Голышак/Исполняет автор

Пишут, в Хабаровске нашли мёртвым Олега Гарина. Знаменитого футболиста 90-х. Гарин был очень забавный парень. Маленький, пузатый, с огромной головой. Ну какой футболист? А вот такой. Защитники подстроиться под него не могли, это факт. Гарин забивал и забивал. Это было одно из первых моих интервью в "МК". То ли 93-й, то ли 94-й год. Мне дали телефон Гарина – и Олег, человек незамысловатый, пригласил в автобус "Локомотива". - Отъезжает от Белорусского вокзала в 11. По дороге поговорим. Мыслимое ли дело – сегодня напроситься в автобус к команде? Не представляю! То ли автобус отбыл раньше, то ли я что-то напутал. Увидел отъезжающим. - Подождите! – кричал я на бегу. – Забыли, забыли! Ещё и размахивал разлинованными листочками. На которых от руки были выведены 36 вопросов футболисту Гарину. Словом, в Баковку я поехал на электричке. Дожидался Гарина на скамеечке возле базы. Никаких пресс-атташе у "Локомотива не было. Как и охраны на входе. За всё отвечал Юрий Павлович Сёмин. Но Сёмину было не до меня. Он помогал сажать яблоню. - Не так садишь! – хрипел чуть поодаль, хватая садовника за плечо. Выхватив лопату, показывал, как надо. - Вот, вот, вот! – долетало до меня. Мимо шёл Гарин. Мне не удивился и обрадовался. - Много вопросов? – только спросил с тревогой. - 36! – расправил плечи я. Гарин тяжело вздохнул. Разговор шёл вяло. Но мне понравился. Обратно до Москвы меня вёз доктор Мышалов на "Жигулях" седьмой модели. Что тоже было кстати. Три дня спустя я принёс листочки с ответами Александру Львову в "МК". В кабинете сидела какая-то девушка. Львов проглядел наскоро, поверх очков. - Блистательно! – вскричал, не дочитав. – Великолепно! Я выправил осанку, расцвёл. Хотел произнести: "Да будет вам" – но удержал. Как приятно – при девушке-то! Девчонка быстро распрощалась – и Львов взглянул на меня какими-то другими глазами: - Никуда не годится, - произнес. – Дубль-пусто. Бред сивой кобылы. Откинул мои листочки в сторону урны – и поехали они по длинному лакированному столу, поехали, поехали… Замерли на самом краю. Мне б это расценить как знак. Но нет. Уходил я бледный, не сказав ни слова. Да и о чём говорить? Помню, дверь отворил спиной. Как ни странно, заметка вышла. Из моих листочков уцелел первый вопрос. Ну и две фамилии – "Гарин" в заголовке, "Голышак" внизу. Я протёр очки с трещиной, не веря глазам. Читал, оторопев, как незнакомый мне Голышак спрашивает пузатого Гарина: - А пирожки вы любите? - Да-а! – отвечал Гарин с газетного листа. – Ещё как люблю! Могу умять с десяток! Боже, как же мне было стыдно. Годами я боялся встретиться с Гариным. Нахватать тумаков за пирожки и прочие странные откровения. Впрочем, в кассе "МК" выяснилось, что денег за заметку выписано достаточно, чтоб сменить старые, треснувшие очки на прекрасные новые. Это несколько утешило. …В следующий раз мы встретились в 2017-м. Разговаривали уже не на лавке, Гарин приехал в редакцию. Меня не узнал.