Сердитый пряник Козуляев

РУССКИЙ ЗРИТЕЛЬ ИДЁТ В КИНО СТРАДАТЬ. ИНДИЙСКИЙ - БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ Один индийский режиссёр когда-то сказал: русские слишком хорошо живут, поэтому идут в кино страдать, а индийцы живут тяжело и идут в кино быть счастливыми. С социологией тут можно спорить сколько угодно. Но культурный диагноз прекрасный. Мы каким-то образом приучили себя считать, что настоящее искусство обязано давить, мучить, задавать неудобные вопросы, оставлять открытый финал и желательно выпускать зрителя из зала с ощущением экзистенциальной безнадёжности. А если герой победил, зло наказано, звучит музыка и человеку просто хорошо, немедленно начинается: ну это же массовое кино. Да. И что? Зритель вообще-то заплатил деньги не за подтверждение того, что жизнь сложна. Это он и без режиссёра знает. И ничего не будет, если порадовать российского зрителя и вот этим. (Кстати, неплохо получилось, а?) Бедный, но красивый студент Раджа Раскольников не может заплатить за учёбу, потому что злая ростовщица Аллона Ивановна отобрала у его матери последнее золото — а заодно, как выяснится в третьем акте, много лет назад разлучила Раджу с братом-близнецом. Раджа берёт топор, но перед делом исполняет двенадцатиминутный номер «Тварь я дрожащая или право имею» с тремястами танцорами на лестнице. Убийство происходит за кадром, потому что мама смотрит. Далее следователь Порфирий Сингх ведёт расследование исключительно в форме дружеских чаепитий и одного танцевального баттла. Проститутка Соня оказывается вовсе не проституткой, а дочерью богатого промышленника, ушедшей из дома ради служения бедным, и с самого начала любит Раджу. В финале брат-близнец признаётся, что топор держал он; ростовщица выживает (топор попал в парик); все прощают друг друга, Соня выходит за Раджу замуж, следователь Сингх танцует на свадьбе, а Сибирь остаётся в фильме как название курорта, куда молодые едут в свадебное путешествие. Хронометраж - три часа сорок минут, антракт после топора. Иногда искусство нужно не для того, чтобы объяснить человеку тяжесть существования, а для того, чтобы дать ему силы это существование продолжать. И вот здесь индийский мейнстрим значительно честнее нашего снобизма: он не стесняется сказать зрителю, что тебе можно три часа побыть счастливым. Массовому российскому кино такое разрешение тоже иногда стоило бы выдать.