Хлеб и Волин

А помните был такой Сергей Сакин, он же «Спайкер»? В нулевых шумным сквозняком ворвался в большую литературу как автор романа «Больше Бена», и сразу же взял премию «Дебют». Большинство его роман, конечно же, не читали. Зато про Спайкера многие были наслышаны, даже, возможно, сами того не предполагая, и запомнили его по участию в шоу «Последний герой». Том самом где более-менее известных людей забрасывали на необитаемый остров, и они там дружили, любили, собачились в пух и прах, — словом, как могли выживали, причем так, чтобы глаз от экранов оторвать было невозможно. Иногда это у них получалось. Спайкер был как раз из тех, у кого получалось. Потом он снова пытался писать. Написал роман «Умри, старушка» и какую-то совсем уже нишевую и, кажется, совершенно незамеченную никем книжку про свое участие в шоу. А затем — Спайкер пропал. Вспомнили о нем лишь в 2018 году в связи с трагическими событиями. Тело писателя наши полицейские в лесу, неподалеку от деревни Коровино в Ярославской области, когда сошел снег. Основной версией тогда стало переохлаждение. «Может быть, замерз на морозе», — рассказывала тогда его подруга журналистам. И вскоре, когда все медиа переписали на разные лады подробности этой трагедии, о Спайкере забыли. А я вспомнил о нем вчера. Вечером включил фильм-концерт 25/17 «Русский подорожник». В самом начале Бледный там бродит по лабиринтам «Главклуба», и в какой-то момент камера выхватывает мужчину в черном деловом костюме, с усталым, каким-то даже измученным видом. Сидел, будто пианист, на ящике: галстук, белая сорочка. Это был Спайкер. Я сразу же полез гуглить, стало любопытно, чем он занимался в промежутке между книжкой, шоу и смертью, и тут выяснилось, что они с Бледным, оказывается, тесно общались, и что Спайкер долго и навалом писал про 25/17 на «Ридусе». После этого я отыскал его заметки на этом сайте и…просто провалился в них до самой глубокой ночи. Сегодня так, как писал в «Ридус» Спайкер, мало кто пишет. Он проделывал рок-н-ролл со своими текстами, или панк-рок, — такой настоящий, гаражного сорта, когда слышишь все небрежно сыгранные риффы, когда что-то постоянно свистит из динамиков, а фронтмен то и дело, будто с утра некормленый, проглатывает слова. И ты все равно испытываешь кайф от прослушивания. Да и писать-то теми бутадами, что использовал Спайкер раз за разом, сегодня невозможно, уж слишком суров закон. Но тогда это еще было возможным. И та рецензия, что он сочинил к альбому «Умереть от счастья», это похоже на что-то личное. Будто пережитое однажды, и не факт, что единожды. И не факт, что тот, кого рецензировали, тоже с тем не сталкивался. Автор о том и пишет, что иначе этого и не понять. А тем, кто, к счастью своему, не понял, а стало быть, не сталкивался — лучше и не знать вовсе. Воистину так. В том же тексте Спайкер пишет, что некоторые участники коллектива тогда перестали отвечать на звонки, письма и sms, намекая на возможное головокружение от успехов. Насчет последнего, наверняка ошибался, а может, просто троллил старинных товарищей. Это был февраль 2017-го. Меньше чем за год до того, как Спайкера не стало. Надеюсь, до того, как жизнь его окончилась, наговориться они все же успели. Спайкеру было сорок, когда его не стало. Недавно был день его рождения.