Голышак/Исполняет автор

Артём Локалов в своём канале подметил – один из павильонов возле торпедовского стадиона в виде буквы "Т". Так и отображается на онлайн-картах. Сразу вспомнилась история. Никак не могли утвердить план строительства театра Советской армии. Каким он вообще будет, этот театр. Тогда ответственный за стройку маршал Ворошилов в раздражении подтянул к себе пепельницу, обвёл карандашом: - Так строим! Вот и появилось в Москве здание в виде пятиконечной звезды.

Приятно было сегодня на футболе увидеть столько людей и почувствовать себя частью большого торпедовского сообщества. Было очень приятно, что ко мне подошёл Юрий Голышак и сказал, что читает мой канал. Познакомились, мило побеседовали. Обязательно подпишитесь на его канал Познакомился также лично и с Ильёй Казаковым. Нас практически ничего не объединяет и скорее наоборот. Я много высказывался о нем нелицеприятно в публичном пространстве. Но прекрасно, когда ты можешь пожать руки с оппонентом и пообщаться с ним так, будто вы с ним в прекрасных отношениях. Очень был рад видеть на матче Елену Васильевну Еленцеву. Она за время руководства клубом стала своей чёрно-белой и "Торпедо" - часть ее сердца и жизни. Стадион надо допиливать внутри. Много недоделок и не хватает торпедовского оформления. Но стадион уютный и весьма комфортный. Это надо признать. Давно не видел столько торпедовских болельщиков. Я знал, что нас много и мы спокойно можем заполнять 15- тысячник на любом матче. Впереди огромная работа с аудиторией и наши ряды увеличаться. Главное, что у нас есть свой дом, место притяжения, где мы можем встретиться с братьями и сестрами по болению за наш родной клуб, выпить, обсудить дела. В среде торпедовской аудитории много детей, что не может не радовать. Много креативных умных и интеллектуальных интеллигентных людей. Клубу и Соболеву стоит повернуться к нам лицом и больше прислушиваться. #торпедовмоемсердце

Согласен по каждому слову)

Вы все про поражение ЦСКА, а я про открытый наконец торпедовский стадион. Замечательный! Допускаю, что восторг выветрится – но я-то вообще не верил, что этот стадион будет. Сносили старый – не верил. Вырыли котлован – сомневался. Появились очертания – ничего не изменилось. Но вот появился же. Поэтому сейчас – только радость, ничего кроме. Знающие люди усмотрели сходство с немецкой моделью. Чуть отшкурить – и будет совсем здорово. Как минимум, расписать номера лож и рядов. Ведь не всегда же на "Торпедо" будет ходить столько зрителей, что на каждого придётся личный пустой ряд. Очень к месту и хороши были в сегодняшней церемонии Паша Занозин и Лидия Иванова. Очень чувствуется, когда людям движуха в радость, наслаждаются каждой секундой. Жесты не натужные. Лидия Гавриловна даже пританцовывала, идя к центру поля – в 89 лет! Очень странная, неожиданная сцена: собственные фанаты освистывают гендиректора Леонченко, взявшего микрофон. Чем так успел насолить за недолгий срок – вопрос. Услышав свист, Леонченко насупился и вообще хотел отдать микрофон обратно, не говорить ничего. Но сгруппировался, вымучил пару предложений. Я сидел и пытался представить, где было то самое поле. Прикидывал, в какие ворота Агашков не забил пенальти "Севилье", в какие Юра Савичев положил два Дасаеву в 88-м. Не смог. Меня проинформировали, что новое поле точно на месте старого. Но чувствую во всём этом какое-то лукавство. В голове не уложилось. Впервые в жизни столкнулся со странной, немыслимой ситуацией – клуб "Торпедо" прорву народа кормит и поит за свой счёт. Поэтому грустные вопросы (о качестве газона) оставим на как-нибудь. Было очень зябко, но торпедовская кофемашина позволила не замёрзнуть совсем. Даже сохранить себя как мужчину. С ощущением праздника успеть домой на "Краснодар" – ЦСКА. Где качество футбола соответствует уровню трибун…

Новый стадион "Торпедо" - просто чудо. Даже не верится

Патрик Баттистон все еще лежал на траве, ему оказывали помощь. Я надеялся в душе: все будет хорошо, нормально. Как всегда, он еще слегка и играет, чтобы завести публику, сейчас он поднимется. Я ждал: «Вставай, парень, да вставай же, почему ты все еще на земле?» Он все-таки скоро поднимется… Кто-то потребовал носилки. Подошли оба капитана, врачи, санитары. Видимо, что-то серьезное. Патрика отправляют в больницу… Свисток арбитра – игра продолжается. На поле вышел Румменигге. Его ответный гол, а также уравнявший счет удар Фишера поверг французов в состояние грогги. 3:3. Дополнительное время. Одиннадцатиметровые. И мне еще хватило нахальства взять два из них… Мы оказались в финале благодаря моим броскам и фолу. Более ужасного сочетания не могло быть…" Та история завершилась не так скверно, как недавняя. 72-летний Шумахер живёт активной общественной жизнью в своём Кёльне. Благотворитель, эксперт, общий любимец. Уцелевший Баттистон, кажется, занимается молодёжью в клубе "Бордо"…

Тяжёлая история, нападающий "Тенерифе" Хесус де Мигель погиб после столкновения с вратарём "Андорры". Обычно в таких столкновениях достаётся нападающим, вратари успевают сгруппироваться. После столкновения с Дасаевым завершил карьеру совсем молодым Анатолий Байдачный. Хотя была и трагедия Перхун/Будунов. Выросли поколения, понятия не имеющие про полуфинал чемпионата мира-82 Франция – ФРГ. Тогда вратарь немцев Тони Шумахер едва не отправил на тот свет француза Баттистона. В ужасе был весь мир, француз белел, умирал под телекамерами. В удивительной книжке "Свисток" Шумахер всё вспомнил: "Севилья. Полуфинал Франция – ФРГ. Я прибыл на эту игру заведенным до предела и сверхсобранным. Матч был для меня шансом, последним шансом опровергнуть мнение как о выдохшейся команде. Вновь завоевать, насколько это удастся, сердца болельщиков в ФРГ, симпатии прессы. Все они ставили нас ниже, чем мы того заслуживали. Французы играют великолепно, они забивают голы. Некоторые из них толкают и задирают меня. Один наступает своими бутсами на мои руки… боль и ярость до корней волос. Все во мне кипит. Несколько опасных ситуаций дают мне возможность разрядиться. Такие сиюминутные удачи – всегда палка о двух концах. Ты теряешь собранность и расслабляешься. Счастье делает невнимательным. А мною слишком многое поставлено на эту игру: престиж, право играть в финале. Опасны для тебя или для соперника твои выходы из ворот? Не имеет значения. Ты должен отобрать у него мяч, не размышляя, кто падет при этом жертвой. Я рвусь из ворот, чтобы поймать свою добычу, спровоцировать противника на попытку забить мяч в мои ворота. При таких действиях опасность получить травму велика. Для обоих охотников за мячом. Итак, я ускоряюсь. Баттистон двигается на меня. По опыту знаю, что он попытается перебросить мяч. Высоко подпрыгиваю. Патрик не попадает по мячу. Когда ты в воздухе, нельзя уже затормозить свой полет, в лучшем случае можно немного увернуться. Вратарь – не самолет. Я не мог больше сделать ничего: ни удержать себя, ни оттолкнуться. С согнутыми в коленях ногами я летел на Баттистона. Если бы мы столкнулись фронтально, ему пришлось бы еще хуже. В последний момент я сумел слегка развернуться и ударил его задним местом или бедром в голову. Он упал. Я тоже. Ощутил боль в боку, но она скоро прошла. Мяч катился мимо ворот. Взгляд в направлении бокового судьи. Мы, вратари, делаем это почти всегда, если был фол или столкновение. Что зафиксировал он? Он не дрогнул. Никакой реакции с его стороны. Ничего. Все о'кей. Я перевернулся и встал. Патрик лежал на земле. Я направился мимо него в мои ворота. «Ты обязан подойти туда, – еще подумал я. – Тебе нужно к нему». Но там уже стояли, выкрикивая ругательства и угрозы, французы Трезор и Тигана. «Если ты сейчас подойдешь, будет стычка», – появилось у меня опасение. Чтобы избежать конфликта, я попросту остался в воротах. Я испытывал страх перед тем, что могло бы произойти. Но страшили меня не объяснения и не игроки. В воздухе нависла взрывоопасная напряженность. «Если ты подойдешь и попробуешь извиниться, а они ударят тебя, – произойдет скандал. Ты потеряешь самообладание, ввяжешься в драку». Идиотское положение. Они могли наброситься, возможно, даже стали бы плеваться. Так бывает часто, но этого никто не видит. Быть оплеванным – самое ужасное. Ты бесишься, тебе хочется убить их. Итак, я не смог справиться с собой, заставить себя подойти к Баттистону и сказать ему несколько сочувственных слов. К тому же вся эта игра была просто сумасшедшей. Я не смог подойти к нему, хотя в тот момент это было самым простым. В общем, первая ошибка заключалась в том, что я не выразил своего сожаления по поводу травмы Патрика Баттистона. Я стоял в воротах, в смущении поигрывая мячом. Это была трусость. Быть может, впервые в жизни я по-настоящему струсил. Я хотел уговорить себя, что моей вины тут нет. Как ребенок, который, совершив большую глупость, беспечно пытается играть дальше. Так, словно ничего и не было. Я ведь не хотел фолить. Меня оправдывал арбитр. Он не показал мне ни желтой, ни красной карточки.

Депрессия – не депрессия, но настроение было последнее время отвратительное. Неловко перед самим собой. Но факт – что было, то было. Исправилось всё моментально. Заскочил в редакцию мой товарищ Отар Кушанашвили – самый добрый и начитанный грузин на свете – и заполнил собой все коридоры. Рассыпая на каждом шагу кутаисские прибаутки, восклицательные знаки и сложные слова. Смысл которых сразу не разберёшь. Мне стало так стыдно, бог ты мой. Вот парень выбирается из четвёртой стадии рака, каждый день препараты горстями, каждый день боль – и он вот такой. Столько жизни, что готов поделиться. А кто-то здесь тоску развёл на пустом месте. Позор. Хватит! Интервью с Отаром, кстати, скоро выйдет.

Сейчас у Малахова была передача про самую страшную автокатастрофу в истории Подмосковья, когда в июне 66-го в Мамонтовке ушёл под воду автобус. Погибло 74 человека. Случайно на этот выпуск попал – и обалдел, конечно. Думал, всё это забыто, никто не вспомнит. Но вот вспомнили, 60 лет прошло. Эту история едва не коснулась нашей семьи. С детства по неё слышу. Мама то ли опоздала на этот автобус, то ли не влезла, автобус был битком. Много-много было рассказов про курсанта милиции, который приходил мимо и вытащил несколько человек. Оказывается, курсант действительно был. Сколько слышал про подругу мамы, которая работала с ней в библиотеке, а в то утро везла внука в садик. Так их и нашли мёртвыми – внук вцепился бабушке в волосы. Тогда, в июне 66-го, в день похорон было перекрыто Ярославское шоссе. На сельском кладбище Звягино, где и моя родня, несколько удивительных… Точек притяжения, что ли. Например, покончивший с собой режиссёр "Джентльменов удачи" Александр Серый. Или стоматолог Сталина по фамилии Липец. Ну и целые аллеи тех самых людей из автобуса…

Пишут, в Хабаровске нашли мёртвым Олега Гарина. Знаменитого футболиста 90-х. Гарин был очень забавный парень. Маленький, пузатый, с огромной головой. Ну какой футболист? А вот такой. Защитники подстроиться под него не могли, это факт. Гарин забивал и забивал. Это было одно из первых моих интервью в "МК". То ли 93-й, то ли 94-й год. Мне дали телефон Гарина – и Олег, человек незамысловатый, пригласил в автобус "Локомотива". - Отъезжает от Белорусского вокзала в 11. По дороге поговорим. Мыслимое ли дело – сегодня напроситься в автобус к команде? Не представляю! То ли автобус отбыл раньше, то ли я что-то напутал. Увидел отъезжающим. - Подождите! – кричал я на бегу. – Забыли, забыли! Ещё и размахивал разлинованными листочками. На которых от руки были выведены 36 вопросов футболисту Гарину. Словом, в Баковку я поехал на электричке. Дожидался Гарина на скамеечке возле базы. Никаких пресс-атташе у "Локомотива не было. Как и охраны на входе. За всё отвечал Юрий Павлович Сёмин. Но Сёмину было не до меня. Он помогал сажать яблоню. - Не так садишь! – хрипел чуть поодаль, хватая садовника за плечо. Выхватив лопату, показывал, как надо. - Вот, вот, вот! – долетало до меня. Мимо шёл Гарин. Мне не удивился и обрадовался. - Много вопросов? – только спросил с тревогой. - 36! – расправил плечи я. Гарин тяжело вздохнул. Разговор шёл вяло. Но мне понравился. Обратно до Москвы меня вёз доктор Мышалов на "Жигулях" седьмой модели. Что тоже было кстати. Три дня спустя я принёс листочки с ответами Александру Львову в "МК". В кабинете сидела какая-то девушка. Львов проглядел наскоро, поверх очков. - Блистательно! – вскричал, не дочитав. – Великолепно! Я выправил осанку, расцвёл. Хотел произнести: "Да будет вам" – но удержал. Как приятно – при девушке-то! Девчонка быстро распрощалась – и Львов взглянул на меня какими-то другими глазами: - Никуда не годится, - произнес. – Дубль-пусто. Бред сивой кобылы. Откинул мои листочки в сторону урны – и поехали они по длинному лакированному столу, поехали, поехали… Замерли на самом краю. Мне б это расценить как знак. Но нет. Уходил я бледный, не сказав ни слова. Да и о чём говорить? Помню, дверь отворил спиной. Как ни странно, заметка вышла. Из моих листочков уцелел первый вопрос. Ну и две фамилии – "Гарин" в заголовке, "Голышак" внизу. Я протёр очки с трещиной, не веря глазам. Читал, оторопев, как незнакомый мне Голышак спрашивает пузатого Гарина: - А пирожки вы любите? - Да-а! – отвечал Гарин с газетного листа. – Ещё как люблю! Могу умять с десяток! Боже, как же мне было стыдно. Годами я боялся встретиться с Гариным. Нахватать тумаков за пирожки и прочие странные откровения. Впрочем, в кассе "МК" выяснилось, что денег за заметку выписано достаточно, чтоб сменить старые, треснувшие очки на прекрасные новые. Это несколько утешило. …В следующий раз мы встретились в 2017-м. Разговаривали уже не на лавке, Гарин приехал в редакцию. Меня не узнал.

— Юрий Ковтун описывал, как Бышовец давал установку на матч с Украиной. Собрал всех, молча показал пальцем — кругом «жучки». Перешел на шепот. Задние ряды не разобрали ни слова. — Я установки Бышовца не слушал. Вот такие «хорошие» отношения у нас были. Поэтому делал вид, что они мне до фени — его рассказы. — Сразу его невзлюбили? — Невзлюбил? Не было у меня такого! Но человек надо мной издевался. Доходило до нелепого. С вечера вызывает: «Завтра матч с «Локомотивом» на Кубок федерации. Ты играешь». Утро — я в запасе. — Это почему же? — У него спрашивайте. Собрание заканчивается — я подхожу: «Анатолий Федорович, не вздумайте меня ставить в ворота. Играть не буду». — Что Бышовец? — «Сейчас приедем на стадион, скажу Харину, что ты в основе!» — «Вы вообще нормальный? Установку дали, парень готовится». В перерыве я даже в раздевалку не пошел. Вдруг прибежал массажист: «Санька, выходишь на второй тайм!» А там подача в штрафную, Гуринович меня заблокировал, кто-то тюкнул — гол! — Как сыграли? — 1:1. Захожу в раздевалку. Бышовец меня отыскивает глазами: «Я тебе доверил, а ты что? Что мы увидели?» — Ответили? — Да мне в пятак ему хотелось втереть! Можно так с людьми общаться? Бышовец — единственный тренер, которого ненавижу. https://www.sport-express.ru/fridays/reviews/aleksandr-uvarov-byshovec-edinstvennyy-trener-kotorogo-nenavizhu-2463438/

— Вы Даню Маркова вспомнили. Колоритнейший персонаж. Были с ним истории? — По «Спартаку» его не особо помню, он рано уехал — мы и пересеклись-то только на этом чемпионате... А! Была история! Кто-то из энхаэловцев еще доигрывал и на сбор в Новогорск не прилетел. Встречали нас в Монреале. Кажется, Овечкин, Радул, Афиногенов и Андрей Марков. А кто-то приехал заранее в Россию. Это Ковальчук, Данила Марков и еще кто-то. Народу в Новогорске было до хрена, человек тридцать. Быков с Захаркиным еще не всех отсеяли. Места в раздевалке не хватило. Так открыли подсобку мест на пять. Куда отправились переодеваться Ковальчук, Данила Марков и я. — Вы-то зачем, Василий Васильевич? — Меня затянули — давай в гандбол поиграем, футбол в зале... А, еще у Захаркина была идея фикс — хоккей с мячом. Видели? — Нет. — Огораживали площадку в зале. Делали вроде корта. Ставили малюсенькие воротца — и гоняли трое на трое. С вратарями. Клюшки — как в хоккее на траве, играли шариком. — Это же флорбол? — Точно, флорбол, во-во-во! Забыл название! Все Захаркин придумал. А меня ставили на ворота. Вертелся, закрывал. Пока мне один раз не закатали по... — По яйцам? — Да, по яйцам. Мячик приличный, пластмассовый. Больно ужасно! Этот захаркинский флорбол вообще самое странное, что я встречал в хоккее. Ни до, ни после ничего удивительнее не случалось. Да все ребята обалдевали! Что за бред?! Три на три с вратарями! Канашенок на воротах! — Да еще без ракушки на самом важном месте. — Да! Клюшечками для хоккея на траве. Откуда он их взял? Кто ему привез? Словом, сижу с Ковальчуком в этой комнатке рядом с большой раздевалкой. Переодеваемся как раз к флорболу. А Даня Марков притащил советский двухкассетник Sony с колонками. Пацаны их на плече носили. Музычка такая, знаешь... — Как интересно. И? — Врубил на всю мощность! А знаешь, что врубил? — Страшно представить. Зная Маркова. — Не в курсе, как это называется. Можно посмотреть в интернете. Но припев хриплый, надрывный: «Застрахуй, братуха, застрахуй!» С акцентом на последний слог. Вот что это за вещь? — Тут нужен специалист. — Короче, мат-перемат. Ковальчуку-то по фигу. Я поежился. Ребята в соседней раздевалке затихли. Вдруг выскакивает из тренерской комнаты Захаркин. Кричит матом ярче, чем из приемника: «Вы ***, что ли? Даня, ***! Даня!» Хватает этот двухкассетник — и ка-а-к двинул об стенку! — Боже. — Я такого Захаркина никогда не видел. Его прямо зацепило. А сейчас в какой-то рекламе слышу то же самое — «Застрахуй машину, застрахуй!» По всем каналам крутят. Еще акцентируют, понимаешь, на том же слоге... — Игорь Владимирович Захаркин — ярчайший человек. — Рассказать историю? — Вы еще спрашиваете? — Стокгольм — это первый этап Евротура, куда я поехал как пресс-атташе. Сезон-2007/08. Что-то еще писал на сайт ФХР. А жили в гостинице при Globen Arena. После второго матча вызывает Захаркин: «Мне надо с тобой, Вася, серьезно поговорить». Я думаю — что такое? Немножко струхнул! — Так что? — Думал — что-то натворил и сейчас домой отправят. Говорю ему как в анекдоте: «Вы, Игорь Владимирович, меня родиной не пугайте!» Он молодец, юмор понял. Вдруг стал серьезнее: «Вась, так нельзя! Ну что ты пишешь все время?!» — «А что?» Распахивает ноутбук. Показывает: «Быков, Быков, Быков сказал, Быков тут, Быков там. А Захаркин-то где?!» — Как мило. — Я растерялся: «Так это же Вячеслав Аркадьевич сказал на пресс-конференции, прямая речь...» — «Но я-то думаю так же! Давай пиши: «Быков и Захаркин сказали...» «Хорошо», — отвечаю. В следующую заметку вставил — «по мнению Захаркина». Игорь Владимирович все отследил. Встречает меня: «О! Теперь нормально. Мы же вдвоем, общее дело делаем! Вася, правильно?» — «Безусловно...» https://www.sport-express.ru/golyshak-ishet/reviews/ovechkin-i-radulov-menya-skrutili-dva-kabana-s-nimi-ne-spravitsya-yarkie-istorii-byvshego-press-attashe-sbornoy-rossii-2458610/

50 лет исполняется сегодня Фёдору Емельяненко. Безусловно, мне есть, что вспомнить. Когда-то Фёдор Владимирович замечательно рубился где-то в Японии и Корее, вынося людей на две головы выше. Популярность его была столь велика, что пройти по улицам Токио не мог. Люди хватали за рукав как инженера Брунса. Кажется, Фёдор уже стал "Последним императором". В России между тем Емельяненко не знал никто. Ну, почти никто. Бои его показывали какими-то урывками по странному каналу. Кажется, питерскому. Да и там ночами. Я смотрел с интересом и тревогой. Емельяненко для меня в ту пору был не спортсменом, а экзотом. Вот думаю – с кем сравнить? Возможно, с колокольным мастером, живущим на окраине городка Тутаева. Этому мастеру и его крошечной фабрике заказывают колокола со всего мира. Слава его в колокольном деле грандиозна. Или со стариком-кладоискателем Николаем Соловьевым, недавно умершим и оставившим пару книжек о своих приключениях. Начинаешь читать – с ума сходишь, захлёбываешься восторгом. Такими людьми я обычно и очаровываюсь. Мне очень хотелось поговорить с Емельяненко. В редакции поморщились: - Кто это? Какой-то мордобоец? Кому это интересно? - Да вы что?! – задохнулся я. – Это же… Это… Мне и коллеге Кружкову пошли навстречу. Разрешили написать. Девушка-корреспондент Лена Ренжина отыскала контакт. Даже сама договорилась с Фёдором. Емельяненко удивился такому интересу – чтоб о нём, да в центральной прессе? Встречу назначил на Курском вокзале. В буфете, где скверно пахло. Приехал тульской электричкой в каком-то армяке и вязаной шапочке. Конечно же, никто его не узнавал. Шапку стянул как печник у Ленина, положил на краешек стола. Крошки смахнул ладонью размером с лопату. Мы верили и не верили, что это ему сейчас будем задавать вопросы с отсылом к великим именам. - Чак Норрис назвал вас лучшим бойцом всех времен и народов. Добавил: "Во всем мире боевых искусств нет никого, кто бы мог одолеть Федора", - ознакомили мы Емельяненко с прочитанным недавно. Емельяненко не удивился и не обрадовался. Ответил тихонечко, почти ласково: - Это мнение Чака, а я себя настолько сильным не считаю. Просто много тренируюсь – поэтому в боях смешанного стиля мне пока удается идти без поражений. Хоть очень приятно, что Норрис так отзывается… Мы познакомились в Лас-Вегасе. Были соревнования – и перед выходом на парад Чак сам ко мне подошел. Представился. Толком пообщаться не успели, перебросились парой слов. - С кем из звезд уровня Чака Норриса вы еще встречались? – не унимались мы. - С Ван Даммом мы дружим. Я знаю, что на бои без правил ходят многие звезды - видел Джорджа Клуни, Брюса Уиллиса… На удивление простые ребята, никакого высокомерия. - Вам самому предлагали сниматься в кино? - Предлагали и предлагают. Я сейчас отказываюсь от всех вариантов. С тем же Ван Даммом был вариант сниматься, но в последний момент пришлось отложить. Чем дольше мы сидели, тем тише становится голос Фёдора Владимировича. Мне казалось, он вот-вот заснёт. Дав понять, что наговорился, Емельяненко взял со стола шапочку. Прощались. Я стоял рядом с Фёдором и удивлялся – человек на голову ниже меня, а так ловко колотит всех. Емельяненко исчез как-то внезапно. К нам подошёл фотограф Вильф, глаза его горели странным огнём. Потом я узнаю – такой огонь вспыхивает, когда упущен редкий кадр. - Вы видели?! - Что? - Вон забор. Так ваш мордобоец через него перескочил. Как на пружине! А я снять не успел… Это был 2008 год.

Фамилии футболистов «Спартака» 80-х для меня словно музыка. Я помню состав наизусть. Вам не поймать меня на ошибке. Конечно же, я помнил и Владимира Капустина. Довольно смутно в лицо. Значительно лучше по росту. Капустин был здоровяк. Прочитал новость — ему 66. Заинтересовался: где он вообще? Суров в Чехии, Базулев и Попович, кажется, в Финляндии. А Капустин? Жив ли? Тысячу лет не слышно. Кинулся к людям, знающим о «Спартаке» все-все-все. Любой телефон, всякую дату. Но и они развели руками: — Как уехал в Швецию после чемпионского сезона 1989-го, так пропал. Нет, телефон не найти. Никаких концов. Даже не знаем, с кем дружил в Москве. Через полчаса извилистыми путями я вышел на след — и был ошеломлен: несколько месяцев назад Капустин бросил свою Швецию и вернулся в Орехово-Зуево, родной городок. Где благополучно проживает. Бог ты мой! Я еще подумал — наверное, запил. Довольно распространенная история для наших в Швеции. Скорее, правда, для хоккеистов. Но чем футболисты хуже? Через неделю я трясся в электричке, изучая в окно вывески — Павловский Посад, Дрезна, далее везде. Капустин — крепкий, улыбчивый, свежий — встречал меня у перехода. Я верил и не верил, что это он. Белая маечка, шортики, могучие ноги бывшего футболиста. Странно, но без единого шрама. Здесь, в Орехово-Зуево, Владимир Владимирович смотрится шведом средних лет. Безо всякого намека на алкогольные увлечения. Моя версия оказалась пустышкой — и слава богу https://www.sport-express.ru/golyshak-ishet/reviews/ne-somnevayus-verder-v-1987-m-igral-pod-dopingom-tak-spartak-i-poluchil-2-6-intervyu-vladimira-kapustina-2457286/

Всё решает послевкусие. Послевкусие после разговора с Чепиковым несколько лет назад было ошеломляющим. Мы разговаривали в здании Думы. Ясно стало почти тут же – оказывается, можно и в этих стенах оставаться фантазирующим, лёгким, незакомплексованным. На меня все эти коридоры, дубовый паркет, золочёные таблички давили. Чепиков на них не обращал никакого внимания вообще. Подумаешь, таблички. Окна выходят на Кремль? Ну и ладно. Разговор вышел очень, очень странный. Подкрадывался юбилей, нашему герою исполнялось 50. - Цифра серьёзная! – вдруг становился серьёзнее Чепиков. - Заставляет задуматься. Вот как жить дальше? Точно знаю – теперь-то года полетят быстрее! А много ли осталось? Может, вести себя иначе - достойно великих поэтов, писателей, философов? - Не стоит, Сергей. - В сорок у меня таких ощущений точно не было. Только в пятьдесят подкралось. Чувствую, сейчас начнётся какая-то другая жизнь. Готовлю себя к элементам аскетизма. - Это в чём же? - Буду аккуратнее с режимом дня. С едой. Надо больше общаться с детьми. - Нам-то казалось, вы всегда были аскетом. Хорошо зарабатывая, ездили на четвёртой модели «Жигулей»… - А вот и нет. Я тогда зарабатывал не очень хорошо. Ты «четвёрка» была вынужденной мерой. Мог взять «девятку», но в четвёртую модель влезали лыжи. Всегда лежали два чехла. Подумал и добавил: - Я уже был олимпийским чемпионом. Мы с Сашей Кружковым знали, что Чепиков увлечён японской поэзией. Знали – но не верили. Зашли издалека: - Ну и какие стихи сегодня соответствуют вашему душевному настроению? Чепиков улыбался, всё поняв о наших мыслях. Не сверяясь с блокнотами, по памяти начинал вдруг читать. Полуприкрыв глаза: Старец столетний, От молодых услыхав Про то, что в мире Снова стряслось что-нибудь, Только смеется в ответ. Или такое: Старик перечел стихи. Дрогнули воспоминания… Сколько раз он любил! Я до сих пор не могу понять, что это было. Мне казалось, Чепиков – человек из космоса. А в кончину его не верю.

15 лет - как один день "Когда-то я напросился на разговор к родителям Галимова. Мне говорили ярославские приятели — «это будет тяжело». Я хорохорился: выдержим, соберемся. На тот день я действительно собрался, заглушил в себе что-то — но тяжесть догнала потом. Обрушилась день спустя, два, год. Когда крутил заново подробности того разговора в памяти. С того дня, оказавшись в Ярославле, непременно заезжаю к Саше на кладбище. Как к родному. Снова и снова слышу голос Лены, Сашиной мамы, ведущей меня по участку — и показывающей: — Саша посадил две голубые ели. Одна увяла. Я на это место можжевельник пристроила, чтоб совсем пусто не было. Посмотрим, приживется ли. Саша поначалу снился, а в последнее время что-то перестал. Но я чувствую его присутствие. Геру друзья сына увезут на рыбалку — я Сане жалуюсь: «Доброе утро, сынок. Папа уехал, что-то долго не звонит». Только вот не обнимешь. Не прижмешь. Подошел кот с пиратским прищуром. Обнюхал ботинок — и отвернулся, полный презрения. — Были две собаки — обе умерли вслед за сыном. И Ося, и Буржуй. Как сказал врач, у каждой собаки в мозгу очаг раковых клеток. Стресс провоцирует развитие. А этот кот, Сашин любимец, ушел из дома сразу после похорон. Неделю не было. Думали, не вернется. Но пришел — весь перебитый, переломанный..." https://www.sport-express.ru/hockey/khl/reviews/15-let-so-dnya-gibeli-v-aviakatastrofe-yaroslavskogo-lokomotiva-vospominaniya-yuriya-golyshaka-2453005/

Вот ещё история - и хватит об этом: "— В футболе один знаменитый тренер после поражения зашел в раздевалку, произнес: «Вот те нате, *** в томате», — и вышел. Самые яркие разборы игр на вашей памяти? — Я лучше расскажу, как настраивали на игру. В Черепе Дмитрий Квартальнов заступил на пост главного тренера. Проигрываем подряд матчей шесть. Прямо валимся. Игра! Дмитрий Вячеславович перед выходом на лед проникновенно: «Так, пацаны. Все сидим». Включает музыку — что-то из Великой Отечественной. Помню: «Последний бой — он трудный самый», «сойдемся завтра в рукопашной»... Квартальнов почти прослезился. Негромко: «Все встали, обнялись...» — «Вау!» Каждый проникся. Будто львы на лед выскочили. — Результат? — 0:6 проиграли..." https://www.sport-express.ru/hockey/khl/reviews/menya-prinyali-s-narkotikami-i-v-sekundu-vse-ruhnulo-otkroveniya-eks-kapitana-traktora-2450393/