Клинописи не горят

К вопросу об агентности природной среды. – Доктор, на меня смотрит куча листьев! – Куча листьев не может на вас смотреть. Тем временем куча листьев где-то в Йезде:

Об эстетической агентности природной среды применительно к Курангуну (Álvarez-Mon 2014: 761):

+3

Древние лестницы и природа окрестностей. Реки не наблюдается, не сезон.

+5

Несколько крупных планов с Курангуна. Центральная панель рельефа восходит к XVII в. до н. э., боковые новоэламские, IX-VII вв. до н. э. Я бесконечно рада, что смогла воочию увидеть этот памятник. Он великолепен. Как проницательно отметил Альварес-Мон (2014: 758), Курангун с трудом поддаётся классификации. С точки зрения структуры его основные элементы – три лестницы, ведущие на прямоугольную платформу, – соответствуют принципам, характерным для (религиозной) архитектуры. Идеологические параллели подкрепляют это сравнение: во-первых, Курангун, вероятно, задумывался как святилище, служащее домом божественной чете; во-вторых, он обеспечивает зримую легитимацию общественного устройства (явленную через дарование божествами священной воды, кольца и жезла); и в-третьих, это сакральное пространство, центр общинного паломничества и поклонения. В то же время Курангун – не здание. У него нет ограждающих стен или ворот, которые де-факто отделяли бы то, что находится внутри, от того, что снаружи. Святилище представляет собой открытую сцену, высеченную в естественной скальной поверхности и вознесённую над краем утёса и речной долиной. В этом смысле его расположение и открытая экспозиция контрастируют с классическими представлениями о религиозной архитектуре, где стены и врата обеспечивают камерность ритуального действа, разграничивают сакральное и профанное, а также задают рамки для эстетического восприятия. Столь существенное структурное отличие ставит под вопрос уместность дихотомии сакрального и профанного и позволяет оценить эстетический опыт в более широком контексте. 📕 Литературные рекомендации (файлы оставлю в комментариях): 🔵 Álvarez-Mon, J. (2014). Aesthetics of the Natural Environment in the Arts of the Ancient Near East: The Elamite Rock-Cut Sanctuary of Kurangun. In B. A. Brown & M. H. Feldman (Eds.), Critical Approaches to Ancient Near Eastern Art (pp. 741-772). Boston & Berlin: Walter de Gruyter 🔵 Kaula, E. J. (2019). Elamite Community and Representation at Kurangun [Master’s thesis, Macquarie University]. Sydney: Macquarie University

+3

По дороге от Курангуна успели наведаться на Тол-е Спид, памятник в 3 км к северо-востоку. Тол-е Спид (Тол-е Сефид, «Белый холм») занимает 2 гектара и возвышается над равниной на 3-4 м. Люди жили здесь с доисторических времён до конца I тыс. до н. э., да и впоследствии недалеко ушли. Как таковое поселение кажется довольно скромным. Но посвятительная надпись дорогого нашего Шилхак-Иншушинака (ок. 1150-1120 гг. до н. э.) EKI 41A, найденная здесь среди подъёмного материала ещё в 1924-м году и сообщающая о строительстве храма, подкрепляет предположения о важном значении области в культовой жизни Эламского царства и вселяет надежду, что дальнейшее изучение телля однажды может явить нам новые тексты. 📷 Почётная роль стаффажа при разведочном шурфе, заложенном иранско-австралийской экспедицией в 2003 г., досталась Марии Назаровой и Мехди Омидфару.

Сасаниды, Сасаниды, а я маленький такой 🥹 Не удержалась, чтобы не пополнить фотосерию.

+5

Рельеф Сараб-е Бахрам близ Нурабада. На рельефе размером 2,66 м в высоту и 4 м в ширину изображена торжественная сцена аудиенции. Бахрам II (276-293) восседает в центре, опираясь на свой меч. Царя окружают четыре влиятельных сановника. Среди них идентифицируют визиря Папака (крайняя фигура слева) и верховного жреца Картира (его сосед). Это один из первых сасанидских рельефов, где правитель предстаёт лицом к зрителю, а не в профиль, как требовал более ранний канон.

My little šēdu 🌈

+4

Вдогонку предыдущему посту – не все шеду-ламассу-гопатшахи парсийских храмов одинаково изящны.

+5

Упомянув тут о скульптурах человекобыков, нельзя не вспомнить любопытный факт. В наши дни те не только служат одним из самых узнаваемых визуальных символов Древнего Востока, но и охраняют храмы огня индийских зороастрийцев. Современные приверженцы Благой Веры отождествляют своих четвероногих стражей с мифическим гопатшахом («царём-быком»), чьи основные обязанности изложены в среднеперсидском тексте «Суждения Духа разума» (в комментариях). Гопатшах, однако, изначально был прямоходящим, подобно духу кусарикку у месопотамцев и эламитов. Перенос на него иконографии и защитных функций шеду-ламассу – поздняя инновация. Что же привело шеду-ламассу-гопатшаха в Индию? Если кратко, то парсийский ренессанс. Парсы – общность зороастрийцев, чьи предки переселились в индийский регион из Ирана в VIII-X вв. Их культовое зодчество представляет собой пёстрое смешение традиций и стилей. Ориентация на ахеменидскую дворцовую архитектуру в храмовом строительстве, включая воздвижение статуй духов-защитников, – тоже поздняя инновация, получившая популярность в XIX и особенно XX в. в русле возрождения/изобретения традиции. Как бы то ни было, нововведение прижилось, благодаря чему сегодня с древневосточными стражами можно соприкоснуться не только in situ или в музейных залах, но и на пороге действующих парсийских святилищ. На фото некоторые из них.

🤨 Пятница определённо не задалась бы без сасанидского человекобыка в ленте. Попалась на глаза статья об этом красавце (во вложении). Как отмечает её автор Али Хожабри, Несомненно, что в раннесасанидский период эта статуя была создана в Бишапуре на основе ахеменидского образца из Персеполя. При этом, хотя в её основу лёг ахеменидский прототип, она несёт в себе колорит и дух своей эпохи как в технике исполнения, так и в художественных деталях и потому считается гибридным искусством. ⚫️Бишапур, III в.

+2

Культурные власти провинции наш приезд весьма воодушевил. Когда ещё представится возможность отчитаться о круглом столе с международным участием! На снимках рыцари этого самого стола. Удалось поработать с артефактами из закромов и с базой данных – в отсутствие физической коллекции и то неплохо.

+5

Археологический музей делит здание с местным Департаментом культурного наследия. Сам музей эвакуирован – залы с пустыми глазницами витрин встречают опечатанными дверьми – но во дворе комплекса обретаются базы ахеменидских колонн, сасанидская керамика и бахтиарские надгробные львы различной степени сохранности.

Охранник Университета Ясуджа ушёл на удалёнку.

+4

Виды Ясуджа. Рыбов показывают, например.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Из московских забот – на прошлой неделе доложила в ИВ РАН о халдейско-эламских связях в первой четверти VII в. до н. э. на примере судеб наследников царя Мардук-апла-иддина. Подробнее тут: https://ancient.ivran.ru/novosti?artid=224999

Этот вид из Парка Горького на Фрунзенскую набережную прекрасен!

+5

🏹 Продолжая тему городской скульптуры, поделюсь снимками памятника эпическому герою Арашу (авестийский Эрехша), установленного на тегеранской площади Ванак в июне 2025 г. Новый Араш прицеливается с высоты своих 16 метров куда старательнее Араша-лучника из дворцового комплекса Саадабад в том же Тегеране. Как гласят сказания, однажды Манучехр и Афрасиаб, правители враждебных друг другу Ирана и Турана, согласились заключить мир на условиях, что первому отойдёт участок земли шириной с выстрел из лука. Определить новые границы Иранского царства было поручено Арашу. Искусный лучник вложил в свой выстрел столько сил, что, спустив тетиву, тут же пал замертво. Однако усердие богатыря стоило затраченных усилий: его стрела, достигнув отдалённых районов Хорасана, приумножила иранские владения «на сорок дней пути». 📜 Авеста, Тиштар-яшт: 37-38 (пер. И. М. Стеблин-Каменского): Звезде блестящей Тиштрии Помолимся счастливой, Стремительной, проворной, Летящей так же быстро На море Ворукаша, Как та стрела небесная, Что выпустил Эрехша, Стрелок из арьев лучший, Горы от Арьяхшута До Хванавант-горы; Тогда её направил Творец Ахура Мазда, Бессмертные святые И сам могучий Митра, Чьи пастбища просторны, Ей проложили путь; За ней летели следом Высокая, благая, Божественная Аши, А рядом с ней Богатство На колеснице быстрой, Пока не долетела До Хванавант-горы, Пока не опустилась Стрела на Хванавант.

+1

Памятник Ариобарзану, сатрапу Парсы и одному из полководцев Дария III, на одноимённой площади в Ясудже. От Ясуджа рукой подать до Персидских ворот, места, где в 330 г. до н. э. войско под началом Ариобарзана сошлось в бою с силами Александра Македонского.