Путешествия | культура | стиль жизни. Авторский канал Александра Кулиша. Реклама: @anastasia_taratina. Новости, сотрудничество: @abkulish.
Регистрация в РКН: https://knd.gov.ru/license?id=6737993531a9292acd0edcb3®istryType=bloggersPermission
В одном из малопосещаемых уголков парка Чапультепек в Мехико находится музей Cárcamo de Dolores – бывшая гидротехническая станция, открытая в 1951 году в честь завершения системы Лерма, по которой в столицу пришла вода из одноимённой реки.
Архитектор Рикардо Ривас, инженер Эдуардо Молина и художник Диего Ривера задумали станцию как «гидравлический храм» – не просто насосный узел, а пространство для созерцания воды.
У входа в павильон стоит фонтан Тлалока: бог дождя у Риверы лежит гигантской фигурой с маисовыми зёрнами в одной руке и початками кукурузы в другой – способный и напитать урожай, и наслать засуху. Внутри пол павильона занимает резервуар с росписью «Вода – источник жизни на земле»: первобытный бульон с трилобитами на полу, восхождение к человеку на стенах, где фигуры африканца и азиатки символизируют две колыбели цивилизации, и далее – устье туннеля Атараскильо и шлюзовые затворы с портретами строивших систему рабочих.
Главная особенность этой росписи – в материале: Ривера и Ривас использовали краску на основе полистирола, синтетическую эмульсию, которая ложится как фреска, но при этом сама по себе водостойка, как тонкая пластиковая плёнка, приклеенная к стене. Именно это позволило резервуару простоять заполненным почти 40 лет – с 1951 по 1990 год, пока воду не отвели по соображениям сохранности.
После двадцати лет простоя в 2010 году архитектор Альберто Калач провёл реставрацию, и Cárcamo открылся уже как сухой музей: резервуар осушен, роспись видна без эффекта подводного просвечивания, добавлен амфитеатр для обзора сверху, а в самом резервуаре теперь звучит инсталляция Ариэля Гузика «Cámara Lambdoma» – трубы, рождающие гармонии и обертоны на основе метеорологических данных – облачности, осадков, ветра. Сегодня объект входит в состав Музея естественной истории.
В Лос-Анджелесе, в комплексе The Grand LA – детище архитектора Фрэнка Гери, расположенном напротив его же Концертного зала имени Уолта Диснея, – 20 июня 2026 года открылся Dataland, первый в мире музей искусства искусственного интеллекта.
Проект основали медиахудожник Рефик Анадол и его партнерша по студии Эфсун Эркылыч, работающие вместе с 2014 года. Музей занимает около 2320 квадратных метров и состоит из пяти галерей, спроектированных совместно с бюро Gensler и инженерами Arup.
Дебютная выставка Machine Dreams: Rainforest, которая продлится до 31 января 2027 года, построена на модели Large Nature Model – нейросети, обученной на данных о природе из архивов Смитсоновского института, Корнеллской лаборатории орнитологии, Getty и iNaturalist, а также на материалах, собранных лично в шестнадцати дождевых лесах. Инфраструктуру обеспечивает Google Cloud, а сама модель генерирует свыше 1,2 миллиарда пикселей постоянно меняющихся изображений.
Каждый посетитель получает браслет, считывающий пульс и реакции тела: эти данные в реальном времени влияют на изображение и звук в залах. К визуальному и звуковому ряду добавлен запах – специальное кольцо на шее выдает один из двенадцати ароматов, разработанных совместно с парфюмерами L'Oréal Luxe и запускаемых тем же потоком биоданных.
Первый зал – зеркальное пространство, отсылающее к Дэну Флавину, Яёи Кусаме и Джеймсу Таррелу, – задуман так, чтобы удержать гостя минимум на полчаса. Идея музея родилась у Анадола и Эркылыч после совместной поездки в Амазонию. Сервер с моделью LNM работает в Орегоне на мощностях, на 87% использующих возобновляемую энергию, а один визит, по подсчетам студии, обходится экологии примерно как одна зарядка смартфона.
Остров Мамула расположен у самого входа в Бока-Которскую бухту — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Весь крошечный круглый островок занимает форт XIX века, который недавно отреставрировали и открыли как отель Mamula Island by Banyan Tree — первый проект бренда в Европе.
В отеле 32 номера и люкса в бывших казематах и башнях форта, три ресторана, четыре бара, спа на 748 кв. м в центральной башне, три бассейна и галечный пляж. Идеальное место для социофоба.
Club de Mar в Палма-де-Майорке перезапустился с новым, очень удачным дизайном.
Клуб основали в 1972 году, и за полвека здесь причаливали яхты практически всех знаменитостей эпохи – от королевы Елизаветы II до Ричарда Бёртона и Элизабет Тейлор. Сейчас по проекту Estudio Entresitio было построено четыре корпуса, органично растворяющиеся в ландшафте, и вертикальный сад.
Источником вдохновения стали винтажные моторные лодки Riva: лакированные поверхности повторяют блеск их корпусов, тиковые и кленовые панели на стенах воспроизводят тесноту и уют каюты. А цветовую схему дизайнер Марта де ла Рика собрала из Международного свода сигналов: красный, синий, жёлтый, много полос. Бетон, стекло и алюминий нового здания она уравновесила деревом, кожей и старыми вещами – получилось сочетание уюта и технологий. Сама де ла Рика признаётся, что ориентировалась на 1970-е – десятилетие, когда роскошь была более чувственной и расслабленной.
Изменился и сам принцип доступа: бар La Marina, ресторан, магазины и ночной клуб с диджеями теперь открыты для всех, и местные жители заходят туда поужинать или выпить вечером без яхты и членской карты. Бассейн и отдельный лаунж со «здоровым» меню остаются исключительно для членов клуба.
Дуррес, Албания. 1995. Дети играют рядом с Монументом Сопротивления.
📷 Carl De Keyzer
Западная сторона Парфенона на Акрополе впервые за 220 лет восстановлена в завершенном виде благодаря установке новых мраморных блоков в верхней части храма.
Мрамор взяли из того же карьера, что и оригинальный 25 веков надад. Одну плита - полностью новая, другая собрана из осколков. Эта реставрация, проведенная в рамках долгосрочного проекта с 1975 года, вернула памятнику его первоначальную геометрию и пропорции.
Профессор Томас Хаммонд из университета Вирджинии на протяжении 1950-70х регулярно ездил в Советский Союз.
Он был ведущим историком-русистом США, который изучал жизнь СССР изнутри. В его архиве сохранилось более 3000 цветных фото повседневной жизни советских людей, в то числе – на отдыхе.
История Хуана Цюаньдэ, запечатленного на знаменитом снимке фотографа Питера Яна, стала символом уходящей эпохи.
Этот пожилой рыбак, которого местные жители ласково звали Лао Хуан, родился и всю жизнь провел на берегах реки Ли в Яншо, провинция Гуанси. Он принадлежал к династии потомственных рыбаков и начал осваивать ремесло ловли рыбы с помощью бакланов в раннем детстве, перенимая секреты у своего отца и деда.
Сама традиция зародилась в Китае и Японии более 1300 лет назад, достигнув в этих регионах промышленных масштабов. Рыбак повязывает на шею обученной птицы тонкий шнур или кольцо, которое позволяет баклану свободно дышать и заглатывать мелкую рыбешку, но не дает проглотить крупную добычу. Птица ныряет с бамбукового плота, хватает рыбу, а затем возвращается к хозяину, который аккуратно извлекает улов и обязательно поощряет своего пернатого помощника небольшим лакомством. С приходом современных технологий, моторных лодок и нейлоновых сетей древний метод потерял экономический смысл. В последние десятилетия Хуан Цюаньдэ ловил рыбу не ради заработка, а ради сохранения наследия и из искренней любви к своим птицам, которых он содержал на добровольные пожертвования туристов и бережно опекал до конца своих дней.
Кадр Питера Яна, сделанный в 2019 году, мгновенно стал вирусным и превратил Лао Хуана в лицо традиционной культуры Китая. На фотографии пожилой мужчина с канонической белой бородой, в соломенной шляпе и аутентичном плаще из пальмового волокна стоит на узком плоту на фоне туманных карстовых гор, удерживая на коромысле двух бакланов. Смерть мастера в 2023 году в возрасте 90 лет ознаменовала фактический финал живой истории этого промысла. Сегодня в Яншо и соседней деревне Синпин туристы все еще могут увидеть демонстрацию ловли с бакланами, однако теперь это исключительно постановочные культурные шоу для путешественников и фотографов, проводимые преемниками традиции, чтобы память о ней не исчезла окончательно.
Перебрался из Флоренции, где сегодня +37 в Турин, где +34. Настроение примерно такое.
На фото: Элвис Пресли в гостиничном номере в Теннесси, 1956.
«Локанда Чиприани» появилась в 1934 году, когда Джузеппе Чиприани-старший, основатель Harry's Bar, выкупил на острове Торчелло скромную лавку, торговавшую маслом и вином, и открыл в ней локанду – небольшую гостиницу с рестораном, по типу итальянского постоялого двора.
В этом формате – несколько комнат над общим залом – заведение существует непрерывно уже девяносто лет, сейчас под управлением потомков основателя.
Слава пришла осенью 1948 года, когда здесь на месяц поселился Хемингуэй: днём охотился на уток в лагуне, вечером писал роман «За рекой, в тени деревьев», посвятив острову не одну страницу. После него в саду локанды бывали Черчилль, Елизавета II и Чарли Чаплин.
Кухню здесь до сих пор строят вокруг классических рецептов семьи Чиприани и рыбы из лагуны под началом шефа Кристиана Анджолина, а ужин в саду в нескольких минутах от собора Санта-Мария-Ассунта остаётся одним из самых интимных гастрономических ритуалов в окрестностях Венеции.
Реновация, которая шла три года и завершилась в этом месяце, не изменила этот уклад, а аккуратно его обновила. Число номеров выросло с шести до десяти, в них уложили новый паркет, поставили мраморные ванны и обшили стены деревом. В саду перголу заменили тканевым навесом, а кованую мебель – ротанговой. При этом старинное бюро в номере Хемингуэя и картины с видами лагуны в номере Орсона Уэллса остались прежними.
Кажется, мы имеем дело с синдромом «Пушистого Иисуса» – помните историю, как прихожанка в испанской деревне Борха не так отреставрировала церковную фреску «Ecce Homo»?
Кстати, та самая Сесилия Хименес умерла в декабре прошлого года в возрасте 94 лет – но дело её живёт.
Новый эпизод случился в бразильском городе Карму-ду-Кажуру (штат Минас-Жерайс, около 23 тысяч жителей). На площади Праса-ду-Крузейру стоит монумент «Голгофа Христа» – скульптурная группа, изображающая сцены Страстей Христовых, включая фигуры Иисуса и ангела. Приходской совет Носса-Сеньора-Апаресида, отвечающий за содержание монумента, заказал реставрацию, чтобы убрать следы непогоды. Исполнители заказа решили, видимо, что белым ликам не хватает выразительности, и снабдили статуи густо подведёнными бровями, ресницами и яркими контурными губами в карикатурной манере.
Результат вызвал у горожан и верующих не умиление, а волну насмешек и возмущения: новые лица сравнивали с дешёвым гримом и говорили, что памятник «обезобразили». Городская администрация поспешила откреститься, заявив, что не заказывала и не согласовывала роспись – ответственность целиком на приходе. Сам приходской совет признал, что результат работы оказался неподобающим, и пообещал найти профессионального реставратора.
Краску с лиц статуй убрали в тот же день, вернув им исходный белый вид. Но скорость исправления уже не имела значения – кадры «до и после» разлетелись по соцсетям и мировым СМИ, и тихий городок ненадолго превратился в место паломничества зевак: по разным оценкам, посмотреть на статуи успели около 250 тысяч человек. Так очередная неудачная реставрация заняла своё место в истории курьёзных провалов рядом с испанским «Пушистым Иисусом».
Зашёл на аперитив в бар на крыше отеля семьи Феррагамо – Gallery Hotel Art.
Чудесная маленькая крыша с видом на башню Палаццо Веккьо, да и практически на всю Флоренцию. Отметил приближение вечерней прохлады бокалом гимлета, который здесь делают из таких ингредиентов, что без помощи профессионала вы их вряд ли найдёте. А в лобби обратил внимание на выставку Даниэле Сигало «Пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно». Она почти полностью состоит из надписей, полных иронии по отношению к коллекционированию. «Эта работа прекрасно смотрится над диваном» или «Когда я покупал эту картину, я явно выпил слишком много шампанского». Или франчакорты. Или гимлета. Шутки в сторону – но чаще всего так и бывает.
В Италию летом я стараюсь не ездить – слишком жарко и слишком людно.
Но в этот раз оказался во Флоренции в +35 в июне и хочу рассказать, каково это.
В городе можно и нужно ходить по теневой стороне улицы – тень найти удаётся почти всегда. Флорентийские крыши построены с длинными козырьками, дающими максимум тени. Конечно, полноценной прогулки в такие дни не получится: можно лишь перемещаться из музея в церковь, а потом в ресторан. Просто гулять – только после захода солнца.
Нужно пить как можно больше воды. В супермаркетах вода из холодильника на самом видном месте стоит в 5–10 раз дороже той, что лежит в самом дальнем углу магазина.
Есть не хочется. Можно смело заказывать вдвое меньше.
Усталость накатывает быстрее. Во второй половине дня камень раскаляется, и, если нет ветра, наступает духота. В такие моменты хочется в любое помещение с кондиционером – будь то музей или номер в гостинице.
Несмотря на пик сезона, есть места, где мало людей. Если вам нужно в Галерею Академии или на купол Санта-Мария-дель-Фьоре, вы в беде: ждать своего тайм-слота придётся на солнце (тайм-слот, разумеется, нужно бронировать заранее). Зато есть прекрасные музеи – вроде Монастыря Сан-Марко или Музея невинных – которые каким-то чудом остались вне радаров массового туризма. Там тихо и спокойно.
Путешествуя по Италии, я постоянно замечаю в гостиничных номерах таблички с суточной ценой. Цифра там всегда заметно выше реальной – и это не случайность.
Во многих странах закон обязывает отели информировать постояльцев о максимально возможной цене номера. Она заранее регистрируется в регулирующих органах. Отельеры утверждают её с запасом, но всё же в разумных пределах. Смысл в том, чтобы в момент городского коллапса – концерт, чемпионат, наводнение – отели не взвинчивали цены до небес. И чтобы портье не оценивал гостя по внешнему виду, называя ему произвольную сумму. Словом, власти защищают путешественников от ценового произвола.
Там же, на табличке, указан актуальный размер городского туристического налога – он оплачивается отдельно.
edited
Пока португальцы негодуют из-за провальной игры Роналду в матче против сборной Конго, его невеста Джорджина Родригес торжествует на обложке испанского Harper's Bazaar.
С Роналду она познакомилась 10 лет назад – тогда она работала консультантом в мадридском бутике Gucci. За это время выстроила мощный личный бренд: 73 миллиона подписчиков в инстаграме, контракты с Chopard и Calzedonia, реалити-шоу на Netflix. Обложечную съёмку делали на Майорке, на яхте CG Mare (Azimut Grande) – где C означает Cristiano, а G – Georgina.
Гора Титлис принимает больше миллиона туристов в год – и это давно стало проблемой.
Станция канатной дороги, построенная в 1967 году и многократно перестроенная, перестала справляться с потоком: ни пропускная способность, ни навигация, ни логистика больше не отвечали реальности. В 2017 году Titlis Bergbahnen заказали Herzog & de Meuron мастерплан для всей вершины.
Отправной точкой стала антенная башня, построенная швейцарской почтой в 1980-х и позже выкупленная горнолыжной компанией вместе с подземным тоннелем, соединяющим её со станцией канатки и ледниковой пещерой. Сносить её не стали. Жак Херцог описал это лаконично: «Первое впечатление от Титлиса – скорее Джеймс Бонд, чем горная хижина. Редко встречаешь что-то, в чём уже столько качества, и где главная задача – не изобрести новое, а сильнее проявить то, что уже есть».
В существующую стальную конструкцию высотой 56 метров врезали два горизонтальных стеклянных объёма крест-накрест – получилась форма, видная издалека. Четыре вертикальные башни по углам спрятали лестницы и лифты, оставив интерьеры без единой колонны. Все материалы – сталь, бетон, стекло – доставляли на вершину канатной дорогой и вертолётом.
Внутри – смотровая платформа с панорамой 360 градусов, ресторан Joseph's на 140 мест, Alpine Lounge, а тоннель теперь ведёт к ледниковой пещере и встречает гостей залом с экранами о горном ландшафте. Башня – первый реализованный элемент мастерплана; весь проект рассчитан до 2029 года. Кстати, бутик Rolex в этом здании – самый высокогорный в мире.
Вчера Дональд Трамп подписал в Версале меморандум о взаимопонимании с Ираном – и этому предшествовала эффектная туристическая программа, а также мягкая сила дипломатии Эммануэля Макрона, великолепно срежиссировавшего этот спектакль.
Трамп приехал в Версаль на своём знаменитом бронированном «Звере» в сопровождении огромного кортежа – сразу после завершения саммита G7 в Эвиане, на котором президент США мог бы и не остаться до конца, если бы не перспектива Версаля. Формально приём был приурочен к 250-летию американской независимости – договор о ней был подписан именно в Версальском дворце. И красиво дополнен мирным соглашением с Ираном: Трамп подписал его физически прямо за ужином, иранская сторона – дистанционно, лидеры Ирана на вечере не присутствовали.
Французская сторона сделала всё, чтобы ошеломить Трампа роскошью с первых минут. Макрон отлично знал его слабость к золоту, поэтому официальную фотосессию устроили прямо у парадных Золотых ворот дворца. Трамп не скрывал восторга и на ходу бросил журналистам, что это «настоящая вещь, оригинал, а не просто позолота». После этого лидеры отправились на частную экскурсию без прессы. Макрон лично водил Трампа по залам, а главным пунктом маршрута стала легендарная Зеркальная галерея. Трамп буквально застыл под хрустальными люстрами, разглядывая сотни зеркал – этот интерьер явно напомнил ему его собственный бальный зал во флоридском поместье Мар-а-Лаго. Затем гостей пригласили в королевскую капеллу на короткий концерт и показали выставку исторических документов о том, как именно в Версале ковалась американская независимость. Сама рабочая встреча и ужин проходили в Нижней галерее: стол накрыли прямо среди аллегорических статуй дворца, а из огромных окон открывался вид на сады. Трампа угощали изысканной французской классикой – чёрной бигорской свининой и спаржей из долины Луары. После ужина Макрон устроил Трампу шоу фонтанов с подсветкой под барочную музыку и фейерверк в духе пышных празднеств Короля-Солнце. На ужине присутствовал и владелец LVMH Бернар Арно – он лично приехал уговаривать Трампа не вводить 100-процентный налог на европейские товары роскоши. Есть все основания полагать, что версальский праздник ему в этом поможет.
Новость недели: Гагган Ананд и Билл Бенсли открывают совместный отель.
Проект Gaggan Hotel at Daimon Sake Brewery запланирован к открытию в 2029 году на территории 200-летней сакэварни Daimon Brewery в префектуре Осака. Третьим партнёром стал отельер Джейсон Фридман.
Фридман известен выводом на рынок премиальных курортов — в том числе знаковых проектов для Aman и Four Seasons в Юго-Восточной Азии. Бенсли — дизайном эксцентричных отелей: Capella Ubud на Бали, The Siam в Бангкоке, InterContinental Danang во Вьетнаме. Гагган Ананд – автор многих гастроконцепций и лучшего ресторана Азии по мнению Asia’s 50 Best Restaurants.
Отель рассчитан на 15 люксов площадью по 70 квадратных метров, часть из которых выходит окнами на сакэварню. Операционная модель построена на системе полного предварительного планирования: вместо классического бронирования номера гость приобретает готовую индивидуальную программу. Все детали пребывания — расписание активностей и меню шести ресторанов Гаггана Ананда на территории отеля — согласовываются до заезда, чтобы во время отдыха полностью исключить суету выбора. В пакет входят спа с онсэном, мастер-классы по ремёслам и дегустации на сакэварне.
Я обожаю брутализм. О шедеврах этого стиля по всему миру – от Чандигарха Ле Корбюзье до музея MASP Лины Бо Барди в Сан-Паулу – я регулярно пишу в своём канале. Брутализм отражал большие гуманистические идеи: равенства, честности, отсутствия предрассудков, защищённости. По-своему шедевры брутализма были утопическими – символом невозможного. И как любая утопия, стиль пережил расцвет и упадок, любовь и ненависть. Десятилетия он был в забвении, но сейчас действительно вернулся. Недавно в Праге после пятилетней реставрации открылся Fairmont Golden Prague – бывший InterContinental, построенный в 1974-м как первый западный отель за железным занавесом. Потом – десятилетия забвения и неудачных ремонтов. Сегодня – бережно восстановленный бруталистский шедевр с оригинальными витражами и люстрами 1970-х. Некогда ненавидимый англичанами Барбикан – престижный адрес. Ле Корбюзье, придумавший брутализм, – безусловный бог архитектуры. Готова пересмотреть свой взгляд на него и Москва. Новая станция метро Курьяново строится в той самой бруталистской логике, которая очень подходит самому району с его промышленной историей - Печатникам. Об этом и других знаковых проектах – колонка Дарьи Беляковой на канале «Градостроительный комплекс Москвы».
Самые красивые аэропорты мира по версии Prix Versailles.
Международный аэропорт Локаприя Гопинатха Бордолоя, Терминал 2 (Гувахати, Индия)
Международный аэропорт Течо (Пномпень, Камбоджа)
Международный аэропорт Нави-Мумбаи, Терминал 1 (Нави-Мумбаи, Индия)
Аэропорт Франкфурта, Терминал 3 (Франкфурт-на-Майне, Германия)
Международный аэропорт Байюнь, Терминал 3 (Гуанчжоу, Китай)
Международный аэропорт Питтсбурга (Питтсбург, США)
Международный аэропорт Сан-Диего, Терминал 1 (Сан-Диего, США)
+2
