ЛикбеZ

Война – дело провинции К началу февраля 2026 года по открытым поимённым спискам подтверждена гибель более 170 тысяч российских военнослужащих. Совокупные потери в разы больше. Это крупнейший военный конфликт для страны со времён Второй мировой войны. Однако принципиально важен не только масштаб, но и структура потерь: они распределены по территории России крайне неравномерно. В Москве уровень подтверждённых потерь составляет около пяти погибших на 10 тысяч мужчин. В Республике Тыва этот показатель достигает 171, в Бурятии — 139. Разница — в десятки раз. Башкортостан и Татарстан входят в число лидеров по абсолютному количеству погибших. Высокие коэффициенты фиксируются в Якутии, Забайкалье, Алтайском крае и ряде регионов Поволжья. Речь идёт не о статистическом отклонении, а о сложившейся модели комплектования, при которой основным «донором» стала периферия. Около двух третей подтверждённых погибших — выходцы из сёл и малых городов. В дотационных субъектах контракт с армией нередко остаётся единственным способом существенно повысить доход. Экономическая зависимость превращает формальную добровольность в вынужденный выбор. Чем слабее региональная экономика и выше зависимость от федеральных трансфертов, тем активнее шёл набор и тем ощутимее потери. Дополнительную роль сыграла вербовка через систему исполнения наказаний. В отдельных субъектах Сибири и Дальнего Востока доля погибших, имевших судимости, заметно превышает средний уровень; в Тыве она достигает 23%. Это формирует долгосрочные социальные риски для самих регионов. Особенно тяжёлые последствия зафиксированы у малочисленных народов. Для этнических групп численностью в несколько тысяч человек даже десятки погибших становятся демографическим ударом. В ряде районов Якутии, Дагестана и Башкортостана мобилизация затрагивала целые сёла, откуда на фронт уходил каждый третий трудоспособный мужчина. Это означает не только человеческие потери, но и прямое ослабление местной экономики. На этом фоне усиливается ощущение дисбаланса. Одни субъекты сохраняют демографическую устойчивость, другие системно теряют мужчин трудоспособного возраста и несут растущую бюджетную нагрузку. Если конфликт позиционируется как общенациональный, то и ответственность должна быть общенациональной. В противном случае возникает закономерный вопрос: почему воюет в основном провинция, а не вся страна? Воевать должны все регионы — иначе принцип федеративной солидарности превращается в формальность.