Синема Рутин

+4

Это нам надо: листаем книгу о фильме «Космос засыпает» с Марком Эйдельштейном в главной роли (внутри сценарий, эксклюзивные кадры и интервью режиссера) По сюжету магической драмы талантливому студенту Паше (Марк Эйдельштейн) после смерти отца приходится забыть о планах стать инженером-ракетостроителем и вернуться в родной поселок Шойна на берегу Белого моря. Здесь его ждут тяжелые испытания: мать в глубокой депрессии (Дарья Екамасова) и песчаные дюны, поглощающие дома. Паше нужно сделать выбор между амбициями и родным домом, попутно справляясь с пустыней, которая буквально засыпает жизнь героев. В книге от независимого журнала о кино «Синема Рутин» – сценарий Артема Мамыкина, его рассказы о съемках и фото с бэкстейджа: работа актеров и группы, моменты обсуждения процесса, обстановка на площадке. Владимир Митрофанов, основатель «Синема Рутин»: Сцены показаны в трех состояниях: сценарный текст, работа на площадке и финальный кадр из фильма. Это дает возможность проследить, как сценарий трансформируется в финальное изображение. Читатель видит, что сценарий – не застывшая форма, а динамичная структура: некоторые диалоги сокращаются или изымаются вовсе, а визуальные решения иногда заменяют целые страницы текста. Именно это позволяет воспринимать сценарий не как завершенное произведение, а как фундамент. В разделе «Интервью» – разговор с Артемом Мамыкиным о том, как появилась идея картины, и непростом пути от замысла до воплощения. Автор рассказывает, что одним из источников вдохновения стал для него документальный фильм о Шойне «Между небом и песком». Увидев его, режиссер сразу погрузился в изучение места (где «как будто уже существует готовое кино») с нереальными пейзажами и падающими рядом ракетами (иногда с драматичными последствиями). Особое внимание уделили экспедиции в Шойну на этапе подготовки к съемкам и внутренней кухне проекта: Задача была добиться максимально сухого изображения – такого, чтобы песок буквально ощущался физически, будто он шкрябает по экрану. <...> Нам хотелось как будто усыпить человека этой средой, засыпать его Шойной, ее вязкостью и ощущением тупика. И, судя по реакции, это действительно сработало. Просто многие воспринимают это как недостаток фильма, не понимая, что именно такой эффект и был задуман с самого начала. Вся визуальная концепция строилась вокруг того, чтобы зритель почти физически почувствовал состояние героя: ватные ноги, невозможность нормально идти по песку, отсутствие энергии и желания что-либо делать. И над всем этим – бесконечный песок, который продолжает сыпаться сверху. Нам очень хотелось снимать на маяке – он казался идеальной локацией: невероятно фактурный, красивый и почти мифический. <...> Проблема была в том, что он принадлежит Министерству обороны, а значит, чтобы попасть внутрь, нужно пройти целую бюрократическую одиссею и каким-то образом дойти до генерала, который имеет право подписать разрешение. Каким-то чудом ребята действительно это сделали. <...> Отдельная история была с ключом. Он хранился у смотрителя северных маяков, который живет в Северодвинске. В какой-то момент он вместе с дочкой отправился по морю в Шойну, чтобы передать нам этот ключ. В итоге его дочь радостно сфотографировалась с Марком, а сам смотритель торжественно вручил нам ключ на веревочке – и мы наконец получили локацию, от которой уже почти успели отказаться. ♥️ VK | MAX | САЙТ

Киноведы Александр Гвоздев и Богдан Шимохин написали книгу о том, что человечество живет внутри экранов, мониторов, дисплеев и иных источников медиа — и выбраться за их пределы не так уж просто. Публикуем фрагмент, посвященный тому, как кинематограф на протяжении XX века представлял ожившую технику и почему новейшие эксперименты с оцифровкой сознания выглядят так, будто их уже когда-то где-то показывали. https://gorky.media/fragments/gospodin-robot

Разговор о фильме возможен без упоминания площадки, где он был показан — достаточно анализа киноязыка, монтажных решений, формирующих смысловую канву, погружения в историю и обстоятельства рождения ленты. Но разговор о кинематографе, захватывая более широкий, феноменологический контекст, затруднителен без слов о месте — кинотеатре, опыте одновременно персональном и коллективном, способным ввести в транс. О пребывании в кинозале и образовании качественно новых отношений между картиной и зрителем размышляет кинокритик Анастасия Куницына. Кинематограф на момент зарождения не сразу обзавелся специально отведенными для просмотра местами: поначалу это были кафе, театры, уличные ярмарки. Эти площадки изначально создавались не для кино, а заимствовались у других форм досуга, и кинематограф встраивался в уже существующую социальную логику. В США конца XIX – начала XX века ситуация была схожая: публику радовали новым «волшебным» изобретением в салонах и мюзик-холлах, что раскрывало основную функцию кино того времени — развлекательную. В самостоятельное искусство кинематограф сформируется позже, а пока короткие ленты братьев Люмьеров или фантасмагорические картины Жоржа Мельеса воспринимались как трюкачество, а не полноценное произведение со своими механизмами повествования. В 1904 году американец Джордж Хейл предпринимает попытку разнообразить просмотр, и так появляется аттракцион «Тур Хейла»: зрителей сажали в помещение, оформленное как салон-вагон железной дороги, со скамьями, поручнями и проводником, проверяющим «билеты». В передней части зала находился экран, на котором проецировались фильмы, снятые с движущегося поезда — phantom rides, — что добавляло действию иммерсивности. Кино как форма досуга усложняется, человека помещают в закрытое, специально приспособленное для просмотра место, где он физически «проживает» иллюзию путешествия, остается один на один с фильмом, который фиксирует реальность и все еще лишен сюжетного напряжения. Несмотря на «эффект присутствия», аттракцион быстро утратил популярность — к началу 1910-х комнаты Хейла начали исчезать из-за ограниченности репертуара. Сюжетных кинолент становилось все больше: фильмы Дэвида Уорка Гриффита, вестерны, комедии, мелодрамы — появляется необходимость в специально отведенном для просмотра месте, рассчитанном на более продолжительные сеансы. Главным конкурентом «Туров Хейла» выступили никельодеоны — переоборудованные магазины с характерной вывеской, где показывали фильмы за пять центов («никель» – монета в пять центов, «одеон» — место для представлений). Одним из первых таких мест стал зал в промышленном Питтсбурге, открытый в 1905 году Джоном П. Харрисом, и уже к 1910-му году никельодеоны заполонили страну. Их отличала доступность — фильмы стали востребованы среди рабочего класса и иммигрантов, часто не говоривших по-английски. Именно доступность и теснота помещения закрепили за никельодеоном репутацию пространства «низового». Со временем им на смену пришли роскошные кинопаласы, и развлечение все больше обрастало статусом престижного и буржуазного, а опыт посещения кинотеатра начал усложняться, обретая черты светскости. С момента создания кино искало пристанище не только концептуально, начиная как аттракцион и переходя к позиции «седьмого искусства», но и пространственно — от демонстрации фильмов в кафе и театрах до мест, предназначенных исключительно для невиданного раньше медиума. На протяжении истории кино будет искать свой дом — место, где опыт соприкосновения с фильмическим обретал важность сам по себе, аккумулируя вокруг себя разные сообщества. #рутинныезаметки #анастасиякуницына

«Короткий фильм об убийстве» (1987) явился расширением пятого эпизода телепроекта «Декалог». Согласно договору с польским телевидением, картина была выпущена в кинотеатральный прокат из финансовых соображений, дабы компенсировать затраты на «Декалог». Лента повествует о беспричинном убийстве таксиста (Ян Тесаж) прибывшим из деревни бродягой Яцеком Лазаром (Мирослав Бака). Сюжетных отличий от пятой серии «Декалога» немного. Кесьлевский лишь ограничил использование закадрового голоса и более подробно рассказал о поимке Яцека полицией. Увеличилось экранное время и у персонажа Кшиштофа Глебиша, молодого адвоката Петра, который фактически стал вторым главным героем. Кесьлевский начинал снимать игровые фильмы в 1970-е, когда в Польше активно развивалась так называемая школа морального непокоя, а потому и в позднем творчестве уделял особое внимание проблемам морали. Выход «Короткого фильма об убийстве» пришелся на период жарких дискуссий о правомерности применения смертной казни, хотя Кесьлевский старался избегать злободневности. Впрочем, мало кто сможет обвинить постановщика в тенденциозности. Режиссер не дает своих оценок и вовсе не стремится вызвать к убийце сочувствие. Конечно, поступок Яцека не оправдывает остро переживаемая гибель младшей сестры, которую задавил на тракторе его пьяный друг. Но имеет ли право государство в наказание за грех совершать такое же злодейство, развращая души тех, кто участвует в тщательно организованной процедуре казни? Кесьлевский и оператор Славомир Идзяк для изображения польского города позднекоммунистической поры активно применяли цветофильтры. Темно-желтые тона, доминирующие в картине, вызывают ассоциации с Петербургом у Достоевского («Преступление и наказание»). Приехавший на заработки Яцек отчужден от общества и весь день без дела слоняется по городу. Он лишь песчинка, его судьба решительно никого не волнует. Отстоять Яцека пытается лишь адвокат Петр, молодой человек с идеалистическими наклонностями. Как и Яцек, он тоже в начале своего жизненного пути, только Петра впереди ждет счастливая семейная жизнь и блестящая юридическая карьера, а жизнь Яцека должна вот-вот закончиться. Да, он совершил убийство, но кому будет лучше от того, что государство в отместку убьет его самого, так и не предоставив шанс на исправление? Христианский обряд, совершаемый над ним священником, циничен, ведь в Библии сказано «не убий». Не кощунственно ли в цивилизованном обществе присваивать функции бога, отнимая самое ценное — жизнь? «Короткий фильм об убийстве» визуализирует общественную проблему, но не предлагает решение, да оно и невозможно в конкретном случае. Призывать к отмене смертной казни — идеализм, ведь в пользу ее сразу найдутся политические и экономические аргументы. В итоге выходит замкнутый круг насилия, разорвать который может лишь милосердие, но того, кто был способен любить врагов, распяли две тысячи лет назад. #рутинныезаметки #андрейволков

+2

Безупречный костюм, неизменный монокль и знаменитая черная повязка на глазу — Фриц Ланг выглядел как персонаж собственных фильмов и воспринимался современниками как один из главных новаторов эпохи. Скрестив глубокий психологизм с предчувствием социальных катастроф, он визуализировал страхи человека перед механическим прогрессом и неотвратимой судьбой. К 50-летию со дня смерти Фрица Ланга Настя Меловская рассказывает о пяти главных фильмах режиссера.

Этим летом исполняется 60 лет с момента премьеры «Тупика» — картины Романа Полански, которую американский режиссер называл одной из лучших в своей фильмографии. О ленте и ее экзистенциальных мотивах размышляет кинокритик Даниил Ляхович. Затерянный в море крошечный британский остров Линдисфарн. Там в старинном замке проживает немного странная пара супругов (Дональд Плезенс и Франсуаза Дорлеак), которую неожиданно посещают гангстеры. Преступник Дики в исполнении Лайонела Стэндера идет искать жертв, оставляя своего напарника одного в машине. Вновь, как и в предыдущих фильмах, например, «Ноже в воде» (1962) и «Отвращении» (1965), постановщик сталкивает диаметрально противоположные характеры в замкнутом, вызывающем тревогу пространстве. С одной стороны, решительный и уверенный в себе гангстер Дики, с другой — мягкотелый хозяин замка Джордж. Так Полански деконструирует жанр криминального триллера, обманывая зрительские ожидания и показывая, с какой легкостью взаимозаменяются социальные роли: как например, в сцене приезда друзей Джорджа, когда преступник начинает изображать из себя слугу. Фирменная для Полански замкнутость пространства нужна здесь в том числе и для того, чтобы перевести отношения персонажей из социальных в экзистенциальные. Все герои живут надеждами, которые постепенно разрушаются. Джордж надеется на счастливые отношения со своей женой Терезой, но это чаяние рушится, когда она уезжает с острова с очередным любовником, бросая помешавшегося мужа одного. В свою очередь, Дики надеется покинуть остров, ожидая приезда некоего босса Кательбаха. Эта надежда также не оправдывается: босс не приезжает, а Дики остается в одиночестве, противостоя внешне благопристойной семье. Режиссер показывает, как в экстремальной ситуации с людей мгновенно слетает покров социальных приличий и остается голый инстинкт. Как и в других фильмах мастера, в «Тупике» герои разобщены и постепенно начинают ненавидеть друг друга. Тупиком оказывается само существование героев — пустое и безжизненное. Джордж мучается бессодержательностью в отношениях с неверной женой. Он богат, но богатство не приносит ему счастья. Жена Джорджа разрывается между буржуазным браком и стремлением жить свободно, меняя одного любовника за другим. Наконец, Дики одержим стремлением властвовать над семейной парой, но и эта «воля к власти», в терминологии Ницше, не дает ему подлинной радости. Каждый из персонажей становится рабом инстинктов, и эта животная жизнь и оказывается для героев экзистенциальным тупиком. Полански запирает троицу на уединенном острове, чтобы проверить, как быстро они расчеловечатся. Эксперимент оказывается столь удачным, что в финале зритель понимает, что цивилизация — это тонкая пленка, покрывающая скрытые страсти персонажей. Вот уж действительно тупик. #рутинныезаметки #даниилляхович

Время разобраться с «Диктатом медиа» — так называется книга Александра Гвоздева и Богдана Шимохина, которую издал независимый журнал о кино «Синема Рутин». Авторы анализируют современный цифровой Эдем — от кинематографа и видеоигр до билбордов и, конечно, ИИ. Главу о последнем, названную «Предваряя искусственный интеллект», мы и публикуем с любезного позволения редакции.

В отечественный прокат вышла картина «Ее личный ад» Николаса Виндинга Рефна, премьера которой состоялась на Каннском кинофестивале. В 2023 году датский постановщик пережил клиническую смерть и после этого, решив вернуться в кино, снял первый за 10 лет полнометражный фильм — в нем он доводит свой фирменный стиль до предела. Превращается ли эта визуальная выверенность в цельное высказывание, разбирается киножурналистка Диана Габитова. По словам самого постановщика, «Ее личный ад» вырос из двух не связанных друг с другом идей. В неоновой герметичной высотке живет актриса Эль (Софи Тэтчер). Девушку окружают отец-режиссер (Дугрей Скотт), невыносимая инфлюенсерка (Кристин Фросет) и молодая мачеха, которая когда-то была ее лучшей подругой (Хавана Роуз Лю). Отец в попытках, как кажется самой Эль, приблизиться к ней, спит с барышнями ее возраста. В послевоенном Токио — точнее, в его воображаемой версии, не связанной с реальной Японией — ищет пропавшую дочь лейтенант Кей (Чарльз Мелтон). Ради этого он готов спуститься даже в ад. И на этом пути к фантазийно кристальной преисподней он сталкивается с якудза, втягиваясь в эффектно поставленные боевые сцены. Формально эти линии соединены легендой о Кожаном лице, охотнике за девушками с daddy issues, — но все-таки остаются скорее соседствующими, чем взаимосвязанными. Девичья линия — чрезмерный кэмп (в какой-то момент героини-актрисы снимаются в пестрой версии «Стартрека»), японская — скорее мифологизированный боевик. Лейтенант Кей — такой же супер-, как и другие герои Рефна: персонаж Мадса Миккельсена из «Валгаллы» (2009) и Райана Гослинга из «Драйва» (2011). Неразговорчивый и справедливый, он использует насилие как инструмент установления мира, а его рельефные мышцы эффектно сверкают на свету. Современных героинь окружают розово-сине-фиолетовый неон, туман, небоскребы и лифты — концентрированный коктейль рефновской эстетики. Девушки — куклы, артистки и нимфоманки — позируют как модели и рычат как дикие животные, носят либо платья, напоминающие дискошары, либо кожу и латекс. Но эротизация и гиперстилизация здесь существуют сами по себе — за ними ничего не скрывается. В центре внимания оказываются в основном женщины: хотя их отношения друг с другом сложны и запутанны, все равно не пропадает ощущение, что играют они роль дорогих декораций. Так, героиня Кристин Фросет появляется, исключительно чтобы соблазнять мужчин и демонстрировать собственную глупость. Николас Виндинг Рефн непрозрачно намекает на сказочность и мифологичность происходящего: в фильме несколько раз упоминается его земляк Ганс Христиан Андерсен и подчеркивается архетипичность роли злой мачехи. Вернувшись в большое кино после долгого перерыва, Рефн не открыл новую главу в своей фильмографии — но создал визуально безупречную историю об отцах и детях. Не как исследование, но как набор образов «Ее личный ад» работает убедительнее всего. Это, возможно, самый визуально выверенный фильм Рефна — гипнотический, медленный, предельно стилизованный. Режиссер говорит на языке, которым овладел в совершенстве, и эксплуатирует он собственные приемы лишь за тем, чтобы отрефлексировать, пускай неуклюже, творческий путь. #рутинныезаметки #дианагабитова

Он снимал кино. Памяти Белы Тарра 6 января этого года мир потерял Белу Тарра — одного из ведущих независимых европейских режиссеров 1980–2000-х. Сегодня ему мог бы исполнится 71 год. В приуроченном к его дню рождения материале авторы «Синема Рутин» Андрей Волков и Даниил Ляхович вспоминают и анализируют творческий путь венгерского мастера. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/pamyati-bely-tarra

Отмечаем места, где уже можно приобрести книги «Диктат медиа» и «Космос засыпает», но если вдруг ни один из перечисленных вариантов не подходит, то вы всегда можете заказать книгу онлайн. Для этого пишите нашему менеджеру и она поможет оформить вам доставку: @anastaciamenshikovaa В Санкт-Петербурге нас можно найти в «Подписных изданиях», «Порядке слов», Garage Bookshop, а также в магазинах «Все свободны» и в «Конце прекрасной эпохи». В Москве нашу книгу уже можно обнаружить на полках книжных магазинов «Фаланстер», «Зотов.Вещь!», Garage Bookshop, «Пиотровский», а также в новом книжном «Озеро». Также книги можно найти в Нижнем Новгороде в магазине «Черная коробочка» и совсем скоро они прибудут во Владивосток, Новосибирск и Казань. И если у вас или ваших знакомых в любой точке России или ближнем зарубежье есть книжный магазин, торговая точка, кафе или иное доступное пространство, в котором есть место для литературы и им интересно сотрудничать с молодым независимым изданием об экранной культуре, то пишите нам: @anastaciamenshikovaa

Ни одно животное не пострадало: нечеловеческий мир в кино — реальный и символический История, рассказанная с точки зрения курицы, коровы или собаки, часто говорит прежде всего о человеке — недостаточно сделать животное главным героем, чтобы кино перестало быть антропоцентрическим. Июльская серия кинопоказов музея Garage объединяет фильмы, которые пытаются выйти из этой ловушки и показывать животных как субъектов. Культурная исследовательница Диана Габитова разбирает картины программы и объясняет, чем важна каждая из них. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/ni-odno-zhivotnoye-ne-postradalo

Не делаем паузу и сразу спешим поделиться новостью. С сегодняшнего дня совместная книга-сценарий «Космос засыпает» Антона Мамыкина от «Синема Рутин» и Bosfor Pictures — официально поступает в продажу! В книге представлен сценарий фильма, а также эксклюзивные материалы со съемочной площадки, интервью и и многое другое. Cтоимость одного экземпляра составляет 990 руб. При совершении заказа мы оговариваем индивидуальный для вас вариант доставки: CDEK, Яндекс Доставка, Почта России, Авито (в Санкт-Петербурге действует самовывоз и возможна доставка в страны СНГ, а также нас уже можно найти на книжных полках в Москве и Петербурге). Формат книги: 145х215 мм / Объем: 204 страницы. Для оформления заказа пишите: @anastaciamenshikovaa. Будем рады вашей поддержке и помощи нашему проекту!

С большой радостью сообщаем вам, что с сегодняшнего дня наша новая книга «Диктат медиа» от Александра Гвоздева и Богдана Шимохина официально поступает в продажу! «Мы живем в эпоху тотального диктата — диктата медиа. Они пронизали саму ткань человеческого бытия, превратившись из повседневной рутины в неотъемлемую часть нашего существования. Медиа стали столь всеобъемлющим явлением, самой своей тотальностью ускользая от определения, что всякая попытка обуздать экран или иные внешние источники информации оборачивается тщетной борьбой и неминуемым ответным ударом. Однако в этом, казалось бы, хаосе кроется парадоксальная гармония. Человечество достигло удивительного симбиоза с медиасредой. Видеоигры, кинематограф, искусственный интеллект, гигантские мерцающие билборды, экраны, транслирующие информацию отовсюду, все это сплелось в наш новый цифровой Эдем. Но сколь прочен этот дигитальный рай, и что скрывается за его сверкающим фасадом?». Cтоимость одного экземпляра составляет 990 руб. При совершении заказа мы оговариваем индивидуальный для вас вариант доставки: CDEK, Яндекс Доставка, Почта России, Авито (в Санкт-Петербурге действует самовывоз и возможна доставка в страны СНГ, а также нас уже можно найти на книжных полках в Москве и Петербурге). Формат книги: 145х215 мм / Объем: 204 страницы. Для оформления заказа пишите: @anastaciamenshikovaa. Будем рады вашей поддержке и помощи нашему проекту!

А когда Интернет-платформы заполонили видео реального насилия, трансляции преступлений и теракты в прямых эфирах, грань между медиа и реальностью, которую Ханеке исследовал через образ видеокассеты, окончательно стерлась. Независимый журнал о кинематографе «Синема Рутин» выпускает книгу Александра Гвоздева и Богдана Шимохина «Диктат медиа» — комплексное исследование причин и последствий симбиоза человечества с медиасредой. С разрешения издателя публикуем главу «Зомбоящик Пандоры», посвященную механике превращения новых медиа в жупелы.

4 июля в 18:00 пройдет показ «Великанцев» Юрия Мокиенко совместно с «Синема Рутин» и пространством «Локалы»! «Великанцы» — один из лучших фильмов фестиваля «Окно в Европу». Он неоднократно отмечен многими журналами, СМИ и зрителями. Картина с большой нежностью рассказывает о собравшихся вместе художниках, которые попытались реализовать амбициозный замысел — создать гигантские куклы русских писателей. Процесс оживления кукол приобретает характер необычного эксперимента, выходящего за рамки традиционного ремесла кукольного театра. Фильм представит автор «Синема Рутин» — Лиза Владимирская. После показа фильма состоится обсуждение. Спикер: Лиза Владимирская, автор Синема Рутин и медиа БЛИ(К), сотрудник Музея кино Место: г. Москва, Мясницкая, 24/7с2 Вход свободный по регистрации.

Специальный показ и презентация книги сценария «Космос засыпает» от Bosfor Pictures и «Синема Рутин»! 5 июля в 16:30 в центр «Зотов» состоится специальный показ, а также презентация книги сценария «Космос засыпает» — меланхоличный и зрелищной драмы Антона Мамыкина о выборе между домом и мечтой с Марком Эйдельштейном в главной роли. После сеанса режиссер Антон Мамыкин обсудит со зрителями картину, а редакция издательства «Синема Рутин» представит книгу-сценарий фильма, включающую сам сценарий, а также эксклюзивный материал со съемочной площадки, интервью и многое другое. Место: г. Москва, Ходынская улица, 2 стр. 1 (Центр «Зотов») Билеты на специальный показ можно найти по ссылке.

+2

2 июля в Вологодской области откроется фестиваль «Дни VOICES» — в этом году события будут сосредоточены в Вологде и Череповце. Программа фестиваля включает в себя европейские фестивальные хиты, короткометражные работы, шедевры немого кинематографа, новые фильмы Романа Михайлова и ретроспективу Константина Бронзита. Киновед Ксения Макарова собрала картины, которым стоит уделить внимание гостям фестиваля.

Опять 8½! Каждый автор так или иначе испытывал творческий кризис. Многие даже решились превратить его в сюжет для новых произведений. Но снова и снова мы вспоминаем именно Фредерика Феллини: его ода чувственному миру творца, противопоставленному быстротечно меняющейся реальности, стала навигационной картой для многих авторов. Психоаналитически разложив личность своего героя на составляющие его части, режиссер создал произведение, которое отзывается каждому. 18 июня «Восемь с половиной» возвращается в отечественный прокат. Катерина Камович предлагает вместе разобрать идеи великого фильма, чтобы понять, как именно он стал бессмертным. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/opyat-vosem-s-polovinoy

«Закулисье реальности» Кейна Парсонса превращает один из самых известных интернет-мифов последних лет в историю о памяти, пространстве и утраченных воспоминаниях. Почему бесконечные комнаты фильма напоминают не архитектуру, а работу человеческого сознания, разбирает автор канала «всуе» Саша Шевченко. В книге «Поэтика пространства» Гастон Башляр предлагает смотреть на дом не как на архитектурный объект, а как на вместилище памяти. Нас формируют не стены, а опыт, который мы в них проживаем. Не случайно Башляр пишет: «Родной дом — больше, чем просто жилое помещение, это вместилище грёз». Для него дом никогда не бывает нейтральным. Он помогает человеку сохранять внутренний мир. «Дом даёт приют нашей грёзе, дом защищает мечтателя, дом позволяет нам грезить в тишине и покое». Именно поэтому воспоминания так тесно связаны с местами. По словам Башляра, «воспоминания неподвижны, и чем более выражен их пространственный характер, тем они прочнее». «Закулисье реальности» словно рождается из этой мысли. На первый взгляд фильм показывает обычные помещения: комнаты, коридоры, мебель, офисные потолки. Но довольно быстро возникает ощущение, что перед нами не реальные места, а воспоминания о них. Башляр писал, что, когда в новом доме к нам возвращаются образы прежних жилищ, мы попадаем в «страну Незыблемого Детства». Наше сознание не хранит дома целиком. Оно сохраняет отдельные детали и постоянно пересобирает их заново. Одни комнаты исчезают, другие становятся непропорционально большими, разные периоды жизни накладываются друг на друга. Именно так устроен мир фильма. Не дом, не офис и не гостиница, а воспоминание обо всех этих местах одновременно. Размышляя о природе воспоминаний, Башляр замечает: «Всю нашу жизнь мы будем возвращаться туда в мечтах. А значит, психоаналитику следовало бы обратить внимание на такую удобную локализацию воспоминаний». На этом фоне особенно значимой выглядит фигура психотерапевта в фильме. Главный герой рассказывает ей о найденном лабиринте, пытаясь сделать именно то, о чём писал философ, — локализовать память, найти место, в котором прошлое становится видимым и обретает форму. Психотерапия часто работает через пространственные метафоры: тупики, убежища, закрытые комнаты. «Закулисье реальности» материализует эти метафоры. И если дом у Башляра помогает человеку обжить собственные воспоминания, то «Закулисье реальности» показывает ситуацию, в которой они начинают существовать самостоятельно. Здесь прошлое больше не принадлежит человеку. Оно само становится местом, внутри которого человек вынужден блуждать. #рутинныезаметки #сашашевченко

+2

Современный шведский кинематограф давно вышел за рамки экзистенциальных драм об одиночестве. Сегодня вектор развития национального кино определяют авторы с мультикультурной идентичностью, которые переосмысляют традиционный скандинавский реализм через призму глобальных жанров. Скрещивая северный гуманизм с международной проблематикой, постановщики раскрывают изнанку «общества благосостояния» и травм прошлого. Настя Меловская собрала пять главных имен шведской режиссуры, формирующих лицо индустрии прямо сейчас.