быстротеченск и окрестности+

*** день промелькнул как мышь и снова мир огромный стоит в снегу и снегом говорит пожалуйста скажи что за огонь багровый так медленно черно под веками горит снег тихо говорит ночь слабо освещает и я стою в снегу и я горю внутри как странно этот рай бескрайний ад вмещает не закрывай глаза не надо не смотри 11.11.2025

ДК Чудовищные дожди. Обочины размыло до глины, и вода по дорогам хлещет рыжая. Как выяснилось, в старом центре я совсем не ориентируюсь. Без провожатого из лабиринта луж, дощатых тротуаров и хромых палисадников, заросших жилистым бурьяном, точно не выбраться. У этого парня, судя по всему, нет обеих ног как минимум до середины бедра. Странная циркульно-выкидная походка. Но как же ловко он поднялся к нам на второй этаж и как страшно убежал, когда мы снова вышли под дождь! В комнату попасть так и не удалось, но теперь кто-то знает, где меня искать. Боже, какая же дурь: в ДК он сразу же подсел за наш стол и начал читать мне стихи по ученической тетрадке с Пржевальским. Потом мы зачем-то пошли домой. За каким-то журналом. Мать осталась ждать заказанной еды. Мать... Почему мать? Жуткая старуха, к которой я испытываю что угодно, только не родственные чувства. У нее отвратительный сухой язык, похожий, на хамелеона и поверхностью, и повадками. Засаленное красное платье в желтый цветочек. Блеклые глаза-устрицы. Но я обязан опекать ее. Как теперь искать обратную дорогу - непонятно. Вместо мобильника у меня говорящая детская игрушка с мутным исцарапанным экранчиком - наверняка, безногий подменил, пока я шарил по карманам в поиске ключей. Я помню, как ДК выглядит, даже общее пространственное чувство сохранилось - он стоит так, будто всплыл из-под земли посреди городской застройки, потеснив все вокруг, порой очень жестоко. Невозможно терять столько времени... - Скажите, я правильно иду к ДК? - обращаюсь ко второй уже группе женщин, идущих мимо меня. Они все удивительно похожие: светловолосые, приземистые, с маленькими глазами и крупными носам. Такое ощущение, что все они принадлежат к одной расе. Или это отбор? На вид обычные работницы, прихорошившиеся после смены. - Вон туда к набережной, а потом направо, - говорит мне одна, неохотно выключившись из общего разговора. Странное ощущение конца 60-х: шиньоны, газовые косынки, платья с открытыми плечами. Я внутри. Но не совсем. Все руинировано и изрыто траншеями, тем не менее, стоят столы под зонтиками, дощатые помосты. Барная стойка, у стойки пара человек. Удивительно, как все срежиссировано в этом ДК. Оказывается, с этой точки в одном вертикальом срезе видны сразу три различных интерьера, и везде свой ритм, свое действие. Окрытый кусок галереи с чинной публикой и плавающими от столика к столику белоснежными пятнами официантских сорочек. В зальчике уровнем ниже с большим полукруглым окном идет что-то вроде выступления стендап-комиков. Еще ниже тот самый шумный полуподвал, освещенный желтой мутью, где я оставил "мать". И все это живет, движется и светится в странной театральной гармонии. Полноватая женщина во фланелевом халате - моя одноклассница. Льнет по-кошачи. Я как могу сторонюсь ("Я холодный и грязный..."), но она странным образом все время оказывается в моих объятьях. Она как тяжело и неприятно перетекающий шелк. - Она тебя к нам не возьмет, - говорит мне Таня (ее зовут Таней). - Так что лучше не попадайся ей на глаза. Глинск. Город называется Глинск. 2023

*** Когда-то много лет назад, без умысла жесток, я дочку утром в детский сад нес, как живой цветок. Так тихо плакала она, а я ее все нес туда, где быть она должна, целуя в щеку, в нос Уже по лестнице идем. Уже второй этаж. - Привет, Адель. Привет, Артем. А вот и шкафчик наш. На завтрак голос всех зовет, неумолимо, зло. - Светлана Викторовна... Вот... Опять не повезло... Так тихо шелестят слова. Такая в них тоска. Так горько никнет голова у моего цветка. 5.11.2024

*** лист кленовый как мокрый пергамент как уснул пожилой человек утешает его пирогами уменьшительный город певек уменьшается утешается и молчит человек пожилой в вещевом мешке умещается держит за руки дочку с женой острым шепотом по касательной шарит в воздухе снегом ноябрь это шмон такой показательный всё раздел и упал до ноля

Спасибо за публикацию "Кварте" и особо Валерию Шубинскому. https://quarta-poetry.ru/%D0%B2%D1%8F%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2-%D0%BF%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%B2/?fbclid=IwdGRjcAVXSTNjbGNrBVdJLmV4dG4DYWVtAjExAHBkb2YFc3J0YwZhcHBfaWQMMzUwNjg1NTMxNzI4AAEftjHJHIGOdO9b0goYLhIz2pL_fuEJgplt4eVuE_8CT4UL3auB8PECrVDjktE_aem__S04ham_29l8-LaEZBFdHQ

*** в лесу настала бедность сквозная нагота объектность безответность ни завтра никогда снежинки-одиночки а может их и нет как в сказке о дюймовочке погаснет скоро свет придет зима укроет опавшую листву и праздник нам устроит разбудит к рождеству

*** вышла с клубками и спицами женщина доброго дня дети со взрослыми лицами сели напротив меня брат и сестра несомненные лет девяти и семи над телефоном согбенные младшие члены семьи неподалеку родители тоже как брат и сестра жизни усталые зрители жизнь их совсем не игра крутит резинкой жевательной мама вперед и назад беглый недоброжелательный очень внимательный взгляд 2.11.2024

*** в большом и тесном доме с трагическим окном есть карточка в альбоме роскошнейший альбом коричневого света та карточка полна такая уж планета такие времена как будто ждет кого-то печалится о ком сидит вполоборота тропическим цветком невеста не похоже вдова как будто нет лежит на бледной коже тенистый ровный свет он отражен туманно высоким чистым лбом листал герой романа таинственный альбом в большом и тесном доме в словесной тишине есть карточка в альбоме есть силуэт в окне

Друзья, кто хотел, но не смог, или не хотел, но вдруг захотел повидаться в связи с выходом книжки "Ее сын. Его сны" (ОГИ, 2026), буду рад и счастлив встрече в гостеприимных "Бобрах и утках" на Пятницкой (именно на Пятницкой). Вход бесплатный, регистрация в высшей степени приветствуется (по ссылке). Книжку при желании можно будет купить по минимальной из возможных цен. И, конечно, поговорить. https://bobry-i-utki.timepad.ru/event/4279780/

БАЗА Шли долго. Навигатор помогал слабо - похоже, местные хорошо над этим поработали. Мы спустились по склону березового холма и увидели, наконец, базу - десяток продолговатых коробочек защитных цветов и мачту антенны. Здесь удивительный ландшафт, словно бы заплетенный в косу, прячущийся сам под себя и снова выныривающий. Красиво. Глубокие тени, зеленоватая бирюза неба, до ночи еще далеко, но свет на стволах берез уже окрасился низкими теплыми тонами. Сын приободрился. От усталости он превращается в проблему, прежде всего, для самого себя - впадает в отказ и отрицание, вопреки здравому смыслу и очевидной пользе. А тут изменилась походка, осанка. Появилось лицо, до этого скрывавшееся под понурым козырьком оранжевой бесболки. Мы оставили сумки с провизией в траве - на всякий случай, мало ли что выяснится - и зашагали вниз. Вопреки привычным опасениям, мачта и коробочки строений базы никуда не ускользнули, а так и оставались в поле зрения. Вблизи это выглядело не уже столь уютно. Бетонные сараи с маленькими окошками, прикрытыми железными жалюзи. Провода, изоляторы, трансформаторное гудение. Металлические лестницы. Густая масляная краска. Трафаретные цифры, буквы, точки, слэши. Синие водосточные бочки. Кое-где скудные грядки. Мы ходили от коробки к коробке, искали что-нибудь похожее на жилье. - Смотри, номер семь. Значит восьмой должен быть где-то рядом. - Ага. Вот бы уже найти кого-нибудь. Я говорил нарочито громко, надеясь на тишину и эхо. Поднявшись на второй этаж черно-зеленого бункера, я, наконец, увидел открытую дверь и колышущуюся марлевую занавеску. - Эй, хозяева! - крикнул я, не решаясь зайти внутрь. Внутри что-то скрежетнуло, послышались тяжелые шаги, за марлей забрезжила шаткая фигура. Мужчина. Отведя рукой занавеску, он вышел на крыльцо. Обычный мужик, лет сорок, костлявый, рыжеватые усы, камуфляж, тельняшка, берцы. - Чего? - Своих ищем. Где тут восьмой номер? Навигатор дурит. - Восьмой-то? Восьмой это там, - мужик довольно неопределенно махнул рукой влево. Там был зеленый склон, опять березы и постепенно теряющаяся в высокой траве рыжеватая тропинка. - Далеко? - А я х@й его знает. Мы, как бы так сказать, параллельно ходим... Пройдя по тропинке метров сто, я спохватился. - А сумки-то? - Я не пойду, - сын решительно сел на обочину, скрывшись под понурым козырком. - У меня рук не хватит...Там же твои орехи. - Не пойду. Какая жесткая здесь почва. Глинисто-кремнистая. Показывающая зубы. 28.10.2023 #oneironautica

*** осень красная прощай твой огонь потух превратился иван-чай в перелетный пух стала полная луна скорою зимой натянулся как струна путь ее прямой лунной ночью выйдешь в лес выдыхаешь пар держит весь небесный вес белый лунный шар кристаллическим огнем прозноблен туман серебром чернеет в нем мертвый чай-иван

*** теневой диагонали дворник делает массаж у меня лежит в пенале красно-синий карандаш красно-синий кровеносный страшно сильный как магнит сине-грустный красно-острый от него в груди саднит красно-синие деревья грязно-серые дома разведенная беременная сходит женщина с ума в животе ее вселенная совершает поворот цепь скрипит велосипедная створка кованых ворот птица с крыши в небо падает ловит лужа птицу ртом и теперь уже лопатой дворник чешет под кустом

*** разорван как облако шуберт великой печали лучом читали мы в ветхой брошюрке кем был он и плакал о чем читали молчали не верили потом говорили о нем везде накурили проветрили и вот вечереющим днем сквозь яблони голые ветки сквозь медленный лиственный дым за счастья лучом безответным разорванным взглядом следим

*** октябрь уж отступает в нефритовый рассвет есть слово сурнуаэд а перевода нет а перевод не нужен зачем нам перевод вы звали нас на ужин вы знали нас и вот бледнеет от бессилья губ облачный нефрит не агнес и не сирье не мати и не прийт нефритовые лица октябрьская заря позвольте повториться и хорошо что зря небесный сурнуаэд нефритовый рассвет художник эндрю уайет умеет этот цвет

*** течет ручей в овраге а может быть река бродяги-доходяги бредут издалека детина бородатый и паренек седой глядят где склон покатый спуститься за водой вода не питьевая а все же нужно пить все ж жестяного чая чего не вскипятить вот на березе чага лечебный черный гриб а вот на дне оврага рябит ручья изгиб держась за куст рогатый спускаются к воде седой и бородатый сошлись бог знает где один чернявый рваный другой как ангел бел один был вор карманный другой как ангел пел теперь они бродяги неведомо куда течет ручей в овраге мутна его вода

Вячеслав Попов. Ее сын. Его сны. Издательство «ОГИ». 918 руб. В новой книге Вячеслав Попов размывает границы жанров, вымысла и реальности, своей и чужой памяти. Стихи, записи сновидений, прозаические миниатюры, эпизоды семейной истории освещают и отражают друг друга. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

Друзья, спасибо всем, кто вчера пришел познакомиться с книжкой. Был очень рад повидаться и познакомиться, поблагодарил не всех, кого хотел, с кем-то поздоровался лишь мельком - простите меня. Корю себя за то, что читал час без перерыва, а потом еще напросился на вопросы, на которые не смог внятно ответить. Если кто-то хотел прийти, но не смог, жду встречи в ноябре - будут поводы.

Не знаю, кто так/ая/ой ВБ (upd. догадался и подтвердил догадку), но спасибо е/й/му за внимательное прочтение этого текста

Стихотворение Вячеслава Попова развивает тему отсутствия, насколько её вообще можно развивать: в самом начале объявляется, что места действия и субъекта «нет». Ещё обэриуты продемонстрировали, что отсутствие или даже смерть героя в экспозиции вовсе не должны мешать автору разворачивать сюжет; здесь он тоже продолжается, по крайней мере, физически. При дальнейшем чтении, тем не менее, можно заметить, что сюжет работает на холостом ходу: он всё время куда-то «идёт» и «летит», но никуда не приходит и не прилетает. Невозможность завершения действия, помимо глаголов несовершенного вида в настоящем времени, подчёркнута прямым утверждением «никак не может» в четвёртой строфе. Из сюжета (читай: из текста) невозможно выйти. О языковой ловушке можно догадаться ещё в третьей строфе, где возникают «заводы и мосты», «дороги и дома» и другие образы с нулевым конкретным значением. Их стилистика родственна советскому песенно-газетному языку с его склонностью к абстрактному возвеличиванию всяческих «лесов, полей и рек», анонимизации пространства. Так сюжет постепенно себя «исчезает» у читателя на глазах: пилот – скелет, и летит он над ничем. Остаётся надеяться, что мы не часть сюжета. Поскольку теперь совсем уже ничего не осталось, абсурд берёт ситуацию в свои руки и заканчивает стихотворение изморозью бессмысленности. Это не самый типичный финал для Попова, часто тяготеющего к я-пафосу в концовке – вот, например, последние строки другого стихотворения в той же подборке: «слышать речь никакую иную / не хочу не хочу не хочу». Это, конечно, и не самый безумный абсурдистский поэтический текст. Интереснее всего то, что в нём происходит на звуковом уровне: можно даже сказать, там и стоит искать настоящий сюжет, говоря в музыкальном смысле. Фонетически текст очень напряжён, и его элементы стремятся к максимальной повторяемости и тождественности: свет, след, летит, самолёт, пилот, сто лет, скелет; мы, ты, тьмы; возникновенья сквозняках; изникнуть наконец и др. Повторяясь на разные лады, элементы постепенно нейтрализуют друг друга, поддерживая главную тему отсутствия или мнимого присутствия. Есть здесь и главное слово: нет – именно к нему постоянно отсылает фонетика текста. В истории поэзии есть случаи использования нулевых текстов; здесь же перед нами текст-отсутствие, сумевший сохраниться физически. #комментарий_ВБ

Вячеслав Попов * * * по той москве которой нет те мы которых нет идём идём и видим свет инверсионный след летит по небу самолёт наверное сто лет и в нём сидит сто лет пилот наверное скелет под ним заводы и мосты дороги и дома места великой красоты и умных книг тома летит пилот но всё никак не может тьмы птенец в возникновенья сквозняках изникнуть наконец и я молчу лови лови и ты молчишь ловлю и тает изморозь любви я так тебя люблю источник: подборка в журнале "несовременник" #выбор_ВБ