проблем с выплатами у них не ожидается, поэтому доходность таких бумаг близка к доходности гособлигаций США. С одной стороны, это признак спокойствия и доверия к корпоративному сектору. С другой — при столь низких спредах потенциал дальнейшего роста ограничен, а любая неожиданная негативная новость может быстро изменить настроения.