Синема Рутин

Без компромиссов: о Ларисе Шепитько Предстоящий выпуск «Синема Рутин» посвящен отечественному кинематографу, в связи с чем мы решили обратиться к фигуре известной, но не всегда упоминаемой — Ларисе Шепитько. За свою семнадцатилетнюю карьеру она сняла всего шесть фильмов, но каждый из них отмечен рефлексией о современности. Лариса Ефимовна говорила о непреходящих вещах в острой форме, из-за чего ощутила всю тяжесть опального советского кинопроизводства. Несмотря на многочисленные трудности своей профессии, она не переставала отстаивать собственные нравственные идеалы и видела в кинематографе возможность преобразовать мир. О творческих принципах режиссера-максималиста, ее «женской руке» и духовности рассказывает Никита Гриньков. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/bez-kompromissov

Холодящий поджилки алтайский миф, разворачивающийся в визуальных образах, пытается просочиться в текст. Может ли экранная образность быть настроенчески верна слову? Культуролог Лиза Владимирская пытается воссоздать поэтический этюд нового фильма «Волки», который вышел в прокат 20 ноября. Кровью вымокли мы под свинцовым дождём — И смирились, решив: всё равно не уйдём! Животами горячими плавили снег. Эту бойню затеял не Бог — человек: Улетающим — влёт, убегающим — в бег… Алтайское кино нежно любимо за авторский почерк и мифотворческие основания киноматериала. Некогда бриколажное, оно стало целостным и целеполагающим высказыванием на многих российских фестивалях (этому, в частности, посвящен документальный фильм «Якутия между мирами»). Новый фильм «Волки» Михаила Кулунакова — это вторая полнометражная работа режиссера, уже успевшая заявить о себе на Voices-2025 и ММКФ-47. Основанное на традициях и преданиях якутское кино разворачивается на экране почти что греческой трагедией рока, возмездия и казни. «Человек человеку — волк» — шепчет внутренний голос гоббсовские фразы с первого кадра, в котором несколько человек освежевывают тушу убитой косули, тут же пробуя свежее мясо. Кино — то же разделывание туши — «вымокшие кровью под свинцовым дождем», дикие и жестокосердные, люди захвачены ощущением несправедливости, стремлением красть, насиловать, мстить, лгать, собирая воедино все семь смертных грехов. Природа, к которой якутское кино чутко и внимательно, поворачивает к зрителю страшную сторону человека, претендующего на право вседозволенно вершить чужие судьбы. Даже монументальный образ молчаливой героини Кымыскай, являющий единственно возможное проявление нежности и безусловной материнской любви, накреняется вслед за корягой к берегу Стикса. Лишь тонкий луч надежды рассекает мрачную природу тайги — жизнь, сохраненная после смерти большого и родного; жизнь, цепляющаяся за саму себя, переживающая холодную зиму. С одной стороны, волк — это образ жестокосердного человека, готового мстить до последнего. С другой стороны, это мифологическое основание природы, заставляющее выживать и идти дальше, несмотря на пережитую трагедию. Волк — это архетип, с которым всегда нужно считаться, справляясь с темной его стороной. Улыбаюсь я волчьей ухмылкой врагу, Обнажаю гнилые осколки. А на татуированном кровью снегу Тает роспись: мы больше не волки! #рутинныезаметки #лизавладимирская

В прокат выходит «Сентиментальная ценность», которая получила Гран-при в Каннах и воплотила утверждение Йоакима Триера о том, что «нежность — это новый панк». О номинанте на «Оскар-2025» от Норвегии рассказывает Настя Меловская. В норвежском языке слово «affeksjon» означает не только «привязанность», но и «болезненность». Ровно такой двоякостью и насыщен фильм Йоакима Триера, в России получивший название «Сентиментальная ценность», хотя в оригинале оно звучит как «Affeksjonsverdi» — это выражение применяется в Норвегии лишь в отношении дорогих сердцу нематериальных вещей. После долгого отсутствия Густав Борг (Стеллан Скарсгард), известный режиссер, приезжает к своим дочерям Норе (Ренате Реинсве) и Агнес (Инга Ибсдоттер Лиллеос), чтобы предложить старшей главную роль в своем новом фильме. Только это внезапное внимание работает не как утешение — оно лишь сдирает пластырь с незаживших ран. Триер, размышляя о дисфункциональных отношениях и человеческой хрупкости, ставит главной задачей не препарирование психики героев, а изучение причинно-следственных связей: исторические травмы переплетаются с семейными, боль передается по наследству, а творческий конфликт оказывается неразделим с конфликтом «отцов и детей». Вопрос о том, какую цену нужно заплатить, чтобы примириться с наследием своего детства, становится в фильме ключевым. «Сентиментальная ценность» сочетает в себе скандинавский юмор, насыщенный острой иронией, и драматизм разговора о прошлом, отзвуки которого слышны в настоящем. В фамильном доме Боргов, где должен сниматься фильм Густава, по стенам идет трещина — здесь было пережито, но не прожито слишком многое. Мотив «отчуждения», прошедший через весь кинематограф Ингмара Бергмана, отражается и в фильме Йоакима Триера. Режиссер не случайно задает классическое противостояние между родителями и детьми, как в «Осенней сонате», и использует фамилию Борг — ту же, что носил пожилой профессор Исак из «Земляничной поляны», который также проходит свой путь трансформации. Однако разница велика: Триер настаивает на возможности исцеления, веря в то, семейный сценарий можно переписать, а паттерн поведения — перестроить. #рутинныезаметки #анастасиямеловская

17 лет спустя после своего дебюта «Дрожжи» Мэри Бронштейн вернулась в кино, и ее новый фильм «Я бы тебя пнула, если бы могла» участвовал в конкурсе «Берлинале-2025». Там же Роуз Бирн получила «Серебряного Медведя» за лучшую роль. О зияющей и всепоглощающей тьме вне и внутри героини рассказывает киновед Александр Гвоздев. Вопреки оригинальному названию («Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула»), фильм не лишает Линду (Роуз Бирн) конечностей, но оставляет ее без почвы под ногами. Ее жизнь — доведенный до абсурда бытовой кошмар: муж в долгой командировке; на ее плечах больная дочь, требующая постоянного ухода; квартиру затопило; а ее работа психотерапевтом подливает весомую порцию масла в адское пламя невыносимой рутины, создавая дополнительные помехи. В начале фильма в квартире Линды прорвало потолок, и оттуда ярым потоком полилась вода. Темная пустота с течением времени всё сильнее и сильнее расширяется, оставляя в ее жилище кусок «темного ничто». У героини нет времени вглядываться в эту бездну, зато бездна неустанно преследует героиню. В фильме Мэри Бронштейн токсично всё — от взаимоотношений между персонажами до киноязыка. Агрессия сверхкрупного плана ставит в неловкое положение как героиню, так и зрителя. Музыкальное сопровождение фильма напоминает мучительный вопль, больше подходящий для хоррора. Вся партитура картины не дает пространства для передышки, для спокойного вдоха-выдоха. «Я бы тебя пнула, если бы могла» воспринимается как ментальная руминация — «мыслительная жвачка», состоящая исключительно из негативных переживаний и рассуждений. Мотив дискоммуникации в фильме балансирует между трагичностью и комизмом: психотерапевты не слышат ни друг друга, ни своих клиентов; мать не слушает наставления врача; даже продавщица не слышит покупательницу. Вместе с тем героиня Роуз Бирн окружена людьми, чья работа (но явно не призвание) — оказывать эмоциональную поддержку. Увы, психологическая помощь для мам, сеансы с психотерапевтом и подкасты о дыхательных техниках не имеют никакого смысла, когда твоя главная проблема — это больной ребенок. В такой жизни все настолько тесно и неудобно, что даже семья героини не помещается в кадр: дочь — это закадровый голос и болтающаяся в углу ножка, а муж — телефонный звонок, полный претензий и возмущений. Линду учили, что проблема в восприятии, но восприятие и есть ее реальность, которую не починить и не залатать. В прокате с 20 ноября. #рутинныезаметки #александргвоздев

«Ровесник» × «Синема Рутин» В эту субботу в 18:00 в баре «Ровесник» состоится презентация нового выпуска журнала «Синема Рутин»: №5 «Наша неласковая Русь». На презентации расскажем о процессе работы над выпуском, селекции текстов и о том, почему разговор о травме — это попытка понять, кем мы стали. Спикер: Ная Гусева, главный редактор журнала, кинокритик и лектор. Вход свободный, по регистрации.

С большой радостью сообщаем вам, что с сегодняшнего дня новый номер «Синема Рутин»‎ официально поступает в продажу! Пятый номер посвящен отечественному кинематографу и его попыткам отрефлексировать историю страны. В выпуске пойдет речь об особенностях кино послевоенного времени, перестроечных тенденциях, социальной драме 90-х годов, а также о том, как современные кинематографисты обращаются к коллективной памяти. Это первый выпуск, созданный с участием нового редактора Наи Гусевой, а также с приглашенными авторами — культурологами, искусствоведами, историками и другими специалистами. Цель номера — детальнее рассмотреть работу отечественного кинематографа с коллективной травмой, его рефлексию и попытки осознать прошлое. На данный момент стоимость одного экземпляра составляет 1290 руб. При совершении заказа мы оговариваем индивидуальный для вас вариант доставки: CDEK, Яндекс Доставка, Почта России (в Санкт-Петербурге действует самовывоз и возможна доставка в страны СНГ, а также нас уже можно найти на книжных полках в Москве и Петербурге). Формат журнала: А4 / Объем: 200 страниц. Для оформления заказа пишите: @anastaciamenshikovaa. Будем рады вашей поддержке и помощи нашему проекту!

В новой драме «Умри, моя любовь» Линн Рэмси исследует распад субъективности и одержимость, скрытую под маской семейного уединения. Как фильм превращает горную Монтану в пространство, где внутренние страхи становятся реальнее внешнего мира, — рассказывает редактор журнала Ная Гусева. Новая картина Линн Рэмси — продолжение неназванного цикла об одержимости. Начавшийся в 2011 году фильмом «Что-то не так с Кевином» и продолжившийся картиной «Тебя никогда здесь не было», цикл продолжается драмой «Умри, моя любовь» о паре, сбежавшей в горы знойной Монтаны, чтобы растить ребенка и взращивать собственные чувства. Однако вмешивается постнатальная депрессия Грейси (Дженнифер Лоуренс), постепенно сводящая ее с ума и оставляющая партнера Джексона (Роберт Паттинсон) в безмолвном отчуждении. Длинный открывающий кадр у Рэмси рифмуется со «Скрытым» Михаэля Ханеке — прежде чем зритель поймет свою позицию наблюдателя, он окажется вуайеристом, пробравшимся в чужой дом. Рэмси не стесняется загонять смотрящего в состояние невроза: на это намекает и холодная палитра, и постоянно встречающиеся в кадре рамки — как правило, в них попадает именно героиня Лоуренс. Все это заставляет нас чувствовать пространство чуть острее, чем обычно, как если бы нам закрыли глаза — дом наэлектризован животным бешенством. Именно до него низвергается Грейси — возвращается к своим базовым природным функциям женщины, которые веками использовало общество. Ее неряшливый вид — первобытная красота, точно как и попытки вести себя по-кошачьи, то облизывать стекло, то ползать четвереньках. Именно в этот момент в ней проявляется то, что Барбара Крид называет «монструозным женским» — не потому, что героиня становится чудовищем, а потому что выходит за рамки культурных ожиданий. Ее телесность оказывается слишком открытой, слишком неприемлемой для привычных норм. В поведении Грейси появляется та самая абъектность, о которой пишет Крид: возвращение к животному, телесному, неоформленному вызывает отторжение из-за того, что напоминает о процессах, которые культура старается скрывать и подавлять. Ее природность становится вызовом — и социальному порядку, и зрительскому комфорту. Появляется в фильме и Другой — тот самый, о котором писал Жак Лакан. Он предстает в виде таинственного мотоциклиста, снующего мимо дома из раза в раз, словно призывая Грейси убежать с ним. Героиня Лоуренс формирует свое желание, наблюдая за желанием Другого. Даже импульсивные движения Грейси, ее соблазн поддаться зовущей фигуре мотоциклиста напоминают о том, что бессознательное структурировано как язык, и значит, ее желания и страхи приходят к ней из того же места — из пространства Другого, которое определяет и ограничивает ее субъективность. В конечном счете «Умри, моя любовь» оказывается фильмом о невозможности укрыться от собственных внутренних призраков. Рэмси вновь показывает, что одержимость — не навязчивое состояние, а способ существования, который незаметно прорастает в человека, пока он пытается выстроить безопасность. Монтана, задуманная как убежище, становится зеркалом, возвращающим Грейси ее собственную фрагментированную субъектность. И в этом зеркале — будь то фигура мотоциклиста, заряженный страхом дом или собственное отражение в стекле — героиня видит не путь к спасению, а подтверждение того, что спасение никогда не приходит извне. В прокате с 27 ноября. #рутинныезаметки #наягусева

Тогда и сейчас. «Новая волна» Ричарда Линклейтера Киноманы и кинолюбители со всего мира до сих пор уповают и нежно любят фигур французской «новой волны». Ричард Линклейтер, уже прошедший достойный профессиональный путь, также сохранил сентиментальные чувства к Годару и Трюффо. И сейчас, в 2025 году, он вернулся к истокам, к тем, кто его вдохновлял, чтобы поразмыслить о магии создания революционного, хулиганского и изменившего всё кино. О том, какой получилась «Новая Волна» Ричарда Линклейтера, рассуждает Марика Ананидзе. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/togda-i-seychas

+2

После долгих выходных долго не медлите. Планируйте следующие! Фильмами, которые скрасят вечера, с нами поделилась Марика Ананидзе, автор независимого журнал о кинематографе «Синема Рутин». #Искусство_Ножа

Женские голоса Казахстана. «Ласточка» Малики Мухамеджан За последние десятилетия казахский кинематограф пережил возрождение: успокоившееся после «новой волны» море выбросило на берег новое поколение режиссеров, и впервые за долгое существование кино авторки Казахстана обрели голос. О том, какое место немногословная «Ласточка» дебютантки Малики Мухамеджан заняла в женском авторском кино Казахстана, рассуждает Анастасия Воробей. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/zhenskiye-golosa-kazakhstana

В рамках IV Фестиваля Каро/Арт показали «Звук падения» Маши Шилински, завоевавший приз жюри в Каннах. Про полотно немецкой режиссерки о женских судьбах рассказывает киножурналистка Анастасия Воробей. Межпоколенческая история четырех девочек, живших в течение ста лет — в 1920-е, 1940-е, 1980-е и совсем недавно — на ферме в северной части Германии, соткана из лейтмотивов образов. Режиссерка выбирает для своего полного метра внушительный хронометраж и, на удивление, очень талантливо распоряжается временем. Каждую минуту фильма делят между собой девичество и смерть — две центральных темы картины. Хотя за пределами камерного пространства тоже остается многое — войны, инцест, сексуализированное насилие и гистерэктомия для «удобства». Маша Шилински заключает за забор небольшой фермы главные трансгенерационные травмы женской половины семьи и сматывает эту хаотичную пряжу в один импрессионистский клубок. Неслучайно такой подход к образному повествованию, лишенному сюжета как такового, многие сравнили с киноязыком Андрея Тарковского. «Звук падения», равно как и «Зеркало», ощущается летним сном с фоновым чтением реплик и с новаторским штрихом Шилински — вечным дыханием смерти на фоне. К сожалению, такая нарративная недосказанность отбрасывает тень и на идею фильма, однозначно обретающего самость, но словно теряющего в потоке свои же ключевые мысли. Драме шепота с элементами хоррора не удается стать четким высказыванием, пока лишь — черновой эпопеей, амбициозной, но будто незавершенной. «Глядя на солнце» — именно такое поэтичное название носит фильм на немецком (In die Sonne schauen) — кажется ожившим на экране предчувствием смерти, по разному тревожащей сознание каждого. Может, поэтому, несмотря на недостатки этой магической киноленты, она кажется такой живой и пленительной. #рутинныезаметки #анастасияворобей

«Ровесник» × «Синема Рутин» Снова приглашаем вас на кинопоказ 30 октября в 20:30 совместно с баром «Ровесник». Смотрим и обсуждаем шедевр «Американской новой волны» — картину «Пролетая над гнездом кукушки». После просмотра поговорим о силе личного примера в борьбе с системой, художественных особенностях фильма и его актуальности сегодня. Спикер: Лиза Владимирская, культуролог, автор «Синема Рутин» и журнала о доккино «БЛИ(К)». Вход свободный, по регистрации.

Приглашаем 8 ноября в 17:00 на презентацию нового выпуска журнала «Синема Рутин», а также кинопоказ фильма Сергея Кальварского «Волнами». Новый номер посвящен теме памяти — личной, коллективной, культурной. О выпуске расскажет главный редактор журнала Ная Гусева, а также в рамках презентации пройдет беседа с авторами номера. Регистрация на презентацию. По завершении презентации (в 18:30) будет показан фильм «Волнами» (требуется отдельная регистрация).

До конца предзаказа нового выпуска журнала «Синема Рутин» по специальной цене в 990 руб. осталось всего пять дней. Поэтому, если вы все еще раздумывали над покупкой, то это тот самый знак. В выпуске пойдет речь об особенностях кино послевоенного времени, перестроечных тенденциях, социальной драме 90-х годов, а также о том, как современные кинематографисты обращаются к коллективной памяти. Для оформления предзаказ пишите: @anastaciamenshikovaa. Будем рады вашей поддержке и помощи нашему проекту!

Вдохновленный постмодернистским романом «Вайнленд» Томаса Пинчона, на экраны кинотеатров вышел новый фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой», который практически сразу завоевал расположение кинокритиков и стал самой кассовой работой режиссера. О том, о каких битвах идет речь в фильме, рассказывает авторка журнала Катерина Камович. Пока «Вайнленд» повествует о 60-х в США: хиппи, борьбе Никсона с наркотиками и вымышленной подпольной группировке «24fps», сражавшейся за свободу, — «Битва за битвой» рассказывает подобную историю, которая могла бы произойти в настоящее время. Революционная группировка «Франция 75» борется за права меньшинств, демократические ценности и свободное пересечение границ. Парфидия (Тейяна Тейлор) — одна из самых ярких активисток движения, она живет идеей революции и отдает ей приоритетное место в своей жизни даже после рождения дочери Шарлин (Чейз Инфинити). Чувствуя отрешенность от ребенка вперемешку с ревностью, она продолжает активное участие в борьбе, тогда как другой участник «Франции 75» и ее партнер Пэт (Леонардо Ди Каприо) все больше уходит от дел, ставя в приоритет семью. Парадоксально, но после плохо продуманного убийства охранника банка во время одной из операций, будучи взятой с поличным, Парфидия предает свои идеалы, в очередной раз идет на сотрудничество с офицером Стивеном Локджо (испытывающим влечение к революционерке) и сдает своих союзников в обмен на собственную свободу. Период активных действий группировки прекращается, борьба уходит в подполье, а Пэт с дочерью бегут в Бактэн-Кросс. 16 лет спустя в жизни бывшего революционера и его дочки, теперь живущих под именами Боба и Уиллы, снова объявляется буквальное зло в лице Локджо. Пытаясь стать членом клуба «Рождественских искателей приключений» (идейно подозрительно напоминающего Ку-Клукс-Клан), офицер ищет пути замести след своей связи с афроамериканкой Парфидией — а именно Шарлин, вполне вероятно, имеющую его ДНК. И наблюдая такую игру понятий, где границы хорошего и плохого стираются и ни одна из сторон не получает ни заслуженного, ни желаемого, зритель задается вопросом, какова же мораль истории. Можно предположить, что ответ на этот вопрос идентичен ответу на кодовый вопрос подпольной телефонной линии «Франции 75» «который час?» — «времени не существует». Так не существует конкретного времени истории, рассказанной нам Полом Томасом Андерсоном, так не существует и морали — есть только «битва за битвой», что на экране, где одна сцена борьбы сменяет другую, так и в самом нарративе, где сражение за демократические идеалы никогда не заканчивается. #рутинныезаметки #катеринакамович

«Ровесник» × «Синема Рутин» Совместно с баром «Ровесник» 22 октября в 19:00 делаем показ легендарного «Сияния» Стэнли Кубрика. После просмотра проведем паблик-ток: поговорим о феномене Кубрика, буме конспирологических теорий в 70-х и о том, как незамысловатый сюжет в сочетании с абстрактными образами формирует пространство для дискуссии. Спикер: Сергей Разумовский, киножурналист, преподаватель ННГУ им. Н. И. Лобачевского и автор «Синема Рутин». Вход свободный, по регистрации.

Странному времени — странный Дракула: экранизация Люка Бессона Любая классическая история — вроде «Шерлока Холмса» или «Ромео и Джульетты» — тем хороша, что по ее воплощениям можно проследить, как менялись эпохи. А раз уж «Дракула» такой классической историей считается, то предлагаем посмотреть, как его образ в кино менялся с середины XX века. О неудачном восхождении «Дракулы» в 2025 году рассказывает Евгений Ваганов. Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/ekranizatsiya-lyuka-bessona

Первого октября в рамках кинофестиваля «Обретенных фильмов», проходящего в Москве в ГЭС-2, показали «Дни одиночества» — последнюю работу одного из самых бескомпромиссных режиссеров XXI века Альберта Серры. Впечатлениями от просмотра документального фильма о буднях тореадора Андреса Роки Рея делится Иван Лабутин. Нужно сказать, что, когда этот страшный зверь постоянно, без остановки, бодает плащ в считанных сантиметрах от тела тореро, возникает ощущение многократного глубокого погружения, напоминающего любовную игру. Близость смерти только обостряет это чувство. Серии удачных выпадов были редким явлением и приводили толпу в сущее безумие, а женщины в эти волнующие минуты испытывали оргазм — так напрягались у них мышцы ног и живота. «История глаза» — Жорж Батай. В своем первом документальном фильме «Дни одиночества» каталонец Альберт Серра показывает корриду как ритуал, являющийся источником любого искусства. Это абсолютизированное зрелище, акт жертвоприношения, в котором тореадор равен быку. Одновременно это фарс, ведь что может быть нелепее человека, сосредоточенного лишь на себе, — а именно таков 28-летний Андрес Роки Рей, один из знаменитейших тореро современности. И, конечно, коррида — это шоу-бизнес: команда смахивающего на поп-айдола Рея обсуждает солдауты, монарших персон в ложах, а ассистенты тореро топчут кровавый песок в фирменных кроссовках «Адидас». Серра наблюдал за ним почти круглосуточно и наснимал сотни часов материала, но действие фильма перемещается между ареной и машиной, делая короткие паузы на роскошный отель. Постоянно рискующий жизнью тореро, как герой мифа или как любая звезда спорта, оказывается заперт внутри монотонного, однообразного существования. Несмотря на постоянную близость смерти, тавтологична и зачастую скучна и сама коррида: порядок действий известен наперед и повторяется до потери смысла. Помощники в машине подбадривают Андреса («Ты был великолепен», «Ты — легенда», «Ты показал этому быку»), делая акцент на его фаллической мощи: «У тебя железные яйца», «Твои яйца больше, чем эта арена». Затем, как куклу, его буквально запихивают в расшитый камзол и обтягивающие кальсоны и, перекрестив, отправляют в мясорубку, которую он должен возвысить до искусства. Серра ненавидит культуру отмены, левацкую повестку и попытки избавить мир от насилия. Непосредственность смерти в корриде для него — это одновременно и непосредственность жизни. Он упивается блеском и нищетой корриды, тем, как потоки дождя преображают лицо тореадора, нелепостью и выверенностью его жестикуляции, сиянием его камзола. Кинематограф Серры всегда был гипнотическим, но никогда — столь зрелищным. Он снимает корриду так, чтобы в ракурсе оказались только бык, ярко-желтый песок и тореро — как это было 500 лет назад. Но, конечно, обнажить эстетику этих ракурсов может только современная техника: кинокамера, цветокоррекция и саунддизайн на постпродакшне, динамичный монтаж. По словам Серры, суть корриды — в трансгрессивном моменте перехода от жизни к смерти, который можно наблюдать в глазах быка. Но захватывает и наблюдение за глазами тореро в моменты бездействия: по ним видно, что он постоянно не здесь. Скука проникает в трансгрессию, а трансгрессия — в скуку. Даже садясь в машину, тореро остается на арене: он всегда или готовится к поединку, или переживает его в памяти. Он всегда находится наедине с быком, и именно поэтому его дни одиноки. #рутинныезаметки #иванлабутин

+1

Премьера в камерном онлайн-кинотеатре «Наш экран»! «Остров» Реж. Артем Верхоглядов Комедия, 7 мин. Уставший клерк прыгает в окно и улетает на зонтике на необитаемый остров. Там он строит новую жизнь, но безмятежность заканчивается, когда на остров начинают прилетать новые клерки. Ссылка на фильм — https://cinemaroutine.ru/ostrov #нашэкран