ЛикбеZ

Налоговая недоимка как симптом замедления экономики Задолженность граждан и бизнеса перед бюджетом по налогам и сборам по итогам девяти месяцев 2025 года достигла рекордных 3,26 трлн рублей. За год показатель вырос на 20%, сообщают «Известия». Из этой суммы около 1,2 трлн рублей — собственно недоимка, остальное приходится на пени и штрафы, которые автоматически раздуваются по мере затягивания просрочек. Структура долга показательная. Примерно 23% сформированы малыми компаниями — сегментом, который традиционно первым чувствует охлаждение спроса и ужесточение финансовых условий. Остальная часть распределена между крупным бизнесом и физическими лицами, что говорит уже не о частных сбоях, а о системной нагрузке на всю экономику. Рост пеней и штрафов выглядит формально логичным, но по факту усиливает эффект «снежного кома»: чем дольше компания или человек не платит, тем меньше у них шансов выбраться из долговой ямы. Для бюджета это временная подушка, для экономики — дополнительный тормоз. В итоге налоговая задолженность перестаёт быть просто статистикой ФНС и всё больше напоминает индикатор общего финансового напряжения. Когда долги перед государством растут быстрее экономики, это обычно означает одно: платить становится не из чего, а не потому, что не хочется.

Перед новогодними праздниками почти 375 тысяч жителей Москвы имеют ограничения на выезд из России в связи с задолженностями — главный судебный пристав Москвы Николай Коновалов.

Владимир Путин подписал закон, благодаря которому Росфинмониторинг получил прямой доступ к данным о денежных переводах через СБП, карты «Мир», единый QR-код и Национальную систему платежных карт.

УАЗ показал новый «Патриот». Это первый рестайлинг почти за 10 лет. У авто будет 2-литровый мотор от китайского JAC на 130 л.с. и 6-ступенчатая механическая коробка передач, светодиодные фары, новый руль с кожаной отделкой и кнопками аудиосистемы, подогрев сидений, Bluetooth, круиз-контроль, ограничитель скорости, передний парктроник и подушки безопасности. В продажу новый «Патриот» поступит уже в 2026 году.

Почему русский национализм не стал государством Размышления о неудаче русского национализма — не изобретение наших дней. Уже в 1911 году публицист Михаил Меньшиков формулировал для своего круга мысль, звучавшую тогда почти кощунственно: власть в империи носит откровенно антирусский характер. В его логике русские, прежде всего крестьяне, выступали «топливом государственности», тогда как реальные выгоды доставались другим — от немцев в управлении и науке до инородческих окраин, живших заметно легче центра. Особенно жёстко Меньшиков проходится по Кавказу. Регион, завоёванный ценой десятилетий войны и огромных потерь, так и не стал «наградой победителю». Лучшие земли и льготы получали вюртембергские колонисты, армяне, греки, позже — эсты, латыши и чехи. Русский крестьянин, остро нуждавшийся в земле, в эту систему не вписывался. Национальная политика империи выглядела парадоксально: завоёванное русской кровью пространство осваивалось кем угодно, только не русскими. Проблема, однако, была глубже. Русский национализм оставался феноменом городской интеллигенции. Массы крестьян, неграмотные и замкнутые в своём мире, были к нему не готовы. Даже Первая мировая с её мобилизацией и первичной социализацией деревни лишь отсрочила взрыв. В альтернативном сценарии национальное пробуждение, скорее всего, привело бы не к «русскому государству», а к распаду империи по восточноевропейскому лекалу — с отделением окраин, региональным местничеством и долгой войной всех против всех. В этом смысле провал русского национализма оказался, возможно, не случайностью, а структурной неизбежностью.

Китай отберёт у Японии всех панд из-за ухудшения отношений между странами. Согласно заявлению, мишек в японских зоопарках можно будет посмотреть до конца января. На фоне события билеты в зверинцы будут распределять с помощью лотереи. Панды — это символ дружбы с Китаем, а их отзыв всякий раз демонстрирует охлаждение политических отношений. Ни одна страна в мире не может сама владеть животным — доступна лишь аренда у Поднебесной.

Основатель американской ЧВК, которая работает на Пентагон, Эрик Принс призывает к новой волне американского империализма и называет себя «колониалистом»: «Давайте снова наденем имперскую шляпу, мы будем управлять теми странами, которые не могут управлять собой сами».

Китайский взгляд на Дальний Восток: без танков, но с расчётом Китайские СМИ всё чаще рассуждают о сценарии, который ещё недавно считался маргинальным, — возможном ослаблении или распаде России и судьбе её Дальнего Востока. В публикациях прямо говорится: территория в 7 млн кв. км, богатая ресурсами и стратегически уязвимая, не должна «выпасть» из орбиты Пекина. Напоминают и об исторических обидах — Пекинском договоре и утрате более миллиона квадратных километров, включая земли восточнее Уссури. Аргументация подчёркнуто прагматична. Россия увязла в войне, основные силы сосредоточены на западе, а на Дальнем Востоке, по оценкам китайских авторов, осталась «пустая оболочка». Экономика стагнирует, население региона сокращается, инфраструктура слаба. На этом фоне Китай уже давно присутствует там через инвестиции, добычу ресурсов, логистику и даже повседневные финансы — юань и WeChat становятся привычным инструментом. При этом Пекин, по версии СМИ, не собирается действовать силой. Прямой захват сравнивают с крымским сценарием — с глобальной изоляцией в придачу. Вместо этого предлагается «мягкое» закрепление: долгосрочные контракты, экономическая зависимость, поддержка лояльных элит. Формула проста — номинальная автономия при реальной опоре на Китай. Тон публикаций тревожный, но хладнокровный. «Территориальные вакуумы всегда заполняются», — напоминают авторы, делая вывод: Пекин должен быть готов заранее. Не к войне, а к моменту, когда политический ландшафт изменится сам.

63% девятиклассников в России отказались от вышки и выбрали для поступления ПТУ и колледжи — данные Минпросвещения. Всего школьники подали около 4 млн заявлений, чтобы получить среднее профессиональное образование. «На эти рекордные цифры мы вышли впервые за 50 лет», — отметили в министерстве.

Изоляция как политика: США при Трампе сворачивают глобальный горизонт Администрация Дональда Трампа все отчетливее демонстрирует курс на самоизоляцию, объясняя внутренние проблемы страны внешними угрозами. The Washington Post констатирует: на фоне политической нестабильности Белый дом усиливает давление на иностранцев, превращая миграционную и визовую политику в инструмент внутренней мобилизации. За последнюю неделю США приостановили прием иммиграционных заявок из 19 стран, расширили запрет на поездки более чем для 30 государств, а Пограничная служба предложила обязать туристов даже из союзных стран предоставлять историю публикаций в соцсетях за пять лет. Эти меры идут в связке с ростом тарифов и резкой, нередко ксенофобской риторикой президента. Эксперты видят в происходящем не ситуативные шаги, а стратегический разворот: США сокращают вовлеченность в глобальные процессы, смещая фокус на Западное полушарие и дистанцируясь от привычной роли мирового центра. Бывший министр обороны Чак Хейгел прямо предупреждает, что такая изоляция опасна и необратима — выйти из нее будет невозможно по щелчку пальцев. Исторические параллели напрашиваются сами собой. Все чаще звучат сравнения с изоляционизмом 1920–1930-х годов, когда недооценка внешних угроз и ставка на закрытость обернулись катастрофическими последствиями. Разница лишь в том, что сегодня мир стал плотнее, а цена самоизоляции — выше.

Молодёжь без веры и без лифта Российская молодёжь проявляет низкую общественно-политическую активность, хотя интерес к политике у неё сохраняется. К такому выводу пришли исследователи Института госслужбы и управления Президентской академии и ФНИСЦ РАН по итогам двухлетнего исследования. Ключевая причина — дефицит оптимизма и доверия к власти, который напрямую блокирует готовность к участию в общественной жизни. Социологи фиксируют и более глубокий сдвиг: сокращается доля молодых людей, ориентированных на «базовые ценности» и социально одобряемые модели успеха. Проще говоря, стандартный маршрут «учёба — карьера — статус» всё меньше воспринимается как рабочий или справедливый. На этом фоне официальная молодёжная политика выглядит разрозненной и несистемной, не предлагая ни внятной цели, ни понятных социальных лифтов. В экспертной среде звучат характерные рецепты. Ценности предлагают «закладывать с детской кроватки», обсуждаются цифровые ограничения и даже идея аналога комсомола — как инструмента вовлечения «неамбициозной» и «пессимистичной» молодёжи. Формула знакомая: если молодёжь не верит — её надо организовать. Однако сам диагноз говорит о другом. Проблема не в отсутствии воспитательных конструкций, а в дефиците доверия и будущего. Без ощущения, что усилия конвертируются в результат, никакие структуры — старые или новые — не превратят интерес к политике в реальное участие.

Жизнь в России за последние годы подорожала в 10 раз — блогер сравнила нынешние цены с 2015 годом Тогда на 1500 рублей можно было легко купить продукты, литр бензина стоил 36 рублей, а квартира в новостройке — 2,8 млн рублей. За это время ключевая ставка выросла с 11% до 21%.

Ветераны как класс: зачем власти институционализируют участников СВО Российские власти последовательно формируют участников войны в Украине как отдельную социально-политическую категорию с особыми правами и символическим статусом. По данным источников, с 2022 года принято более 150 федеральных законов о поддержке участников СВО и их семей, а на региональном уровне — десятки аналогичных актов. Масштаб этой нормативной активности указывает не столько на ситуативную заботу, сколько на выстраивание долгосрочной идеологической конструкции. Ключевой элемент — превращение участия в войне в универсальный социальный «пропуск». Статус ветерана означает выплаты, льготы и, что важнее, расширенный символический капитал. Логика проста: воевал — значит заслужил особое место, включая потенциальный доступ к власти. Те, кто не воевал, оказываются в заведомо менее значимой позиции. Это заметно отличается от советского нарратива: сейчас власти заранее стремятся зафиксировать «смысл» войны, чтобы избежать ее последующего обесценивания по афганскому сценарию. Однако риски очевидны. Эксперты напоминают, что государственные приоритеты в России меняются быстро: пример с ковидной героизацией медиков показателен. Закрытая социология фиксирует настороженность общества — выплаты принимают, но избыточная героизация и навязывание иерархии вызывают раздражение. Пока ресурсы есть, поддержка сохранится. Но после окончания войны ставка будет сделана не на новые льготы, а на дальнейшую идеологическую легитимацию СВО, что чревато ростом милитаризма и реваншистских настроений.

Металлургия в долгах: отрасль откатывается к сценариям 1990-х Проблемная задолженность российских металлургических компаний достигла 600 млрд рублей, выведя отрасль на второе место среди самых закредитованных — сразу после угольной. Металлурги всё чаще обращаются за реструктуризацией и поддержкой, поскольку прежняя модель экспорта и загрузки мощностей фактически перестала работать. Ключевая причина кризиса — потеря западных рынков из-за санкций, усугублённая падением мирового спроса и цен. Экспорт металлопродукции сократился примерно на треть по сравнению с 2021 годом, а внутренний рынок оказался неспособен компенсировать выпавшие объёмы. В результате отрасль столкнулась не просто со снижением маржи, а с системным сжатием. Производственные показатели подтверждают масштаб проблемы. Магнитогорский металлургический комбинат сократил выпуск стали на 18%, «Мечел» снизил продажи на 11%, а прибыль «Северстали» упала почти в три раза. Для компаний с высокой долговой нагрузкой такие цифры быстро превращаются в угрозу финансовой устойчивости. Сравнения с кризисом 1990-х годов звучат всё чаще — и не случайно. Тогда металлургия также потеряла рынки сбыта, а выживание обеспечивалось за счёт дешёвого рубля и распродажи активов. Сегодня ситуация сложнее: финансовая система формально стабильна, но пространство для манёвра ограничено, а долговое давление становится главным фактором риска для одной из базовых отраслей экономики.

Регулярные опросы показывают устойчивый рост ожиданий негативных перемен в экономике, который наступит весной 2025 года. Сегодня каждый шестой россиянин говорит, что жизнь в стране станет хуже через полгода. Одновременно в РФ снижается число оптимистов, верящих в улучшение условий жизни в ближайшие месяцы. Сейчас доля оптимистов составляет около 27% — и это минимум с 2022 года. Подобный рост пессимизма происходит на фоне докладов чиновников о снижении бедности или об ускорении замедления темпов роста экономики.

Скромный новогодний стол на четверых обойдется в 10 тысяч рублей, подсчитали журналисты.

Новый год без сюрпризов: кто и сколько готов тратить на подарки Каждый десятый россиянин в этом году решил обойтись без новогодних подарков — таковы данные свежего исследования. Причины не уточняются, но контекст последних лет подсказывает сам за себя. Тем не менее большинство опрошенных от традиции отказываться не планируют и собираются порадовать близких, прежде всего детей, которые остаются главным адресатом праздничных расходов. Помимо родственников, в списке получателей подарков — любимые: их собираются поздравить четверо из десяти респондентов. Друзьям подарки готовят трое из десяти. Примечательно и то, что каждый шестой россиянин намерен сделать подарок самому себе — жест, который всё чаще воспринимается не как слабость, а как форма психологической компенсации в непростых условиях. Средний бюджет на новогодние подарки в этом году составляет 18 тыс. рублей, что на 5% больше прошлогоднего уровня. Рост, впрочем, выглядит скорее номинальным и в значительной степени «съедается» инфляцией. Как и ранее, лидерами по тратам остаются москвичи и жители Красноярска — именно там готовы выкладывать за праздничные сюрпризы больше остальных. В итоге новогодние подарки остаются важной частью социального ритуала, даже если сам праздник всё чаще проходит без излишнего оптимизма. Экономия становится осторожной, но отказываться от символических знаков внимания россияне пока не готовы.

«Армия должников» растёт: кредиты стали нормой для большинства трудоспособных Число россиян с кредитами и займами продолжает уверенно расти. По данным ЦБ РФ, на 1 июля 2025 года в долгах перед банками и микрофинансовыми организациями находились 49,7 млн человек. С начала СВО «армия должников» увеличилась примерно на 7 млн. В пересчёте на рынок труда картина выглядит ещё нагляднее: при общей численности рабочей силы 76,3 млн человек кредиты есть у двух из трех трудоспособных россиян. Структура задолженности меняется. Количество граждан, имеющих только банковские кредиты, за три года почти не выросло — с 35,6 до 35,9 млн. Зато резко увеличилось число клиентов МФО: с 3,8 до 6,3 млн человек. Особенно показателен рост группы, у которой долги есть одновременно и перед банками, и перед микрофинансовыми компаниями — с 3,5 до 7,5 млн. Это уже не точечная проблема, а массовый социально-экономический феномен. Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина объясняет ситуацию двойственной природой кредитного спроса: кредиты берут и «от плохой жизни», и «от хорошей», рассчитывая на будущие доходы. Однако сухая статистика говорит сама за себя: за три года совокупная задолженность россиян перед банками и МФО выросла почти на 60% и достигла 37,9 трлн рублей (без учёта долгов, переданных коллекторам и секьюритизированных активов). Формально финансовая система работает, потребление поддерживается, но всё больше граждан живут за счёт будущих доходов. И чем дольше этот механизм остаётся главным источником «стабильности», тем выше риски, что кредитная норма обернётся долговой ловушкой.

Выпускников аграрных вузов могут обязать отработать пять лет на селе. Депутат Олег Бугаков предложил ввести такое правило для решения кадрового дефицита, угрожая аннулированием диплома в случае отказа.

Рыба есть — но не для всех: как кредиты и старый флот подрывают «доступные цены» Задача, поставленная президентом — обеспечить россиян рыбной продукцией по приемлемым ценам, — на практике упирается в системные ограничения отрасли. К середине декабря вылов сократился почти во всех бассейнах: на Дальнем Востоке — минус 4,8%, по лососю — обвальные минус 55%, в Северном бассейне — падение почти на треть. Рост фиксируется лишь за рубежом — в иностранных экономических зонах и открытом океане, где добыча увеличилась на 4,5%. Причина перекоса — не биология, а финансы. Рыболовство требует авансовых денег: топливо, снабжение, подготовка флота. За границей компании получают кредиты под 4–5%, в России — под 25–30%. Итог предсказуем: ловить выгоднее вне национальной юрисдикции, а высокая стоимость заёмных средств напрямую закладывается в оптовые и розничные цены. Проблему усугубляет состояние флота. Лишь 18% судов моложе 25 лет, около 80% — старше этого порога. После 2030 года, с введением запрета на заход в порты судов старше 40 лет, под ударом окажется до 65% промыслового флота. При нынешней денежно-кредитной политике построить более 500 новых судов в такие сроки выглядит малореалистично. В результате дефицит предложения рискует стать хроническим, а «приемлемые цены» — сугубо декларативным понятием.