Синема Рутин

Против течения: «Броненосец “Потемкин”» возвращается на экраны С 29 января в прокате можно посмотреть «Броненосец “Потемкин”» Сергея Эйзенштейна. Фильм повторно выпущен на экраны силами кинокомпании К24 и приурочен к 100-летнему юбилею картины. В насыщенную биографию режиссера и тонкости производства легендарной ленты погрузился Никита Гриньков — в поисках ответов на многочисленные вопросы он обратился к ведущим исследователям и кинодеятелям. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/protiv-techeniya

В последние годы кино переживает парадокс: с одной стороны, технические возможности позволяют создавать фильмы любой сложности и масштаба, с другой — студии и продюсеры предпочитают безопасный путь, избегая риска и провокации. В результате на экранах чаще всего оказываются картины, которые развлекают, но редко заставляют задуматься или испытывать настоящие эмоции. О том, как современный кинематограф продолжает искать свои границы на примере последней работы Раду Жуде, рассказывает Евгений Ваганов. В современном мире не хватает картин, способных бросить зрителю настоящий вызов. Кино стало более безопасным: студии боятся рисковать, а режиссеры сталкиваются с невозможностью реализовать самые смелые проекты. Но порой все же появляются фильмы, выводящие из зоны комфорта. Вышедший летом «Дракула» Люка Бессона сюжетно больше похож на «Парфюмера» Патрика Зюскинда, чем на экранизацию Брэма Стокера. От «Дракулы» Раду Жуде веет духом «Декамерона» Джованни Боккаччо. Фильм состоит из множества отдельных новелл, длина которых варьируется от нескольких минут до почти часа, полных интимности, скабрезных шуток и иногда насилия. У Боккаччо мир погибал от чумы, у Жуде — от нейросетей, и у обоих, если и не спасти, то облегчить страдания способна любовь: к ближнему, к своей стране, к ее наследию. Третья за прошедший год интерация «Дракулы» откровенно высмеивает тиражирование образа главного кровопийца в массовой культуре. Почти в каждой новелле представлена своя версия графа: сделанная нейросетью, управляющая предприятием на пару с C3PO, снимающая неловкие видео для TikTok. Достается и прошлым экранизациям Стокера: фильм Мурнау превращается в рекламу порносайта, а работа Фрэнсиса Форда Копполы — в набор уродливых картинок. И лишь один из множества Дракул выведен с симпатией: дядя Санду — актер дешевого шоу, вынужденный каждый вечер унижаться на потеху иностранным туристам. «Дракула» Раду Жуде способен оскорбить сразу всех: левых и правых, милитаристов и пацифистов, поклонников Чарли Чаплина и «Звездных войн». Одних зрителей покоробит использование нейросетей, других — шутки про актуальные военные конфликты, а третьих — эмоциональные горки, доходящие порой до абсурда, как в новелле про водителя и колхозницу, пародирующую все истории любви разом. Но за всем безумством скрывается одна простая идея: Румыния — это не только Дракула. Это и века истории, и богатое культурное наследие. В конце концов — это люди, со своими радостями и горестями. Значительная часть культурных или исторических отсылок хотя бы в паре предложений объясняется: из диалога между Санду и его спутницей можно узнать, почему раньше многие румынские деревни имели смешные названия, а одна из новелл дает представление о творчестве писателя Иона Крянгэ. Но примерное знание истории Румынии или хотя бы «Декамерона» способно облегчить точку входа. Фильм напоминает чудовище Франкенштейна, о чем прямо говорит один из персонажей «Дракулы» — регулярно ломающий четвертую стену режиссер-неудачник. Он сшит из разных лоскутов, которые, с одной стороны, не могут существовать друг без друга, но и в то же время работают и в качестве отдельных зарисовок. Он одновременно уродливый и притягательный, смешной и меланхоличный, болезненный и максимально честный со своим зрителем. Под конец жизни Джованни Боккаччо отрекся от «Декамерона», называя его постыдной ошибкой молодости. Спустя 600 лет от экранизации произведения дистанцировался уже другой великий итальянец: Пьер Паоло Пазолини считал ее излишне коммерческой работой. Останется ли Жуде верен «Дракуле» или через пару десятков лет будет вспоминать с сожалением — покажет время. #рутинныезаметки #евгенийваганов

Мечтающие монстры и прагматичные обыватели. Рецензия на фильм Би Ганя «Воскрешение» На прошедшем в мае Каннском кинофестивале «Воскрешение» — новая работа китайского режиссера Би Ганя — претендовало на Гран-при, но в итоге ограничилось специальным призом жюри. Это решение кажется вполне логичным: фильм вряд ли рассчитан на массового зрителя, но для тех, кто любит медленное, созерцательное кино, он может стать настоящим открытием. Сюжет здесь существует скорее в виде ощущений, чем в виде последовательной истории — «Воскрешение» устроено как сон, в котором размыты границы времени, пространства и причинно-следственных связей. Картина не столько рассказывает, сколько погружает, предлагая зрителю самому нащупывать смысл и ритм происходящего. О том, как читать кино Би Ганя и почему его фильмы важно воспринимать именно на уровне чувств и ассоциаций, подробно рассказывает Андрей Волков. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/mechtayushchiye-monstry-i-pragmatichnyye-obyvateli

22 января в прокат выходит отреставрированная версия фильма Такаси Миике «Кинопроба». О жанровой структуре и скрытых смыслах картины размышляет кинокритик Даниил Ляхович. «Кинопроба» начинается как неторопливая мелодрама, исследующая феномен одиночества и социального давления, которое толкает главного героя жениться второй раз. «Вся Япония одинока», — говорит главный герой. Поначалу зритель видит мир тотально одиноких людей в большом городе. Это подчеркивается с помощью холодной, отстраненной камеры, часто статичной, часто снимающей общими планами. Одинок не только Аояма, но и понравившаяся ему девушка Асами. О своих родителях она говорит, что не близка с ними, а также признается, как тяжело ей жить одной. По этим деталям видно, как легко человеку потеряться в большом городе, легко, говоря словами античного философа Протагора, прожить незаметно. Люди в мегаполисе — просто функции, один с легкостью заменяет другого. Против этого порядка восстает Асами, не желая быть «одной из». Она страстно стремится к уникальности, единственности. На этом пути девушка не останавливается ни перед чем. Из меланхоличной мелодрамы «Кинопроба» резко переходит в напряженный психологический триллер, а затем и вовсе в боди-хоррор. Смена жанров подчеркивает нарастание атмосферы безумия. Первоначальный интерес Аоямы к девушке сменяется слепой страстью, жаждой иметь идеальную жену. Загвоздка заключается в том, что герой влюблен в идеальный образ девушки, а не в ее настоящую личность. Таким образом, жанровая смесь нужна Такаси Миике, чтобы высказаться о том, какую роль играет женщина в современном японском обществе. Темное прошлое Асами, ее внезапно вскрывшаяся страсть к насилию — это реакция на циничное и функциональное ее использование в мире мужчин. Девушка нужна Аоями только как сексуальный объект и образ идеальной жены. Мужчина говорит об Асами, что она «красивая, воспитанная, послушная». Это подчеркивает, что в патриархальном японском обществе женщина — это набор характеристик, для того чтобы выгодно выдать себя замуж. Асами решительно восстает против этой, предписанной социумом, роли. В разгар пыток над главным героем она говорит: «Вам нужен только секс, все вы одинаковые». Через насилие девушка утверждает свое экзистенциальное право быть человеком, личностью, а не набором опций для употребления мужчинами. Вполне феминистский посыл. Жанровый микс хорошо работает и на высказывание о природе кинематографа. В финале фильма Асами говорит: «Я была героиней, а стала настоящей» — это про подлинность, самостийность. С самой завязки Миике последовательно обнажает лживые конвенции, на которых зиждется кинематограф. Кинопробы — это фикция, дымовая завеса под прикрытием желания найти жену. Претендентки на главную роль демонстрируют свои тела, поют, танцуют — все ради единственной цели развлечь двух мужчин среднего возраста. Режиссер показывает, как кино хладнокровно использует людей, рождая стереотипные образы. Фабрика грез не интересуется личностью человека, важны только внешние данные и набор опций, чтобы сыграть роль «послушной жены». Стать настоящей для Асами означает обрести внешнюю и внутреннюю свободу от социальных стереотипов и навязанных ролей. Однако, с точки зрения режиссера, это возможно только через насилие. «Слова порождают ложь, а боли можно верить», — афористично заключает Асами. В патриархальном мире, где за фасадом филистерского спонойствия скрывается гнойник насилия, — только боль становится единственным мерилом правды. #рутинныезаметки #даниилляхович

После шестилетнего молчания Джим Джармуш возвращается в кино: о его новой семейной саге «Отец, мать, сестра, брат», взявшей главный приз Венецианского фестиваля и вышедшей в прокат 1 января, рассказывает Настя Меловская. Семья – это разговоры о погоде и капающей из крана воде, о мебели и одежде, потому что за рамки формальности не выйти, а коммуникация родителей и их взрослых детей напоминает обмен сухими фактами. «У меня все в порядке», - говорят герои, но Джим Джармуш напоминает, что это вовсе не так. В своем кинотриптихе, действие которого разворачивается в Париже, Дублине и Нью-Йорке, режиссер размышляет о времени, памяти и невозможности полностью понять даже самых близких людей. Джармуш остается верен себе: фиксирует состояние общего отчуждения и выбирает отстранение, предлагая взглянуть на ситуации в трех семьях со стороны. Если «Выживут только любовники» говорили о вечности искусства, а «Патерсон» — о красоте момента, то здесь главным оказывается вопрос, остаются ли люди родными, если их больше не связывает ничего, кроме общего прошлого. Кровные узы нельзя разорвать, но при этом они не гарантируют взаимопонимания. Герои знают, что невозможность вернуться назад делает каждый момент встреч бесценным, даже если эти встречи наполнены неловкостью. Добиться прощения реально, но Джармуш не дает четкого ответа, будет ли оно следствием внутренней работы или побочным эффектом времени, которое стирает остроту боли. «Отец, мать, сестра, брат» становится целой онтологией повседневности, вмещая в себя как иронию и полутона периода «Кофе и сигарет», так сентиментальную эстетику последних лет. Режиссер осознанно замедляется: концентрируясь на недосказанности между отцом и его взрослыми детьми, на неосязаемом противостоянии матери и дочерей, и в итоге – на светлой печали утраты. Герои Джармуша всегда были «чужаками» в среде, и в новом фильме они чувствуют то же самое, хотя, казалось бы, речь идет о родственных отношениях. Камера Фредерика Элма и Йорика Ле Со не подглядывает, а просто наблюдает в чеховской манере, пока во время пустых разговоров трескается то, что было названо «семьей». Молчание оказывается информативнее любых слов. Так и оказывается, что самая большая драма может развернуться в пространстве между двумя глотками чая. #рутинныезаметки #настямеловская

Уже в это воскресенье в Москве, 25 января, в 17:00 состоится первая встреча в рамках киноклуба «Синема Рутин» в шоуруме издательства «Ad Marginem», где мы покажем и обсудим фильм «Сны поездов»! Картина Клинта Бентли к концу 2025-го возглавила подборки лучших кинолент уходящего года. «Сны поездов» — неспешная драма, в основе которой лежит одноименная повесть Дениса Джонсона, о маленьком человеке, лесорубе Роберте Грэйньере (Джоэл Эдгертон), родившемся на стыке веков в стремительно меняющемся индустриальном мире. Сезонные работы и недолгие встречи с любимыми — женой Глэдис (Фелисити Джонс) и малышкой-дочкой — выстраиваются в счастливую рутину героя до тех пор, пока семью не застает большое горе. Поговорим об отношениях человека и природы, рассмотрим картину с теологической точки зрения, а также порассуждаем о смысле названия. Фильм представят и обсудят со зрителями команда «Синема Рутин» — кинокритик, линейный продюсер Premier Марика Ананидзе, историк, киновед, автор канала «Тарковские ворота» Ксения Макарова и культуролог, магистр философского факультета МГУ Лиза Владимирская. Место: Ad Marginem Warehouse, Переведеновский переулок, 18, стр. 3, 1 этаж Вход свободный по регистрации

Приглашаем 21 января в 19:00 на презентацию нового выпуска журнала «Синема Рутин» в пространстве Cg+ в Нижнем Новгороде. Главный редактор Ная Гусева представит выпуск, посвященный теме памяти и ее роли в кинематографе. Обсудим, как прошлое возвращается через экран, какие истории остаются незамеченными и почему кино становится пространством, где общество ведет диалог само с собой. Место: студия Cg+, Нижний Новгород, Большая Покровская, 20Б Вход свободный, по записи в комментах в канале Cg+

Премьера в камерном онлайн-кинотеатре «Наш экран»! «Весна желания» Реж. Иван Гут Мелодрама, 18 мин. Девушка выбирает между парнем из богатой семьи, сделавшим ей предложение, и обычным пацаном с района, с которым она чувствует себя свободной. Ссылка на фильм — https://cinemaroutine.ru/vesna-zhelaniya #нашэкран

Тимоти Шаламе забрал «Золотой Глобус» — кажется, наш дорогой мальчик совсем вырос. Одновременно с этим 15 января в российский прокат выйдет фильм другого повзрослевшего кинематографиста — «Марти Великолепный» одного из братьев Сэфди, которые решили снимать кино раздельно. О том, каким получился самостоятельный опыт, рассказывает Ная Гусева. «Марти Великолепный» Джоша Сэфди — неугомонный и бескомпромиссный, прямо как его создатель. В картине, созданной без участия своего брата Бенни, Джош наконец-то занимается любимым делом — мифологизацией знаковых для американской истории фигур. Выбор пал на Марти Рейсмана — нью-йоркского хулигана и чемпиона настольного тенниса. И хотя фильм не обещает добуквенной биографии, ключевые характеристики Рейсмана считываются сразу же. Однако «Марти Великолепный» гораздо больше красуется, нежели по-настоящему играет. Сэфди делает ставку на бешеный ритм, заставляя зрителя чувствовать себя крапленым шариком на игровом поле. Такой же броской была рекламная кампания фильма: чего стоит запущенный в небо дирижабль. Самоуверенного вида недостаточно, чтобы убедить зрителя — некоторые линии, и без того прочерченные поверхностно, повисают в воздухе, не получая развития. Сэфди, словно акула, боится остановиться — ведь тогда жизнь фильма внезапно оборвется. Напрасно: гораздо интереснее было бы погрузиться во внутренние миры самого Марти, его возлюбленной в исполнении невероятной Одессы Адлон, и даже криминального авторитета — его роль исполнил Абель Феррара. Насыщенная среда, с ее яркими огнями большого города и ритмичной музыкой, в какой-то момент начинает подменять собой развитие сюжета. «Марти Великолепный» остается фильмом-порывом: Сэфди по-прежнему виртуозно чувствует ритм города и умеет превращать биографию в миф, однако за внешним азартом и демонстративной бравадой теряется то хрупкое напряжение, которое делает персонажей живыми. Несомненно, этот фильм — размашистый шаг вперед в карьере Джоша, но одновременно — симптом того, как легко стиль может начать подменять собой содержание. #рутинныезаметки #наягусева

+2

Что посмотреть на новогодних каникулах 🔥 Длинные выходные постепенно замедляют ритм жизни — появляется время, когда можно никуда не спешить: неторопливо чистить мандарины, ходить по дому в пижаме и включать атмосферные зимние фильмы. Такие беззаботные дни случаются нечасто, поэтому январские каникулы особенно располагают к тихому, домашнему отдыху. Совместно с основателем журнала о кинематографе «Синема Рутин» Владимиром Митрофановым подготовили подборку фильмов с зимним настроением ❤️

Прощай, 2025: редакция советует фильмы уходящего года Независимые инди-проекты, масштабные студийные картины, дебютные и мастеровитые фильмы — в каждой из категорий в этом году синефилы смогли найти своего любимца. Впереди — январские праздники, а значит самое время вспомнить, каким был этот кинематографический год и о чем пытались говорить со зрителем режиссеры. Редакция журнала «Синема Рутин» собрала подборку ключевых тайтлов, на которые вам стоит обратить внимание. Поздравляем с наступающим и желаем приятного просмотра! Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/proshchay-2025

Поиски смыслов: «Элегии» Александра Сокурова Легко отследить мысль режиссера в серии фильмов с единым главным героем и конфликтом. Задачкой посложнее становится, когда автор предлагает тему цикла, но рассеивает внимание на несоотнесенные вопросы бытия. Мы решили посмотреть «Элегии» Сокурова и изучить непрекращающийся поиск истинных смыслов в фильмах, напоминающих пропитанную грустью рефлексию. О меланхоличном диалоге Александра Сокурова рассказывает Сергей Разумовский. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/poiski-smyslov

2025-й год подходит к концу! Для нашего журнала он оказался поворотным — во многом потому, что после небольшого перерыва вышел пятый выпуск «Синема Рутин». Если вы из тех, кто готовит подарки на последней неделе декабря, это ваш знак: мы принимаем заказы на журнал до 28 декабря, а после уходим в небольшой новогодний отпуск. Чтобы оформить заказ, напишите нашему менеджеру — и ожидайте свой выпуск: @anastaciamenshikovaa

Невыносимая легкость бытия в кино Киры Муратовой Кино Киры Георгиевны Муратовой — авторское: кино именно муратовское и ничье другое. Авторское — как произведения Ахматовой, Толстого или Вулф. О невыносимой легкости и жестокой честности кино Киры Муратовой, где человек рассматривается без утешительных иллюзий, а мир предстает в состоянии вечного распада, рассказывает Иван Ступин. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/nevynosimaya-legkost-bytiya-v-kino-kiry-muratovoy

Премьера в камерном онлайн-кинотеатре «Наш экран»! «Зима, весна, лето, осень... и снова зима» Реж. Ильдар Шангараев Драма, 18 мин. Ксюше тринадцать, она пытается разобраться в отношениях с отцом и миром, но и отец, и мир вокруг стремительно меняются. Ссылка на фильм — https://cinemaroutine.ru/zima-vesna-leto-osen-i-snova-zima #нашэкран

Портрет сержанта Одзу: от военного опыта к поэтике повседневности 12 декабря — дата двойная: в этот день Ясудзиро Одзу родился и ушел из жизни в 60 лет. Про его кино пишут толстые книги, регулярно цитируют и признаются в любви. Но одна часть биографии режиссера часто остается в тени — война, которую он прошел. В этом тексте Максим Матвиенко пробует приблизиться к Одзу заново, чтобы увидеть, как военный опыт вплетается в его тихие и мирные фильмы. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/portret-serzhanta-odzu

Немецкая драма «Звук падения» (2025), портрет девичьего взросления на ферме в Саксонии, получила в Каннах приз жюри. Вероятно, за смелость формы. Режиссерка Маша Шилински исследует мысли и чувства девочек в начале ХХ-го века, вскоре после Второй мировой, во время Холодной войны и в наши дни. О том, как драма становится поводом поговорить об универсальном опыте социализации девочек, рассуждает автор телеграм-канала «Алена Смотрит» Алена Радикова. Шилински открывает картину с наблюдения за одноногой девушкой, шагающей на костылях по второму этажу дома. В следующем кадре выясняется, что вторая нога спрятана под платьем: героиня здорова, но хочет понять, как ощущается жизнь для ее дяди-инвалида. Режиссерка вернется к этому приему еще не раз: девушки будут занимать позицию своего объекта исследования, стремясь почувствовать его боль. Подражание здесь крепко связано с телесностью: одна из героинь замечает, как невольно перенимает манеризмы и интонации новой подружки. В поэтичном войсовере (от англ. voice over — «закадровый голос». — прим. ред.) она признается, что тело не позволяет ей «вновь стать собой», и силится понять, какой ее видит отец, чтобы правильно сыграть отведенную ей роль дочери. На уровне киноязыка «Звук падения» развивает идеи Лоры Малви о взгляде — женском и мужском — и о том, как камера конструирует субъект и объект. Шилински отдает девочкам право наблюдать первыми: камера постоянно подглядывает сквозь замочную скважину или щель между досками, занимая субъективную вуайеристическую позицию, пытаясь усмотреть глазами героинь что-то скрытое. Юные девочки боятся исчезнуть из чужого восприятия, и отсутствие взгляда ранит их физически и эмоционально: оставшись наедине слишком надолго, одна из героинь сталкивается с деструктивными мыслями. Но с наступлением пубертата роли меняются, и девушки начинают чувствовать свою объектность: о ней напоминают мужчины, пристально изучающие их тело. Пытаясь описать связь между смотрящим и рассматриваемым, Шилински позволяет героиням отнестись к ней по-разному. 13-летняя Ленка, впервые столкнувшись с объективизирующим вниманием к своему телу, чувствует за это стыд. 16-летняя Ангелика, поневоле более раскрепощенная, находит в этом извращенную форму контроля: ощущая на себе взгляд и игнорируя его, она сама незаметно «подсматривает» за теми, кто ее изучает. А героини начала ХХ века, жестко ограниченные социальными нормами, и вовсе претерпевают окончательное превращение в объект: в неурожайный год отец буквально меняет свою дочь на зерно. Позитивного выхода Шилински не находит, и ее героини исчезают из семейной памяти, оставаясь только в памяти личной. Режиссерка избегает стройного нарратива, почти не проясняет семейные отношения между героинями и связывает истории интерьером комнат, повторяющимися образами и звуками: тревожными низкими нотами, гулом воды в ушах, потрескиванием костра и шуршанием виниловой пластинки на фоне. Камера не замирает на месте слишком надолго, выхватывает детали и внимательно следит за своими героинями — настолько, что они чувствуют наш взгляд и смотрят в ответ. Девушки в разных эпохах ломают четвертую стену, рассуждая вслух о телесности, ощущении счастья и женской субъектности. Такая прямота может показаться пафосной, но в их мире некому отвечать на подобные вопросы — мысли заглушают разговоры о бытовых делах, удобные и безопасные. Только и остается, что вглядываться вдаль и надеяться, что когда-нибудь кто-то поймет и услышит. 14 декабря в Ельцин Центре в Екатеринбурге пройдет показ и обсуждение с редактором журнала Наей Гусевой — билеты приобретайте здесь. #рутинныезаметки #аленарадикова

В это воскресенье в Екатеринбурге, 14 декабря, в 16:00 в книжном магазине «Пиотровский» состоится презентация нового выпуска журнала «Синема Рутин»! Новый, пятый номер журнала посвящен теме памяти — личной, коллективной, культурной. В центре внимания — то, как общество вспоминает и забывает, какие истории остаются в тени и что происходит, когда прошлое возвращается через кино. Выпуск стремится начать честный разговор о травмах и потерях, которые формируют настоящее. Фильмы рассматриваются как хранилища следов — тех, что невозможно стереть, — и как пространство, где страна ведет диалог сама с собой. От послевоенных лет до наших дней, от архивных кадров до новых авторских высказываний — номер исследует, как кинематограф сохраняет память и помогает ей не исчезнуть. О выпуске расскажет главный редактор журнала Ная Гусева. Вход свободный, по предварительной регистрации.

+2

Двухтысячные годы стали для российского кинематографа периодом поиска новых смыслов: на экраны вышли фильмы, которые быстро завоевали признание критиков, зритель вернулся в кинозалы, а в отечественном кинопрокате наметился подъем. Об эмблематических фильмах нулевых рассказывает Настя Меловская. «Стиляги» — «фильм-праздник», ставший культовым российским мюзиклом, выходит в повторный прокат 11 декабря. На спецпоказе в «Иллюзионе» 11 декабря Ная Гусева представит картину и обсудит ее со зрителями.

Андрей Серов в сентябре побывал на премьере «Метода исключения» в Сеуле, а еще недавно сам прошел через неприятную процедуру по поиску новой работы, поэтому больше других ждал официальную премьеру нового фильма Пак Чхан-ука в России. Свернув экселевские таблицы и зарядившись американо из офисной кофемашины, Андрей рассказывает о новой картине южнокорейского классика. Увольнение — это неприятно. Поиск новой работы — эмоционально тяжелый процесс. Особенно когда на тебе множество обязательств: жена, дети, большой дом, автомобиль, собаки и даже подписка на Netflix. Еще больше усложняет задачу возраст: чем ты старше, тем ниже твоя мобильность и адаптивность. Особенно у поколения 386 — тех, кто прошел через студенческие протесты за демократизацию Южной Кореи и застал быстрый экономический рост страны, более известный как «чудо на реке Ханган». Поэтому для корейцев «увольнение — это как удар палача, который лишает тебя головы», — восклицает Ю Ман-су (Ли Бен-хон), главный герой нового фильма Пак Чхан-ука «Метод исключения», в попытке защитить своих подчиненных перед зарубежным руководством. Он отдал бумажному делу 25 лет своей жизни, но попал под сокращение и был бесславно уволен вместе с большинством своих коллег. Ман-су обещает быстро найти работу, однако проходит больше года, прежде чем его приглашают на собеседование. Тем не менее закрыть вакансию сразу не получится: на нее претендует еще несколько более серьезных кандидатов, что толкает главного героя на решительные действия. Важно отметить, что последняя работа Пак Чхан-ука основана не на оригинальном сценарии, а на романе «Топор» американского писателя Дональда Э. Уэстлейка. Роман Уэстлейка был экранизирован в 2005 году Коста-Гаврасом и назывался «Нож гильотины». Пак Чхан-ук же избегает подобных колюще-режущих названий: с корейского 어쩔수가없다 переводится на русский как «ничего уже не поделать» или «иного выхода нет», что емко характеризует саму суть капитализма. После увольнения Ман-су вынужден работать грузчиком на складе и терпеть унизительные отказы на собеседованиях. Про высокую конкурентность, начиная со школьной скамьи до офисного кресла, и токсичность корейского общества сказано уже многое. Когда на твое место претендует сразу десяток человек, то потеряв работу однажды, достичь прежнего уровня дохода становится нетривиальной задачей. Именно отношение общества к занятому низкоквалифицированной работой Ман-су вместе с отказом от привычных для среднего класса благ и осознание своей мужской неполноценности предопределяют его дальнейшие поступки. Вместо того чтобы использовать свободное время ради налаживания отношений внутри семьи, Ман-су берет в руки пистолет. Для него лучшим способом решить все проблемы становится борьба за рабочее место. Трагедия заключается не в том, что главный герой пытается устранить конкурентов довольно радикальным способом, а в том, что сражаться ему приходится против таких же бедолаг, глубоко разочарованных и тихо спивающихся либо от отсутствия работы, либо, наоборот, от вечных переработок. Лишнее напоминание о том, что наличие хорошей и престижной работы не делает тебя счастливее остальных. «Метод исключения», преступно проигнорированный на Венецианском кинофестивале, вызывает много эмоций. Ли Бен-хон снова демонстрирует, что он — один из главных актеров поколения, а Пак Чхан-ук доказывает, что после сериала «Сочувствующий» (2024) совсем не растерял режиссерскую форму. Виртуозный монтаж, привычная игра с балансом для Южной Кореи, где смешное и трагичное держат между собой равновесие, заслоняя пугающую действительность, вызывают искреннее восхищение. Концовка фильма в полной мере претендует на место в истории кино: Пак Чхан-ук недвусмысленно намекает, что ожидает будущее поколение «сарариманов». Так как человеческое несовершенство, за которым мы наблюдали на протяжении всего фильма, требует оптимизации. Корейцы точно знают толк в машинах и автоматизированных механизмах. #рутинныезаметки #андрейсеров