Хлеб и Волин

«Все мои слова корабликом из мемуаров Уплывут в далекие моря» Как вам пятничная попса от Анта? Пока так. Во всяком случае, на этот год от 25/17 концертов не заявлено. Разве что на сольниках у Бранимира и Саграды возможно появление в каком-то виде. А может, и нет. https://t.me/ant_zavyalov/117

По вчерашней истории, оказывается, в «Большой книге» сделали заявление. Вот оно: «В связи с обращениями различных средств массовой информации в секретариат премии «Большая книга» относительно новоявленной анонимной окололитературной дивы, которая наконец-то познакомилась с биографией известного писателя Захара Прилепина по Википедии и высказалась в таком же анонимном Telegram-канале с 90 подписчиками, а затем удалила свой пост, сообщаем, что состав жюри – Литературной академии премии «Большая книга» опубликован на сайте премии и в этом году никаких новых членов в его состав добавлено не было. Это первое. Второе, бюллетени для голосования с нулевыми оценками не принимаются к рассмотрению и не учитываются при итоговом подсчёте голосов. А главным критерием оценки произведений в списке финалистов являются художественные достоинства текста. Напомним также, что Захар Прилепин дважды становился лауреатом премии «Большая книга»: в 2014 году за роман «Обитель» и в 2024 году за книгу «Собаки и другие люди». Остальные домыслы, появляющиеся в различных Telegram-каналах, мы не комментируем».

Забавная история. Девушка попала в состав жюри премии «Большая книга». Радостно об этом сообщила своим подписчикам. Те стали ее ласково поздравлять, нарекая легендой. Затем девушка почему-то акцентировала свое внимание на одном конкретном авторе, которого в числе прочих ей предстоит оценивать — это Захар Прилепин со своим романом «Тума». Девушка, судя по ее посту, совсем ничего до сих пор о Прилепине не знала (хорош ведь вновь избранный член жюри крупной литературной премии, а!), и потому вбила его фамилию в поисковик и перешла в «Википедию». И — кажется, едва ли не упала в обморок. Это надо же, прочитала она, Прилепин-то каков! И даже сделала скрин с частью про его донбасскую «герилью», буквально ужаснувшись от прочитанного. Ее подписчики тут же пожелали ей «не дышать» с Прилепиным «одним воздухом» и «уделать» его. То есть целую какую-то миссию водрузили на ее хрупкие, девичьи плечи. Сегодня утром про всю эту кутерьму написал сам Прилепин. А финал этой истории самый что ни на есть эпический. Спустя пару часов после всего этого девушка молча удалила свой канал.

В Москве на Кузнецком мосту открылась «Книжная лавка писателей». Там не только книжки, но и кафе, пространство для встреч и внутренний дворик, где можно почитать. Выглядит вот так.

Aquí se queda la clara, La entrañable transparencia De tu querida presencia, Comandante Che Guevara. https://t.me/sol_zemli_gruppa/353

И завершая свой дайджест выходного дня — еще одна культурная новость. На Okko вышел сериал про историю «Горбушки». Там зачем-то забрюлили Шевчука.

Еще зачем-то вчера посмотрел новый отечественный боевик «Пираты XXI века». Там в сценаристах Дарья Донцова, чтоб вы понимали. Не знаю, зачем посмотрел. И как это развидеть. Единственный за весь фильм приятный момент — это песня Артема Саграды «Иггдрасиль» в саундтреке. Мне тут же вспомнились слова Цоя о его съемках в фильме «Асса»: «Я только рад, что мне удалось в этом фильме выглядеть максимально отдельно от всего остального». Больше относительно «Пиратов» сказать в общем-то нечего.

На Wink на днях вышел сериал «Спецы». Посвящен он работе спецназа ФСБ во время противостояния с бандподпольем на Северном Кавказе. Но это такая официалка. Самое любопытное тут не совсем это. Точнее — совсем не это. Главная сюжетная линия — это та часть этого многолетнего противостояния, которая связана с назначением эмиром, так называемого Имарата Кавказ*, Доку Умарова**, и появлению в его окружении Саида Бурятского**. Создатели проекта говорят, что вещи, показанные в сериале, никогда прежде не разглашались ФСБ. Те, кто следил за событиями нулевых годов, прекрасно помнят, что из себя представляли Умаров** и Бурятский**. Последний в какой-то момент превратился едва ли не в главного «блогера-инфлюенсера» от боевиков, и его популярности в среде тех, кого он вербовал, многие торговцы воздухом сегодня могли бы только позавидовать. Он лично готовил смертников, лично вывозил их к местам будущих кровавых терактов, именно его группа причастна к подрыву «Невского экспресса» и куче всего другого страшного и кровавого. При этом ликвидация Бурятского** тогда выглядела каким-то заурядным, хотя и, безусловно, громким событием. Казалась тогда, ну, подумаешь, очередного демона заблокировали в селе и пристрелили, как собаку. Сколько таких было до него? Но Бурятский** все же был особым случаем. После ликвидации всех мало-мальски известных полевых командиров, не говоря уже о именитых, типа террористов Хоттаба, Басаева, Гелаева, Бараева и тд, — многие полагали, что бандподполье уже не сможет поднять голову и постепенно зачахнет, его остатки будут методично добиты. И вот тут появление загадочного «богослова» Александра Тихомирова**, приехавшего к Умарову**, и ставшего Саидом Бурятским** (родом он оттуда), положение вещей изменило в корне. Оттого и будет, несомненно, интересно посмотреть «Спецов», чтобы узнать, что происходило внутри спецслужб, которые годами пытались выйти на след человека, который буквально ежедневно был в интернете, в том числе на печально известном ресурсе еще одного разыскиваемого как террориста Мовлади Удугова, этакого местного Геббельса, и «наставлял» смертников, условно, в режиме онлайн. Первая серия «Спецов» произвела приятное впечатление. А к тому, что, в отличие от Голливуда, звезды первой величины в таких сериалах у нас не снимаются, я уже привык. * организация признана террористической и запрещена в РФ ** в реестре экстремистов и террористов

Из заметки в «Орловских новостях»: Новая повесть Дениса Волина начала публиковаться в литературном журнале «Новый Орел+XXI век». В сентябрьском номере журнала вышли первые несколько глав произведения. Повесть называется «Ельник», она посвящена бойцам специальной военной операции. Как сказано в аннотации к произведению, оно было написано после командировки Волина на Донбасс. Там он освещал работу наших добровольцев, в частности, — бригады «Эспаньола», которая в тот период освобождала Часов Яр. «Я видел с какой мотивацией эти ребята выполняли поставленные государством задачи. Какая атмосфера царила в их подразделении, где все они были как одна большая, сплоченная семья. К сожалению, не обошлось и без потерь. У некоторых бойцов я был на похоронах. И в какой-то момент я понял, что это важно, чтобы память о них была запечатлена не только в репортажах и журналистских хрониках, но и в художественном произведении. Верные до смерти своему отечеству, переживающему тяжелейшие испытания, они этого бесспорно заслуживают», — поделился с «ОН» Денис. Там же ссылка на сам журнал.

Я не знаю, кто ты, человек, автор этого шедевра, но тут потрясающе все. Последний русский панк Костя Ступа — чрезвычайно в своей стихии. Как сказал бы Федор Михайлович, в своем элементе. Ну надо же.

Дочитал наконец «Поповича» Шаргунова. Так вышло, что буквально следом за давнишней сенчинской повестью «Чего вы хотите?». И там, и там проза взросления. У Сенчина в морозную годину «болотных протестов», у Шаргунова, как будто в продолжение, — время «Русской весны». Любознательная Даша пыталась понять, зачем папа с мамой постоянно ходят на митинги и, прочитав однажды про нее, надолго стала ею, революцией, запуганной. А шаргуновский Лука про восстание на Донбассе узнать ничего так и не захотел. Хотя у Сенчина в повести Шаргунов то и дело пьет водку в доме Даши и спорит о будущем России, а она, четырнадцатилетняя девчушка, все это жадно впитывает, а потом — еще и гуглит. Луке же вот-вот стукнет восемнадцать, они с Дашей разные. Он живет в семье священника, и ему почти ничего нельзя: ни оливье на Новый год, ни вульгарных писателей книжек, ни даже девушку в дом привести, — не говоря уже о том, чтоб поцеловать, например. И, попав туда, на Донбасс, как бы вскользь, сбегая, он быстро и оттуда слинял — в мороз, к лошадям, к Христине, отцу Демьяну, и к первой своей, кем овладел он в пьяном бреду, безобразной женщине. Ясно и то, что в основании своем «Попович» имеет притчу о блудном сыне. Даром что и героя главного зовут именно Лука. Как сказал бы Владимир Мединский: «это библейская история». Но сочинена она так, что, читая страницу за страницей, и сам того не замечая, начинаешь в ней жить. Слишком она ламповая, теплая, — при всех известных «но», сопровождающих жизнь подростка в семье священника. И согревает, растворяясь в сознании, как душистая, пшеничная водка, опрокинутая стопкой в рот, когда пришел, отбив ботинки о коврик, с мороза в растопленную печью хату. Шаргунов, безусловно, мастерски владеет словом, а сам роман скроен в неторопливом, сдержанном темпе, который нигде не сбивается. Это проза, которой, как хорошим ужином, хочется наслаждаться долго, а расставаться с ней — мучительно грустно. Кажется, что вот-вот голод охватит снова. Но послевкусие задерживается, сюжет еще какое-то время не отпускает, а потом, неожиданно, наступает момент, когда ты понимаешь: эта история закончилась. Пусть так и будет. Лет десять назад, так вышло, я попал на открытие информационного центра госавтоинспекции. Нас там скопилось сколько-то, в крохотном совсем помещеньице, и туда зашел батюшка: шумно, забавно бася, неся за собой осень со двора. И оглядев нас, грешных и утомленных скучной презентацией, священник стал во все стороны размахивать кадилом. И, видимо, что-то не подрассчитав, в один из взмахов залепил мне этим кадилом прямо в лоб. В глазах заискрило, я схватился за голову, а он подскочил ко мне и спросил: мол, больно? Я ему говорю: неприятно. И в этот момент внезапная улыбка разлилась по его большому бородатому лицу, и он, помогая себе руками, вспорхнувшими к потолку, воскликнул: «Неприятно, братец, но божественно!». В «Поповиче» Лука переживает много неприятностей. Но, как и пристало сыну священника, бог присматривает за ним даже тогда, когда тот почти что теряет веру в него. А потом принимает его обратно: голодного, побитого, научившегося прощать и самого прощенного подростка, сделавшегося, как он о том и мечтал, мужчиной. Наверное, это тоже божественно. В каком-то смысле.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

В Орловской области сегодня увековечили память о бойцах ОМОН «Крепость» Росгвардии, которые год назад ценой собственной жизни предотвратили теракт на железной дороге. Враг заложил взрывчатку под рельсы. Хотели пустить под откос поезд. По этой «железке» ходят пассажирские «Ласточки» из Москвы в Орел. Пацаны взрывчатку нашли. Помогла им четырехлапая Агнесса. А дальше, рискуя собой, стали выполнять свой долг. Положили свои жизни, чтоб другие остались живы. На месте трагедии установлен Поклонный крест. На станции Глазуновка повесили мемориальные доски с именами Димы Астахова, Дениса Оксова и Димы Баранова. Вместе с ними здесь и их преданный товарищ — Агнесса. Вечная память.

Услышал сегодня на одной радиостанции обзор открывшейся книжной ярмарки в Гостином дворе. Дескать, ярких новинок почти нет. Ни в фикшне, ни в нон-фикшне. Так, разве что Рубанов да Подшибякин с Кувшиновой. И вообще — громких имен и релизов меньше, чем обычно. А дальше, собственно, сам обзор, где и вправду, ни громких имен, ни релизов упомянуто не было. И что-то так это произнесенное вслух ртом сообщение, — наверняка, замечательной и прелестной девушки резануло слух, что я чуть было не пропустил свой поворот. Ну то есть я понимаю, что некоторые имена, надо думать, авторам обзора претят. Возможно, им невыносимо мучительно было выговаривать их фамилии, и они сочли, что и без них не убудет. Но тогда возникает вопрос: зачем вообще было браться и артикулировать? На ММКЯ, например, запланирована презентация новой книжки Прилепина «Азбука интервенции». Есть ли в современной России писатель больше него? Да, можно по-разному к нему относиться, это уже дело вкуса, взглядов и прочих словопрений. Он в конце концов и не девка, чтоб его все любили. Но сам тот факт кто-то, что ли, всерьез способен оспорить? Я вас умоляю. Вы сходите, дорогие, к нему на презентацию 4 сентября, и сами посмотрите, сколько людей соберется его послушать. И так из года в год. Возможно даже, это будет полезным, сходить и посмотреть. Чтобы потом не распылять разного рода вздор, совершенно лишенный какой-либо связи с реальностью. В этом всегда была ваша проблема: видеть в литературе конъюнктуру, наплевав на то, что большая читающая Россия читает вовсе не тех, кого вам кажется что она читает. Иными словами, оторванными от народа, той самой глубинной нации, бывают, увы, далеко не только чиновники. Грешат тем многие, в том числе те, кому дан рот и микрофон, чтобы в него этим ртом говорить. Сходите, прошу, дорогие, прекрасные, в народ, на ярмарку. Сходите. Там, между прочим, еще будет Герман Садулаев. Это он, что ли, не яркий? Или «Я не хочу быть простым человеком» Лимонова не новинка? А может, «Топь» Троицкой ускользнула от цепкого взора, потому что там как раз все, как в том кривом зеркале, от которого лучше держаться подальше, а то мало ли что?.. Это в общем-то и не претензия вовсе, тем более к конкретному человеку. Не обижайся, мил человек. Так, просто, мысли вслух.

По мотивам фестиваля «Легенды» меня до сих пор не отпускает один вопрос. К саппортам FPG. Откуда у вас столько файеров? Вы завод, что ли, где-то собственный построили: в Серпухове или в Подольске? Где вы их столько берете? В этом году мы пришли на фест утром. Вы начали жечь. Потом вы жгли их днем: на Маваши, на Монголе Шуудан, затем на Саграде. Даже когда возле лотков с атрибутикой завалилась несчастная женщина, перебрав с алкоголем, и резко вскочила, набросившись с кулаками на двух обескураженных панков, которые просто хотели ей помочь, — где-то там, в гуще толпы, под «Горшенева», вы тоже жгли файера. В чем ваш секрет? И почему они у вас не заканчиваются? Вы, блин, десятка три файеров сожгли уже в ночи, во время выступления FPG (не говоря уже о ракетницах). Казалось бы, они должны были закончиться? Но нет же. У вас осталось их еще и на «Алису». Это как нескончаемые патроны в обойме «Беретты» Дэвида Брэдли в боевиках категории «Б». Непостижимо просто. Сами FPG, конечно, жгли не хуже своего саппорта. Пух постарел разве что внешне, внутри он все такой же свежий и безусый. Их сет больше напоминал собрание анархистов Москвы в первой четверти ХХ века: с черными знаменами, горячими головами, маршевыми песнями. Держу пари, если бы Нестор Иванович Махно вдруг не сгинул на чужбине, а, скажем, чудом угодил в креокамеру еще в Перекопе или под Ямполем, а затем, спустя сто с гаком лет, проснулся бы в VIP-ложе «Легенд» в 2026-м, то ничему в сущности не удивился бы. Только бы спросил у сидящего рядом Маваши или, например, Бранимира, чем-то вдруг, спросонья, напомнившего ему поседелого Ивана Дубового: «Товарищ, а вы, случаем, не видели, куда это запропастился Лев Задов?». А потом, довольно крякнув, сам бы пустился в пляс, подхватив древко с сажевым кумачом, где гигантскими литерами выстрижено: «Fair Play Gang». И тут же, вместе со всеми, выпалил бы: «Мы — охреневшие!». В общем, повторюсь, «Легенды» в этом году выдались на славу. Но, черт побери, вопрос с файерами по-прежнему открыт. Как так-то…

Когда ворвался шумно, сорвал овации, а потом отжал сцену. На время. Вернул потом.

Саграда сегодня расшатал стены легендарной «Горбушки». На мой взгляд, это было самое мощное выступление. Если уж не по яркости, то по важности слов, которые он произнес в своих треках, точно. О их значимости именно сейчас говорят децибелы шума, что устроила публика на его сете, количество людей, нескончаемые аплодисменты. Его музыка в сердцах этих совершенно разных слушателей сегодня точно нашла свой отклик. Ну и о чем еще стоит сказать: поддержать Саграду пришли его добрые товарищи. Зашли, так сказать, с козырей — Ант и Бранимир. Люди одной масти. В общем, было здорово.

Йоу

Фильм «Лимонов» Натальи Гугуевой, который должны были показать сегодня на «Ориджинал+ Док» сняли с фестиваля без объяснения причин. Информацию об исключении картины из программы подтвердила и сама режиссер. В программе фестиваля на время, которое было отведено для «Лимонова», уже поставили спецпоказ фильма «Пряники для ее отца, моего деда». Одного Деда заменили другим. Надо думать, тем, что послаще. Печально.

А помните был такой Сергей Сакин, он же «Спайкер»? В нулевых шумным сквозняком ворвался в большую литературу как автор романа «Больше Бена», и сразу же взял премию «Дебют». Большинство его роман, конечно же, не читали. Зато про Спайкера многие были наслышаны, даже, возможно, сами того не предполагая, и запомнили его по участию в шоу «Последний герой». Том самом где более-менее известных людей забрасывали на необитаемый остров, и они там дружили, любили, собачились в пух и прах, — словом, как могли выживали, причем так, чтобы глаз от экранов оторвать было невозможно. Иногда это у них получалось. Спайкер был как раз из тех, у кого получалось. Потом он снова пытался писать. Написал роман «Умри, старушка» и какую-то совсем уже нишевую и, кажется, совершенно незамеченную никем книжку про свое участие в шоу. А затем — Спайкер пропал. Вспомнили о нем лишь в 2018 году в связи с трагическими событиями. Тело писателя наши полицейские в лесу, неподалеку от деревни Коровино в Ярославской области, когда сошел снег. Основной версией тогда стало переохлаждение. «Может быть, замерз на морозе», — рассказывала тогда его подруга журналистам. И вскоре, когда все медиа переписали на разные лады подробности этой трагедии, о Спайкере забыли. А я вспомнил о нем вчера. Вечером включил фильм-концерт 25/17 «Русский подорожник». В самом начале Бледный там бродит по лабиринтам «Главклуба», и в какой-то момент камера выхватывает мужчину в черном деловом костюме, с усталым, каким-то даже измученным видом. Сидел, будто пианист, на ящике: галстук, белая сорочка. Это был Спайкер. Я сразу же полез гуглить, стало любопытно, чем он занимался в промежутке между книжкой, шоу и смертью, и тут выяснилось, что они с Бледным, оказывается, тесно общались, и что Спайкер долго и навалом писал про 25/17 на «Ридусе». После этого я отыскал его заметки на этом сайте и…просто провалился в них до самой глубокой ночи. Сегодня так, как писал в «Ридус» Спайкер, мало кто пишет. Он проделывал рок-н-ролл со своими текстами, или панк-рок, — такой настоящий, гаражного сорта, когда слышишь все небрежно сыгранные риффы, когда что-то постоянно свистит из динамиков, а фронтмен то и дело, будто с утра некормленый, проглатывает слова. И ты все равно испытываешь кайф от прослушивания. Да и писать-то теми бутадами, что использовал Спайкер раз за разом, сегодня невозможно, уж слишком суров закон. Но тогда это еще было возможным. И та рецензия, что он сочинил к альбому «Умереть от счастья», это похоже на что-то личное. Будто пережитое однажды, и не факт, что единожды. И не факт, что тот, кого рецензировали, тоже с тем не сталкивался. Автор о том и пишет, что иначе этого и не понять. А тем, кто, к счастью своему, не понял, а стало быть, не сталкивался — лучше и не знать вовсе. Воистину так. В том же тексте Спайкер пишет, что некоторые участники коллектива тогда перестали отвечать на звонки, письма и sms, намекая на возможное головокружение от успехов. Насчет последнего, наверняка ошибался, а может, просто троллил старинных товарищей. Это был февраль 2017-го. Меньше чем за год до того, как Спайкера не стало. Надеюсь, до того, как жизнь его окончилась, наговориться они все же успели. Спайкеру было сорок, когда его не стало. Недавно был день его рождения.