ЛикбеZ

Плати и мёрзни Квитанции, посыпавшиеся в почтовые ящики россиян в феврале 2026 года, окончательно обнулили веру в официальную статистику. Пока телевизор кормит нас байками о «щадящей» индексации в 1,7%, реальные цифры в счетах выросли вдвое, а в отдельных регионах — в три раза. Империя требует жертв, и сегодня этой жертвой назначен кошелек рядового обывателя. Вы чувствуете этот нарастающий гул? Это не шум работающих котельных, это закипающее негодование в соцсетях. От Одинцово до Сахалина люди выкладывают фото платежек: 19 тысяч за «двушку», 25 тысяч за обычную квартиру в Подмосковье. Это не просто цифры, это суммы, которые в ряде регионов превышают МРОТ или среднюю пенсию. Нам говорят: «морозы», «перерасчеты», «временные трудности». Но когда вы открываете квитанцию, вы видите не временные трудности, а системный приговор. В Башкирии за неделю зафиксировано 7000 жалоб. В Ростове СК возбуждает дела, потому что отопление подорожало вдвое за месяц. Но разве уголовные дела залатают гнилые трубы? Реакция наверху выглядит как попытка потушить лесной пожар стаканом воды. Вячеслав Володин требует контроля, Минстрой обещает мониторинг, Сергей Миронов пугает протестами. Мы это слышим каждый год. Но каждый понимает: если за три года модернизацию ЖКХ так и не провели, а бюджет на коммуналку сократили ради более приоритетных «государственных задач», то завтра лучше не станет. Власти загнаны в угол. Денег в региональных бюджетах нет — всё уходит на фронт и латание макроэкономических дыр. Тарифы ЖКХ превратились в скрытый налог на выживание, которым пытаются заткнуть дефицит. Вы можете сколько угодно «мониторить» ситуацию, но если трубы изношены на 80%, они будут рваться, а счета за их «ремонт» — расти. Взгляните на TikTok или VK: ролики с криками отчаяния набирают миллионы просмотров. «Коммуналка выше жизни» — это уже не просто лозунг, это реальность Анапы, Новороссийска и Архангельска. В Иркутске десятки дел СК, в Сахалине — коммунальные коллапсы. Система управления превратилась в неэффективную надстройку, которая умеет только собирать деньги, но не давать тепло. Нынешняя ситуация — это только начало. Дальше может быть только хуже, потому что износ сетей достиг критической отметки, а стратегического плана спасения гражданской инфраструктуры просто не существует. Власть выбрала путь латания дыр за счет кармана граждан, но этот ресурс тоже имеет предел. Когда доверие окончательно вымерзнет вместе с батареями в регионах, никакие обещания уже не помогут. Когда человек понимает, что после оплаты счетов у него не остается денег на еду, страх перед властью сменяется яростью. Мы предпочли величие комфорту, но в итоге рискуем остаться один на один с неподъемной квитанцией в ледяной квартире на пороге стихийного социального взрыва.

Ремонт на паузе: рынок вагонов просел на 40% В январе объём плановых ремонтов грузовых вагонов сократился почти на 40%. По данным VGudok, через деповский и капитальный ремонт прошло 20,3 тыс. единиц против 33,4 тыс. годом ранее. Особенно резко упал сегмент капитальных ремонтов — минус 70% к январю 2025 года, до 1,1 тыс. вагонов. Спад стал продолжением прошлогодней тенденции: по итогам 2025 года рынок ремонта подвижного состава недосчитался около 23 млрд рублей, при этом более трети мощностей простаивали без загрузки. Формально инфраструктура есть, но спроса на неё становится всё меньше. Причины прагматичны. При ставках аренды типовых полувагонов около 650 рублей в сутки и росте издержек капитальный ремонт стоимостью свыше 1 млн рублей превращается в инвестицию с неопределённой окупаемостью. Погрузка снижается, парк остаётся избыточным, часть вагонов отправляется в отстой. В таких условиях операторы ремонтируют лишь ту часть парка, которая гарантирует возврат вложений. Пока доходность перевозок остаётся под давлением, отрасль выбирает сбережение ликвидности, а не расширение ремонтных программ.

Попал в список — докажи обратное: ЦБ уточнил порядок исключения из базы мошенников Банк России разъяснил условия удаления граждан из базы мошеннических реквизитов. Руководитель департамента информационной безопасности ЦБ Вадим Уваров заявил, что физлицо может быть исключено из перечня при доказанной непричастности к противоправной деятельности. По его словам, регулятор предоставляет попавшим в список подробные разъяснения: по чьей инициативе внесены данные и на каком основании. Это позволяет оспорить решение не вслепую, а опираясь на конкретные материалы. Однако сама процедура требует активных действий со стороны гражданина. В частности, необходимо обратиться в обслуживающий банк и при необходимости инициировать судебное разбирательство. Кроме того, следует связаться с МВД и пройти специальный опрос для подтверждения своей позиции. После получения информации от правоохранительных органов Банк России принимает решение об исключении из базы. Таким образом, механизм реабилитации предусмотрен, но носит заявительный характер и требует прохождения формальных процедур.

Креатив по плану: стратегию обещают к осени Президент России Владимир Путин поручил ускорить подготовку стратегии развития креативной экономики. Соответствующее заявление прозвучало на заседании наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив. Документ необходимо завершить в максимально сжатые сроки, а уже к сентябрю включить план его реализации в нацпроект «Эффективная и конкурентная экономика». По словам главы государства, креативная индустрия играет значительную роль в преображении городской среды и создании новых возможностей для граждан. Речь идёт не только о культуре и медиа, но и о дизайне, IT, архитектуре, индустрии развлечений — секторах, формирующих добавленную стоимость вне сырьевой модели. В этой связи правительству и администрации президента поручено выстроить системную работу по продвижению отраслевых инициатив. Фактически креативная экономика должна перейти из разряда модных формулировок в плоскость конкретных управленческих решений — с понятным финансированием и измеримым эффектом для регионов.

Одиночество по возрасту: кто живёт один в России Структура домохозяйств из одного человека постепенно меняется, но остаётся предсказуемой: ядро по-прежнему составляют женщины старших возрастов. По данным выборочных наблюдений Росстата, в 2012 году на женщин 61+ приходилось почти 40% всех одиночных домохозяйств. К 2018 году их доля снизилась до 30,3%, а в 2023–2024 годах держится выше 31–32%. Женщины 46–60 лет стабильно занимают вторую позицию — около 16–20%. В сумме две старшие группы формируют более половины всех «одиночек». Это отражает демографический перекос и более высокую продолжительность жизни женщин. Мужчины представлены скромнее, но их доля постепенно растёт в средних возрастах. В 2023–2024 годах мужчины 31–45 и 46–60 лет суммарно дают свыше 20% одиночных домохозяйств. Молодёжь до 30 лет остаётся в меньшинстве. Таким образом, одиночество в России — прежде всего возрастное и женское явление. И пока демографическая пирамида сужается, структура «одиночных» вряд ли изменится существенно.

Инфляционные ожидания вышли из-под контроля График Банка России фиксирует тревожный сигнал: ценовые ожидания предприятий на ближайшие три месяца поднимались до 30%, затем снизились до 20,8%, но остаются заметно выше уровней 2023–2024 годов. Для бизнеса это уже не всплеск, а закрепление повышенных инфляционных рисков. Население оценивает наблюдаемую инфляцию в 14,5%, ожидаемую — в 13,1%. Это ниже пиков 2022 года, однако по-прежнему значительно выше цели регулятора. Двузначные ожидания влияют на поведение потребителей и компаний. В результате формируется инерция: бизнес заранее закладывает рост издержек в цены, граждане ускоряют покупки. Инфляция подпитывается собственными ожиданиями. Проблема сегодня — не только текущий уровень цен, но и устойчивое недоверие к их стабилизации. Пока этот разрыв сохраняется, возвращение к умеренной инфляции остается под вопросом.

Упаковка меньше — чек больше Россияне недосчитались около 12 млрд долларов из-за шринкфляции — скрытого подорожания через уменьшение объема упаковок. В пересчёте на семью потери составляют в среднем 200–300 долларов. Формально ценник может не меняться, но фактическая стоимость грамма или литра растёт, и потребитель оплачивает разницу незаметно для себя. Эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович отмечает, что шринкфляция стала связующим звеном между «официальной» и ощущаемой инфляцией. Статистика фиксирует около 6%, однако покупатель в магазине видит иную динамику. Снижение веса при прежней цене подтачивает доверие к цифрам и усиливает разрыв между отчётами и повседневным опытом. На этом фоне в Госдуме предложили обязать производителей прямо указывать уменьшение объёма. Инициативу озвучил вице-спикер Борис Чернышов. Идея выглядит логичной с точки зрения прозрачности, но способна вызвать резкую реакцию в торговых залах. Пока же производители предпочитают действовать аккуратно, а потребитель — платить молча.

Медь уходит в отрыв С 2022 года медь подорожала на 140% сильнее, чем нефть. График Всемирного банка показывает: если нефть после всплеска 2022 года постепенно откатилась к диапазону 60–80 долларов за баррель, то медь продолжила восходящее движение, обновляя максимумы и приближаясь к 13–14 тысячам долларов за тонну. Расхождение отражает структурный сдвиг в мировой экономике. Нефть остается чувствительной к конъюнктуре спроса и политике ОПЕК, тогда как медь стала бенефициаром энергетического перехода, роста производства электромобилей, развития сетевой инфраструктуры и военной промышленности. Иными словами, сырье «новой индустриализации» дорожает быстрее традиционного топлива. На этом фоне усиливается конкуренция за доступ к ресурсной базе. Для стран-экспортеров углеводородов сигнал очевиден: ставка исключительно на нефть больше не гарантирует прежней устойчивости доходов. Мир постепенно перераспределяет сырьевую ренту — и делает это без лишнего шума.

Рост без рабочих мест: американская аномалия 2025 года Американская экономика демонстрирует редкую конфигурацию: ВВП продолжает расти, тогда как динамика занятости слабеет. График Bloomberg фиксирует расхождение между четырёхквартальным приростом реального ВВП и годовым изменением числа занятых вне сельского хозяйства. Подобного разрыва на столь поздней стадии цикла ранее не наблюдалось. После провала 2020 года занятость быстро восстановилась, однако к 2024–2025 годам темпы прироста рабочих мест устойчиво снижаются и приближаются к нулю. При этом экономика сохраняет умеренный рост — выпуск увеличивается быстрее, чем создаются новые места. Такой «безработный бум» может говорить о росте производительности, автоматизации и осторожности бизнеса в найме на фоне высоких ставок. Для ФРС сигнал двойственный: формально спада нет, но рынок труда теряет устойчивость, а привычная связка роста и занятости размывается.

Россия вышла в мировой топ по ценам на авто Российский автомобильный рынок окончательно перестал быть «народным». По данным «Автостата», средняя стоимость новой легковой машины превысила 45 тысяч долларов. Это выше, чем в Германии и Франции, и сопоставимо с ценниками в США, где автомобили традиционно относятся к более высокому классу и оснащению. Для сравнения: в Соединённых Штатах средняя цена составляет около 52 тысяч долларов, в Германии — 40 тысяч, во Франции — 32 тысячи. Китай удерживает планку на уровне примерно 22,5 тысячи долларов, а в Индии новый автомобиль можно приобрести в среднем за 11 тысяч. Таким образом, при существенно более низких доходах населения Россия оказалась в числе стран с одними из самых дорогих машин. Ограниченный импорт, рост издержек и сокращение конкуренции сделали автомобиль не столько средством передвижения, сколько маркером финансовых возможностей. Рынок адаптировался к новым условиям, но доступнее для потребителя он от этого не стал.

Дума без возражений: рекорд лояльности нынешнего созыва Нынешний состав Государственной думы демонстрирует беспрецедентный уровень согласованности при голосовании. По имеющимся данным, депутаты поддерживают рассматриваемые инициативы в 92,5% случаев. Формальный парламентский процесс все чаще выглядит как техническое утверждение уже принятых решений. Показатель оппозиционной активности также обновил минимум. Доля голосов «против» составляет лишь 3,7%. Для сравнения, в предыдущем созыве этот показатель достигал 5,1%. Разница невелика в абсолютных значениях, однако тенденция очевидна: пространство для публичного несогласия сокращается. На этом фоне парламент окончательно закрепляет статус института, встроенного в вертикаль принятия решений. Дискуссионность уступает место дисциплине, а политическая конкуренция — процедурной предсказуемости. Формально многопартийность сохраняется, но ее практическое содержание становится все менее заметным.

Своя ноша спину переломит Мантра о том, что «время работает на нас», стала главным обезболивающим для российской политической верхушки. Однако к 2026 году анестезия начинает проходить, обнажая неприятную реальность. Вместо обещанных стратегических прорывов мы наблюдаем «ползучее наступление», где темпы продвижения измеряются долями процентов территории в год. При текущей интенсивности боев полный контроль над Донбасом может занять годы. Затяжная спецоперация — это не «изматывание противника», а работа на истощение собственных ресурсов. Фактор времени, на который делалась ставка, из союзника превращается в безжалостного судью, фиксирующего деморализацию и накопленный износ техники. Расчет на то, что Россия «выдюжит» дольше Запада, всё чаще разбивается о бюджетную отчетность. Санкционное давление на нефтегазовый сектор и логистику не просто сохраняется — оно затягивается удавкой. Мы продаем ресурсы узкому кругу покупателей с огромными дисконтами, фактически спонсируя чужие экономики за счет своей. Регионы уже чувствуют этот холод: бюджетные «дыры» растут, начинаются задержки зарплат и сокращения социальных программ. Устойчивость, которой так гордятся в кабинетах, в среднесрочной перспективе рискует обернуться системным кризисом. Мы не бежим марафон, мы просто медленно сжигаем наследство прошлых поколений. Ожидаемого раскола Запада не произошло, зато потеря рычагов влияния в Европе стала свершившимся фактом. Россия стремительно приобретает статус «токсичного партнера». Даже Глобальный Юг, на который возлагались такие надежды, готов брать наши ресурсы со скидкой, но не спешит разделять наши риски. Наши внешнеполитические возможности не расширились, а схлопнулись до коридора, в конце которого маячит полная зависимость от восточных соседей. Самый опасный фактор — социальный. Сотни тысяч людей возвращаются с фронта с боевым опытом и тяжелыми травмами. Общество, и без того измотанное тревожностью и падением уровня жизни, не готово к интеграции такой массы людей с ПТСР. Бюджетные издержки на реабилитацию и пособия — это лишь вершина айсберга. Под водой скрываются риски роста тяжких преступлений и социальное раздражение, которое копится годами. Массовое распространение слухов о «скором завершении СВО» — это не происки врагов, а четкий запрос общества на финал, который власть не может удовлетворить. Стратегия «время работает на нас» оказалась ловушкой. Мы заменяем реальную победу дорогостоящим и крайне нестабильным статус-кво. В этой конфигурации каждый следующий месяц спецоперации лишь увеличивает цену, которую придется платить за неизбежный выход из кризиса. Победа не может выглядеть как медленное гниение системы изнутри. Если стратегия ведет к истощению страны, значит, это стратегия поражения, как бы бодро она ни подавалась в официальных сводках.

Доля сверхбогатых в США обновила максимум К февралю 2026 года на долю 0,00001% самых богатых американцев — всего 19 человек — приходится около 2% совокупного благосостояния домохозяйств США. Их активы оцениваются в 3,4 трлн долларов при общем объёме частного богатства в 162 трлн. Это исторический максимум. График показывает устойчивую концентрацию капитала. В начале 1980-х доля этой группы не превышала 0,2%. К концу 1990-х она приблизилась к 1%, затем снизилась после краха доткомов и снова пошла вверх. После 2010 года рост стал почти непрерывным и ускорился в 2020-е на фоне технологического бума и роста фондового рынка. Таким образом, усиление позиций крупнейших корпораций напрямую отражается в состояниях их владельцев, расширяя разрыв между верхушкой и остальной экономикой. Для американской модели с опорой на средний класс это всё более ощутимый структурный вызов.

Дыра в системе: бюджетные фонды ускоряют падение Дефицит Фонда пенсионного и социального страхования по итогам 2025 года превысил 1 триллион рублей. Ещё 80 миллиардов добавил Фонд обязательного медицинского страхования. Если суммировать эти показатели с федеральным и региональными бюджетами, совокупный разрыв достигает 8,291 триллиона рублей. При этом уже в начале 2026 года в публичном поле звучат оценки о дальнейшем расширении бюджетного разрыва и риске существенного превышения плановых параметров дефицита. Речь идёт о заметном росте нагрузки на федеральный бюджет и возможном выходе за рамки утверждённых ориентиров. Таким образом, устойчивость бюджетной системы становится ключевым вопросом. При ограничениях по экспорту и сдержанном внутреннем спросе источники покрытия дефицита сужаются. В такой конфигурации финансовая нагрузка на государство будет только расти, а пространство для манёвра — сокращаться.

Промышленность на двух скоростях Динамика промышленного производства в 2023–2025 годах демонстрирует заметный разрыв между общим показателем и выпуском без учёта оборонного комплекса. По данным Росстата, к концу 2025 года индекс промышленности достигает 115,2% к базовому уровню 2023 года. Оценки ЦМАКП близки — около 112,5%. Однако при исключении отраслей ОПК и нефтепереработки рост существенно скромнее — порядка 107–108%. Ещё более сдержанную картину даёт расчёт без отраслей с доминированием ОПК: индекс держится вблизи 102–103%. Фактически гражданский сектор стагнирует, тогда как общий промышленный рост формируется за счёт оборонных заказов и связанных производств. Пик ускорения приходится на конец 2024 года, после чего в 2025-м наблюдается волатильность и частичная коррекция. Таким образом, промышленность продолжает расти, но структура этого роста остаётся узкой и во многом зависимой от бюджетного спроса.

Железной дороге добавили процент Правительство утвердило распоряжение № 259-р от 12 февраля 2026 года о введении дополнительной целевой надбавки к тарифам на грузовые железнодорожные перевозки. ФАС России поручено установить коэффициент 1,01 к действующим тарифам, сборам и плате за использование инфраструктуры общего пользования. Мера будет действовать с 1 марта 2026 года по 28 февраля 2027 года. Официальная цель — финансирование расходов на транспортную безопасность. При этом аналогичная надбавка ранее уже была включена в ставки Тарифного руководства № 1. Теперь она возвращается в виде отдельного коэффициента. Вырастут тарифы на гружёные и порожние рейсы, а также стоимость сопутствующих услуг, включая отстой вагонов. Решение одобрено Правлением ФАС России 29 января. Для грузоотправителей это означает очередное повышение издержек под формально временным предлогом.

Идеология по кошельку: как доходы влияют на политические симпатии Данные социологии показывают прямую связь между уровнем дохода и политическими предпочтениями. Среди тех, кто едва сводит концы с концами, лидирует социализм — до 62–66%. Консерватизм также заметен, тогда как либеральные и либертарианские идеи остаются второстепенными. С ростом благосостояния усиливаются позиции консерватизма и либерализма. В наиболее обеспеченной группе социализм теряет поддержку (29%), а консерватизм выходит на первое место (51%). Либертарианство сохраняет нишевый характер. Экономическое положение остаётся ключевым фактором политического выбора: чем выше доход, тем слабее запрос на перераспределение и тем сильнее ориентация на стабильность и личные возможности.

Боролись и напоролись Даже самые верные государству спикеры начали признавать: СВО — это не короткий эпизод, а долгосрочный яд, который уже впитался в поры российской экономики и общества. Мы привыкли жить сегодняшними победными сводками, не замечая, что завтрашний день уже принесен в жертву. 2026 год наглядно показывает: «фантомные боли» конфликта будут мучить страну десятилетиями. Сегодня мы имеем опасную модель «двух скоростей». Оборонка пухнет от госзаказов, имитируя рост ВВП, в то время как гражданский сектор задыхается в тисках кадрового голода и безденежья. Огромное количество мужчин трудоспособного возраста изъято из реального производства. Потери и массовая инвалидизация — это не только человеческая трагедия, это долгосрочный экономический приговор. Рынок труда не восстановится быстро. Когда заказы на «железо» неизбежно сократятся, регионы, завязанные на ВПК, столкнутся с обвалом занятости, а бюджет — с неподъемной нагрузкой по социальным выплатам и реабилитации. Социальный стресс уже зашкаливает. В мирные города возвращаются люди с тяжелым боевым опытом, специфической оружейной культурой и зачастую сломанной психикой. Статистика тяжких преступлений с участием ветеранов, включая бывших заключенных, — это только верхушка айсберга. Формируется «каста неприкасаемых», к которой суды проявляют странную мягкость. Это создает взрывоопасное раздражение у остального общества. Мы получаем классический «афганский синдром», умноженный на десять. Разница в том, что тогда страна была больше, а износ инфраструктуры — меньше. Самый большой риск — политизация вернувшихся. Тысячи людей, ощущающих, что они «заслужили больше», станут идеальным инструментом для радикальных игроков. Если итоги СВО окажутся неоднозначными, миф об «ударе в спину» от предателей-бюрократов в тылу станет главным политическим товаром. Эти группы могут стать уличной силой для давления на региональные элиты. Приправьте это экономическим кризисом, и вы получите идеальный коктейль для внутренней дестабилизации. Силовой аппарат может начать симпатизировать «своим», что сделает раскол внутри власти необратимым. Страна уже живет не «во время», а «после». Мы необратимо изменили институты, израсходовали человеческий капитал и разбалансировали общество. Без честного признания этих итогов, «фантом СВО» станет главным источником хаоса в 2030-е годы. История повторяется: как и после Афганистана, возвращение армии в мирную страну, которая не знает, что с ней делать, становится началом конца прежней системы. Мы предпочли не замечать цену, но чек уже выписан, и оплачивать его будут наши дети в пустых регионах с разрушенной экономикой.

Пояса затянулись до самого горла Официальные отчеты продолжают излучать уверенность, но в регионах реальность давно начала диктовать свои условия. 2026 год стал временем, когда «запас прочности» окончательно сменился режимом латания дыр. Пока Москва рисует графики, в Хабаровском крае бюджетники не могут дождаться зарплат — денег нет физически. Ситуация в Хабаровске — это не «отдельный инцидент», а зеркало того, что происходит по всей стране. Две трети регионов сегодня просто плывут по течению, лишенные какой-либо внятной стратегии. Федеральные трансферты, которые обещали направить на надбавки и развитие, уходят на закрытие бюджетных провалов. Мы больше не строим будущее, мы просто пытаемся не обрушиться в прошлое сегодня вечером. Дефициты региональных бюджетов за прошлый год выросли вдвое. Губернаторы вынуждены идти на поклон к банкам, набирая новые кредиты, чтобы просто выплатить «минималку». Но даже этот ресурс не бесконечен: банковский сектор сам балансирует на грани кризиса, а нехватка ликвидности становится удушающей. Международные аналитики фиксируют то, что мы чувствуем в каждом магазине: экономика РФ сегодня слабее, чем в любой другой год с начала СВО. Факторы роста — заоблачные цены на сырье и бесконечное государственное стимулирование — больше не работают. Резервы, которые казались неисчерпаемыми, практически израсходованы. Причина этого пике проста и беспощадна — цена вопроса. Астрономическая стоимость расходов на спецоперацию фактически выкачана из фундамента нашей жизни: из ЖКХ, медицины и образования. Мы променяли модернизацию страны на стратегию выживания в кольце санкций, которые с каждым месяцем становятся всё жестче. Самое пугающее в этой картине — полное отсутствие антикризисного плана. Правительство работает в режиме «пожарной команды», заливая деньгами один очаг, пока в другом месте уже обваливается крыша. Никто не знает, что делать, когда банковский кризис наложится на полноценную рецессию, которая уже стучится в двери. Мы привыкли верить, что «авось выведет», но в этот раз кривая может оказаться слишком крутой. Когда доверие к теплу в батареях и цифрам в расчетках исчезнет, следом исчезнет и доверие к любым институтам. Стабильность, которую нам обещали, превратилась в управляемую деградацию. Вывод неприятен, но очевиден: впереди только ухудшение ситуации. Праздник «импортозамещения» закончился, оставив нас один на один с пустыми кошельками и разбитым корытом государственной экономики. Плана «Б» нет, а план «А» больше не по карману.

Мобилизационная экономика: спрос сжимается, издержки растут Собрать запланированные налоги в 2026 году будет затруднительно, если экономика войдёт в рецессию, предупреждает экс-зампред Банка России Олег Вьюгин. Высокая ставка, рост налоговой нагрузки и недобор нефтегазовых доходов из-за дисконта в 29 долларов усиливают давление на бюджет. Замедление ВВП в 2025 году — от 1,6% в первом квартале до около 1% в четвёртом — подтверждает охлаждение. Профессор ВШЭ указывает, что эффект от оборонных выплат исчерпан. Состояние экономики в феврале 2026 года сам ЦБ описывает предельно сухо: спрос падает, издержки и цены растут, кадров не хватает. Оценки по спросу опустились до минимума с мая 2022 года. Компании фиксируют сокращение заказов и затоваривание складов на фоне повышения отпускных цен. Снижение отмечено почти во всех отраслях, особенно в строительстве, где падает число контрактов и спрос на первичное жильё. Одновременно ускоряется рост издержек — второй месяц подряд. Бизнес указывает на удорожание топлива, сырья, логистики, коммунальных услуг и повышение НДС. Дефицит кадров остаётся на минимальном с 2022 года уровне, наиболее острый — в сельском хозяйстве и обрабатывающих производствах. Такая конфигурация — падающий спрос при растущих затратах — означает усиление стагнации. В условиях мобилизационной модели экономика всё больше работает на поддержание устойчивости, а не на развитие, что сужает пространство для бюджетного манёвра и потребительского восстановления в 2026 году.