Утиная либеральная партия

@duck_liberal_party · movies · Russian · active

«Я – справа чутьем; слева умом; справа посреди левых и слева посреди правых. Здесь мне отвратительны идеи, а там манеры.»

Subscribers 540 Subscribers, last 30 days: 539 → 540 +1 24h
Reach per post (ERR) 73.7%398 avg views
Posting 2.8/week last 14 hours ago
Reactions per 1K views 18.0
  1. Империя должна умереть. Колониализм – это не машина, способная мыслить, не тело, наделенное разумом. Он представляет собой голое насилие и сдается только тогда, когда сталкивается с еще большим насилием. Франц Фанон. Проклятые этой земли Насколько я помню, я не читал ничего фэнтезийного, но ChatGPT, уже зная мои интересы, посоветовал книгу Ребекки Хуанг «Вавилон». Авторка, вероятно, многим будет известна по книге «Йеллоуфейс», чей перевод испортил бездарный переводчик-сексист. «Вавилон» имеет ряд наград и, в частности, лауреат премии «Небьюла», которая меня как раз и интересовала. Колониализм, революция, расизм и сексизм, академическая атмосфера и диалоги о литературе, происхождении слов, политике, но во Вселенной, где есть магия. Магия не совсем привычного нам типа. Магия в этой истории заключена в серебре и она активируется с помощью пар слов, которые являются аналогами друг друга из разных языков. Но так как не существует идентичных друг другу слов, происходит искажение смысла, которое и приводит к магии. По сюжету Оксфорд собирает курс из четверых подростков: китаец-полукровка, индийский мусульманин, гаитянка и англичанка, дочь адмирала. И всю историю читатель наблюдает развитие персонажей через их борьбу с враждебной средой, которая видит в них лишь полезный инструмент. – Так странно, – сказал он. В это время они уже перешли невидимый барьер и говорили друг с другом откровенно, не боясь последствий. – Я как будто знаю тебя всю жизнь. – Я тоже, – ответил Рами. – И это какая-то бессмыслица, – сказал Робин, уже опьянев, хотя в лимонаде не было спиртного. – Ведь мы знакомы меньше дня, но все же… – Думаю, это потому что, когда я говорю, ты слушаешь. – Потому что ты потрясающий. – Потому что ты хороший переводчик. – Рами откинулся на локтях. – В этом и заключается перевод. И речь. Слушать другого и пытаться понять, вопреки всем своим предубеждениям, что он хочет сказать. Показать себя миру в надежде, что кто-то тебя поймет. Эта книга во многом пророческая. В ней не просто исторический колониализм, не просто Британия против колоний, ведь это было бы скучно. В тексте видны параллели с современностью и нашими высокими технологиями. Например, серебро делают в форме пластин, на которые наносят слова. Буквально наши чипы. Которые используются для умных домов, охранных систем и по сюжету есть даже своё подобие дата-центра. Меня очень увлекла эта книга, хоть она и достаточно крупная, но читается легко. Сама история и диалоги хорошо прописаны. И я не мог не сравнивать реальность с сюжетом. Мне сквозь текст виделась конкуренция между Китаем и США, даже претензии, которые революционеры обращали в сторону Британии, сейчас обращены в сторону США. Тоже своего рода империя, присвоившая себе все лучшие иностранные умы, ресурсы и технологии. – Серебро заканчивается. Попробуй догадаться, куда теперь оно утекает. На это Робин знал ответ только потому, что слышал жалобы профессора Ловелла и его друзей в гостиной Хампстеда по вечерам. – В Китай. – В Китай. Британия буквально пожирает импортные товары с Востока. Никак не может насытиться китайским фарфором, лакированной мебелью и шелком. И чаем. Боже мой! Ты знаешь, сколько чая каждый год экспортируется из Китая в Англию? На сумму не менее тридцати миллионов фунтов стерлингов. Англичане так любят чай, что парламент велел Ост-Индской компании всегда хранить годовой запас на случай дефицита. Мы каждый год тратим многие миллионы на китайский чай и платим за него серебром. Но Китаю не нужны британские товары. Знаешь, как отреагировал император Цяньлун, когда получил от лорда Маккартни образцы предметов британского производства? «Ваши странные и дорогие товары меня не интересуют». Китайцам не нужно ничего из того, что мы продаем; они сами могут производить все что хотят. Поэтому серебро продолжает утекать в Китай, и британцы ничего не могут с этим поделать, ведь они не могут изменить спрос и предложение. В один прекрасный день не будет иметь значения, сколько у нас переводческих талантов, потому что запасов серебра просто не останется. Британская империя рухнет из-за собственной жадности. Тем временем серебро будет накапливаться в новых центрах власти – там, откуда прежде были украдены ресурсы. У них будет сырье. Все, что им тогда понадобится, – это люди, способные работать с серебром, а таланты перетекут туда, где есть работа; так всегда бывает. «Вавилон» однозначно в моём личном топе. Поддержать. Подписаться. #литература

  2. Внезапная японская классика. Недавно я узнал, что фильм «Звонок» был снят по одноимённой книге Кодзи Судзуки, и, поскольку мне очень нравятся уже классические фильмы по этой истории, то я не мог удержаться от прочтения. Сравнение фильмов и книги будет совсем не в сторону фильмов. Я читал эту книгу практически не отрываясь. Она буквально погружает в историю — это не просто ужастик ради ужастика, а полноценная история с глубоким сюжетом. В ней очень харизматичные персонажи, чего не скажешь, например, о фильме 1998 года — картонные главные герои с минимумом диалогов. Ключевые детали в книге либо изменены, либо убраны. В фильме 1998 года само видео на кассете и изображения, показанные там, почти не имеют смысла, когда в оригинале — это поток сознания Садако, её ненависть, травмы и проклятие, запечатлённые на плёнке. Сама концепция распространения проклятия как вируса используется в фильме, но не проговаривается и нелогична. В книге она заразилась оспой перед смертью, а в фильме — нет. На русский язык переведены все (кое-что в любительском переводе) произведения этой литературной вселенной, и я теперь не могу не прочитать остальное. Это одна из лучших книг, прочитанных мной. Поэтому рекомендую, если хочется разнообразить своё чтение хоррорами или если вам нравится сама история. Поддержать. Подписаться. #литература #кино

  3. edited

    У кого-то демократия уже закончилась, когда у нас ещё не начиналась. Прочитал небольшой текст Колина Крауча «Постдемократия», который даёт нам интересную концепцию, объясняющую то, что считается деградацией демократии и её институтов. Постдемократия — это такой режим, когда привычная нам эгалитарная демократия в лице партий и политиков становится зависима от элиты, а не от массовых движений и электората. Партии вместо представления интересов граждан начинают представлять интересы корпоративных элит, договариваются с ними, идут на сделки, а в ответ политикам обещают должности за хорошую «службу». Если экстраполировать тенденции последнего времени, то в качестве классической партии XXI века можно назвать организацию, состоящую из самовоспроизводящейся внутренней элиты, далекой от массовых движений, которые служат для нее базой, и в то же время уютно устроившейся среди нескольких корпораций, которые, в свою очередь, финансируют выдачу подрядов на проведение опросов общественного мнения, услуги политических советников и труды по привлечению избирателей в обмен на обещание партии в случае ее прихода к власти щедро вознаградить компании, стремящиеся к политическому влиянию. Книга была написана в 2005 году, и с тех пор нам ещё лучше видны те антиэгалитарные тенденции, о которых пишет Крауч. Политика стала ещё большим шоу, где личность становится не просто главным критерием на выборах, но и весь остальной срок в центре обсуждения остаётся именно личность (смотрите пример Трампа), а не политика как таковая. Корпоративные элиты ещё сильнее лоббируют свои интересы настолько, что уже нет особого смысла подозревать кого-либо в каждом отдельном случае, ведь каждое политическое решение в Западном мире кем-то пролоббировано. В дальнейшем деградация массовой политической коммуникации проявилась в растущей персонализации электоральной политики. Прежде избирательные кампании, тотально завязанные на личность кандидата, были характерны для диктатур и для электоральной политики в обществах со слаборазвитой системой партий и дискуссий. За некоторыми случайными исключениями (такими как Конрад Аденауэр и Шарль де Голль), они гораздо реже встречались в демократический период; их широкое распространение в наше время служит еще одним признаком перехода на другую ветвь параболы. Восхваление мнимых харизматических качеств партийного лидера, его фото- и видеоизображения в красивых позах с течением времени все больше подменяют собой дискуссии о насущных проблемах и конфликтах интересов. Постдемократия, как пишет Крауч, откатывает нас к политике XIX века с сохранением видимости демократических институтов. Мы теряем государство всеобщего благосостояния, политические движения и классовые организации вроде профсоюзов маргинализируются, а экономическое неравенство растёт. Государство всеобщего благосостояния из системы всеобщих гражданских прав постепенно превращается в механизм для вознаграждения достойных бедняков; профсоюзы подвергаются все большей маргинализации; вновь становится все более заметной роль государства как полицейского и тюремщика; растет разрыв в доходах между богатыми и бедными; налогообложение теряет свой перераспределительный характер; политики отзываются в первую очередь на запросы горстки вождей бизнеса, чьи особые интересы становятся содержанием публичной политики; бедные постепенно утрачивают всякий интерес к политике и даже не ходят на выборы, добровольно возвращаясь к той позиции, которую вынужденно занимали в преддемократическую эпоху. То, что подобный возврат к прошлому в наибольшей степени заметен именно в США — в обществе, наиболее ориентированном на будущее, проявившем себя в прежние времена в качестве лидера демократических достижений, — объяснимо лишь феноменом демократической параболы. Поэтому автор призывает оказывать поддержку тем, кто создаёт давление на партии и выражает наши интересы. Конечно, есть ещё варианты борьбы с лоббизмом и создания финансовой зависимости партий от налогов конкретных людей, выбравших партию (прямая демократия), но это слишком утопические сценарии в контексте наших трендов. Партии остаются ключевыми игроками в борьбе с антиэгалитарными тенденциями постдемократии. Но мы не можем ограничиться достижением наших политических целей исключительно посредством партий. Мы должны воздействовать и на сами партии, оказывая поддержку тем движениям, которые служили бы источником непрерывного давления на них. Партии, не испытывающие нажима со стороны тех или иных движений, не смогут выбраться из постдемократического мира корпоративного лоббирования; те движения, которые не попытаются опереться на сильную партию, окажутся задавлены корпоративными лобби. Две взаимно противоречивые формы политической борьбы — движения и партии — должны находиться в состоянии взаимодействия. Поддержать. Подписаться. #литература

  4. Как же приятно читать прогрессивную интеллектуальную литературу, живя в консервативном болоте! Книгу Рэйвин Коннелл «Гендер и власть. Общество, личность и гендерная политика», конечно, можно обозвать как gender studies и на этом успокоиться. Но, зная, что в наше время едва ли достаточно тех, кто понимает, что это такое, стоит немного раскрыть тему. Анализ, проведенный в настоящей книге, опровергает как идею о том, что гендер является формой угнетения, которая лежит в основе всех других форм угнетения, и потому гендерная политика должна быть приоритетной, так и идею о том, что гендерные неравенства вторичны и потому гендерная политика может реализовываться на периферии основного политического события. Основное событие – историческая борьба человечества за равенство, которая в настоящее время является борьбой за выживание человека, – это комплекс этих составляющих. Глобальное неравенство – это сложносоставная структура, если рассуждать о нем в рамках того же более широкого подхода, который я применяю по отношению к гендеру. Книга была впервые издана в 1987 году, и это то, что очень важно. Статистика, которую использует авторка уже неактуальна в цивилизованном мире, разве что только в историческом плане. Но мы в России пока что далеки от цивилизации, и все проблемы гендерного правового и экономического неравенства, а также домашнего насилия (и насилия вообще) по отношению к женщинам для нас не просто актуальны, но, скорее, даже сама ситуация хуже, чем это было в Австралии и США (в основном о них говорит авторка) тех лет. Гегемонная маскулинность больше не является коллективным ресурсом в борьбе за выживание, на самом же деле она несет в себе общую угрозу. Мы можем отказаться от социальной иерархии маскулинностей и вместе с ней – от определения утрированной фемининности. Содержание можно было бы обозначить как набор аргументов и попытку создать прочный фундамент для гендерной теории. Сама авторка не спешит создать полноценную теорию. Скорее, она призывает интеллектуалов и активистов, которые будут после неё, воспользоваться её аргументами и неким подобием плана. Забавно, что в тексте она задаётся вопросом «Откуда взяться интеллектуалам?» — и если цивилизованный мир уже нашёл ответ на этот вопрос, то постсоветский мир пока что не смог. Любовь равных не менее страстна, чем любовь под звездой гендерного неравенства. Эта страсть будет иной, так как она не будет окрашена чувствами защиты и зависимости. На их место придут восхищение новизной и непредсказуемостью и радостью устроения будущего, не обремененного предустановленными ограничениями. Любящие столкнутся с другими трудностями, такими как проблемы выстраивания новых форм взаимного чувства и уравновешивания преданности другому и изобретения своего Я. Хорошая книга, базированная в правильном смысле. Жаль, правда, что большинство книг, на которые ссылается авторка, не переводились. Некоторые из них мне очень хотелось бы когда-нибудь прочесть, но, видимо, только в оригинале, а к чтению психоаналитиков и структуралистов в оригинале я ещё не готов. Поддержать. Подписаться. #литература

  5. Юра и Пацифист в Израиле. Я попытался посмотреть интервью человека, который мне неинтересен, но всё же выступил против войны и переехал в Израиль, а потому какое-то внимание уделить стоило. Как и ожидалось, но наш Пацифист не сильно отличается от прочих пацифистов, переехавших туда же. То ли кипа так мозги людям перепрограммирует, то ли изначально люди настолько лицемерные и глупые, что не способны на базовую рефлексию. Да, я посмотрел час интервью, а потом включил таймкод о Газе, и да, ничего там не было. Пацифист очевидно начал рассказывать байки про врагов вокруг (почему-то к России он этот аргумент не хочет применить), про личный опыт (ведь существует только то, что мы видим) и куда же без «ну я не военный эксперт» (но в контексте России всё-таки военный эксперт). Юра, конечно, тоже молодец. Зетников душить вопросами по каждой детали — это можно, а Пацифиста почему-то решил не напрягать. Пять минут разговора о Газе и Израиле? Серьёзно? С таким ярым противником войны и очень религиозным человеком? Там минимум час должен быть. Я понимаю, что и Юрий находится в той же суперпозиции, когда и против, но и не против войны. Но ради качественного интервью можно было бы постараться. А так, получилось какое-то самолюбование откровенно глупого человека, который всё твердит, что хочет быть полезным, но при этом, являясь одним из самых богатых людей, просто сбежал в пустыню и закрылся «железобетонными» аргументами почему ему хорошо в этой пустыне. В итоге получился очередной бесполезный пацифист, который сбежал от мира, от людей, от реальности вообще. Ну и Бог с этим Иудой (он сам так себя обозвал). Поддержать. Подписаться. #политика

  6. edited

    Кто ты по гендеру? Читая критику биологизаторства половых ролей, встретил вполне очевидные, но тем не менее контринтуитивные аргументы, которые стоило бы проговорить, учитывая, насколько в нашем восточноевропейском дискурсе боятся этой темы и сколько глупостей о gender studies сочинили правые активисты. Рубин подчеркивает культурный аспект различий между полами: Мужчины и женщины, конечно, отличаются друг от друга. Но не настолько, насколько отличаются день и ночь, небо и земля, инь и ян, жизнь и смерть. В действительности в системе природы мужчины и женщины ближе друг к другу, чем каждый из них к чему-то еще – скажем, к горам, кенгуру или кокосовым пальмам…Гендерная идентичность – далеко не выражение естественных различий. Гендерная идентичность, если она основана на противопоставлении полов друг другу, является подавлением природного сходства… Правда, что люди рождаются с определённым набором органов и с некоторыми отличиями друг от друга. Но наличие или отсутствие члена или конкретный набор хромосом не заставляют нас вести себя по-мужски или по-женски, то есть мужественно и женственно. Наше тело как раз-таки, наоборот, преобразуется под влиянием социальных практик. Женщины, чтобы выглядеть «по-женски», используют косметику, делают операции и косметологические процедуры, одеваются так, как принято одеваться женщинам. Если женщина избегает этих практик, то её называют мужланкой, пацанкой и перестают воспринимать как объект гетеросексуального желания. Следовательно, в таких парадоксах, как чрезмерное преувеличение различий посредством социальных практик вроде создания и ношения одежды и дополнений к ней в виде украшений, аксессуаров и грима, есть своя логика. Они являются частью постоянных усилий общества, направленных на поддержание социального определения гендера, усилий, необходимых именно в силу того, что логика биологии и инертная практика, ей соответствующая, не могут поддерживать гендерные категории. То же самое и с мужчинами, ведь если они повторят те же практики, что и женщины, то их назовут женственными. Не достойными мужского племени. Мужские социальные практики нацелены не на красоту, которая приписывается женщинам, а на силу: спорт, агрессия и насилие. Физическое ощущение маскулинности – вещь далеко не простая. Оно включает размеры и формы тела, привычки принимать определенное положение и делать определенные движения, наличие/отсутствие конкретных физических навыков и образ собственного тела, способ, каким оно предъявляется другим людям, и варианты их реакции на это предъявление, то, как тело ведет себя при выполнении трудовых операций и при сексуальных контактах. Все это ни в коей мере не является следствием хромосомного набора XY или даже обладания пенисом, которое с таким удовольствием обсуждается в дискуссиях о маскулинности. Физическое ощущение маскулинности вырастает из истории социальных практик в жизни каждого человека, из истории-жизни-в-обществе. Если говорить о мужчинах-гомосексуалах, то они представляются нам женственными, а гомосексуальные женщины — мужественными. Кстати, если бы наше поведение предписывалось бы природой, то транс-женщины/мужчины воспринимались бы нами соответственно их полу при рождении, но при полном преобразовании тела мы будем считывать их пол по новой форме тела. В то же время есть и еще одно отрицание. Представители каждого пола чрезвычайно отличаются между собой по росту, физической силе, выносливости, ловкости и проч. Как уже отмечалось выше, распределения внутри половых групп значительно пересекаются. Социальные практики, при которых женщины и мужчины конструируются как отличные друг от друга категории, превращают среднее различие в категориальное (например, когда говорится, что мужчины физически сильнее женщин) и тем самым отрицают основную модель различия, существующую скорее внутри полов, чем между полами. И если пол — что-то естественное, то почему мы так активно пытаемся подчеркнуть отличия между мужчинами и женщинами? Не потому ли, что мы похожи? Иначе нам не нужно было в медиа создавать образы правильных женщин и мужчин, не пришлось бы придумывать правила поведения, обряды, традиции и прочие социальные практики. Наше представление о мужчинах и женщинах создано нами и должно нами же переосмысляться для большей пользы нашему обществу. Источник: Рэйвин Коннелл «Гендер и власть. Общество, личность и гендерная политика». Поддержать. Подписаться. #литература

  7. Рубрика «Без комментариев». Противоречие между телом и развивающейся практикой – это длящийся факт в самой сексуальности. При половом акте только самый неопытный, эмоционально скованный или испуганный человек всегда следует простой телесной логике от сексуального возбуждения к завершению акта. Существуют удовольствие и напряженность в попытке замедлить непосредственную реакцию тела, изменить ритм, предаться исследованию. Можно доставить удовольствие своему партнеру или партнерше, действуя вопреки динамике своего собственного желания и подчиняя его желанию своего партнера или партнерши. Так узнаёшь о том, как живет другое тело, которое не заключает в себе твое желание или твою потребность. Так чрезвычайно сложное с точки зрения практической организации сооружение сексуальных отношений основывается на структуре напряжений и противоречий. Именно в этом смысл соединения двух людей, который отличен от механического соприкосновения двух тел. Источник: Рэйвин Коннелл «Гендер и власть. Общество, личность и гендерная политика». Поддержать. Подписаться. #литература

  8. Дота хоть и бумерская игра, но даже так кринжово наблюдать репортажи с федеральных каналов. Благо, что упомянули многонациональность команд. Было бы честнее сказать, что во многом Team Spirit (4 россиянина и украинец) победили Team Vision (тоже 4 россиянина и украинец) благодаря украинцу (Yatoro), который поймал состояние потока и тем самым играл на несколько порядков лучше. Иронично, но главный талант родом из Бучи. Представляете его лицо, когда ему говорят, что он в российской команде? Такое в Доте случается частенько, разве что в этом сезоне звёздных игроков аномально много, на мой скромный взгляд. И большая часть их из Восточной Европы, да и достижение это не российское, а восточноевропейское и отчасти казахское. Тем более что упомянутые команды релоцировались в Белград, и все мы знаем почему. Тем временем вклад российского государства в эти киберспортивные достижения отсутствует. Но присасываться к чужому успеху нашим властям ничто не мешает. Ни совесть, ни честь — их уже давно нет. Денацифицировали. Поддержать. Подписаться. #наблюдения #политика