Там, где был "Клуб Клуб" и "Книжный в Клубе", - ныне преемствующий им "Книжный в книжном".
Приходите туда сегодня, 17 октября к 16.00. Я там буду представлять новую книжку. Почитаю из нее. Что-нибудь расскажу о ней. Она уже есть "Книжном", кроме того ее можно купить онлайн на сайте ОГИ (см. сылку). Через несколько дней она появится и в других магазинах, а также на Озоне, WB и др.
Адрес на всякий случай напоминаю:
Покровский бул., 6/20с1, Москва.
На всякий случай стоит зарегистрироваться (см. ссылку), чтобы оранизаторы не промахнулись с количеством стульев.
желтый и алый серо-графитовый
шорох осин из-под ног
воздух прости на полет не рассчитывай
я назову все что смог
крылья дыхания бег повторения
тропок ветвящихся пот
так сочиняется стихотворение
хочешь прочесть его
вот
repost
ЕЕ СЫН. ЕГО СНЫ
17 октября (суббота) встречаемся на сцене «Книжного» в 16:00 на презентации книги Вячеслава Попова «Ее сын. Его сны».
Уже в эту субботу состоится презентация новой книги Вячеслава Попова, вышедшей в издательстве «ОГИ»! В ней автор размывает границы жанров, вымысла и реальности, своей и чужой памяти. Стихи, записи сновидений, прозаические миниатюры, эпизоды семейной истории освещают и отражают друг друга. Узнаем историю создания книги и послушаем авторское чтение!
Никогда не знаешь, какие именно строчки вдруг начнут преследовать тебя: повторяешь и повторяешь их, то потому что они нравятся тебе как чистый звук, то потому что пытаешься приблизиться к их предельной семантике.
— Вячеслав Глазырин (комментарий к поэтической подборке Вячеслава Попова в журнале «несовременник»)
Вячеслав Попов — поэт, прозаик и редактор. Родился в 1966 году в деревне Малые Коряки Смоленской области. Лауреат Малой премии «Московский счет» за лучшую поэтическую дебютную книгу 2021 года: «Там» (М.: ОГИ).
17.10 (суббота), 16:00;
Вход свободный по регистрации (18+).
А вот и официальный анонс
***
я помню чудное мгновение
ужасный свет изчезновения
но чу я снова здесь
я умер но не весь
ищу себя вдали и рядом
витая бестелесным взглядом
фосфоресцирующая взвесь
без рук без ног без глаз без кожи
без обуви и без одежи
без пола возраста и все же
не без гностической гнильцы
я не один мы так похожи
мы сонмы мыслящей пыльцы
зеркальных сумерек жильцы
дубы дублеты клены клоны
фронтоны портики колонны
гребцы вакханки жеребцы
кастраты евнухи скопцы
сосцы волчицы близнецы
как больно милая как странно
как даль свободного романа
и дольче вита длится бой
в тумане моря голубой
куда как страшно нам с тобой
edited
Предварительный анонс: презентация книги "Ее сын. Его сны" намечена на 17 октября (субб) в 16.00-18.00 в "Книжном в книжном" на Покровском бул., 6/20, строение 1 (цокольный этаж). Чуть более детальная/официальная информация будет чуть позже...
(А чуть спустя - гораздо более заблаговременная информация о других выступлениях, например, в "Бобрах и утках" на Пятницкой)
- Слушай, там привезли раскладушки - пойду попробую получить.
Я не успеваю моргнуть, а он уже на подъездной площадки, где стоит минивэн с гуманитарными раскладушками и аптечками, а рядом басят привезшие их мужики.
Вот Данила уже лежит на асфальте в свое зловещем одеянии изображая доходягу. Он не единственный претендент на помощь. Рядом с ним пытают счастья еще два или три человека. Над ними, склоняясь и перегрвариваясь, ходят вальяжные люди в белом. Когда машина уезжает, оказывается, что Данилы нет - вероятно он чрезмерно вжился в роль - его уаезли.
Ключ у меня.
9.10.2026
edited
ПЕРГАМЕН, СЛИВЫ, ДВОРЕЦ, РАСКЛАДУШКА
Листаю огромный альбом, сшитый из листов пергамена. Очень дорогое издание. Орешковые чернила, красивый рукописный шрифт в духе тетрадей Леонардо... Это имеет отношение к газете, в которой я работаю уже четверть века, насколько я понимаю, - юбилейный номер со свежими новостями и рисованными иллюстрациями, но стилизованный под благороднейшую, по чьим-то понятиям, старину.
Оглавление - в него отдельной позицией включен мой вымученный пост в фб, анонсирующий выход этого номера, столь же бегло и стильно манускрибированный. Очень красиво просвечивают страницы - живое желто-карее сияние. Жалко: столько труда на такую бессмысленную эфемерную вещь.
Сад на каменистом склоне, причем камни - не выступающая порода, а частично затянутые растителным войлоком руины красного кирпича. Я хожу, оступаясь на каждом шагу, от дерева к дереву - стволы и ветви странно извитые, как твердые струи дыма - и на ощупь выискиваю сливы, затерянные в гремучем шорохе сухой до пепельности листвы.
Близко гудит напряженная дуга дороги.
В саду ошивается небольшая стая опасных подростков - одеты характерно: ремни поверх курток, тряпки на шеях - зыркают на меня, но не подходят. Тоже на сливовой поживе. Я точно знаю, что в таких местах имет право подкрепиться любой прохожий и проезжий, но от этих ребяток с белыми взглядами и выгоревшими от солнца головами можно ждать чего угодно..
Хожу, ощупываю лиственные коконы - и все время везет - попадаются очень спелые и ароматные плоды. Я пасусь уже не на окраине, а в дальней глубине сада. Сколько хватает глаз - сливовые деревья, войлок травяного покрова. Шум дороги почти бесследно растворился в пасмурном воздухе... И, оказывается, нет никакого везения: огромные сизо-фиолетывые с матовым налетом плоды свисают откровенными тяжелыми гроздьями, и никому они в таких количествах не нужны: необьяснимо пропадает великолепный урожай.
Странное сочетание песчаника и базальта. Резные фрагметы с чудесными многофигурными сценами валяются под ногами. Это строительный мусор - хрупкий строительный мусор. Я беру в руки довольно увесистый фрагмент - обломок не то капители, не то резной каменной чаши. Вблизи эпическое нагромождение фигурок читается нечетко, но вполне различимы люди, кони, лесные и небесные звери, вязь букв и растительного обрамления - какая-то священная война всех со всеми.
- Надо забрать это отсюда, - говорю я полушутя.
- Что ты! Это же исторический объект - все должно оставаться в раскопе.
Пройдя под низкой аркой, мы снова оказываемся у самого края обрыва. Под нами и справа от нас черный базальт, но это не природный каменный массив, а кладка стены древнего строения, покрытой пилястрами, карнизвми, аркатурой, причудливым рустом. Насколько отсюда можно рассмотреть, свесившись вниз или высунувшись вбок, это фасад дворца - внизу нет такого ракурса и расстояния, чтобы изучить это сколько-нибудь детально - все заслонено, либо поглощено тенью.
На просторной углубленной площадке, заросшей жесткой синеватой степной травой, людно. Мы проходим мимо разбросанный там и сям дощатых настилов и холщовых тентов, под которым проводят время группки чистой публики - чинно выпивают, в меру оголены, обходятся без радио-музыки.
Ты идешь по деревянным мостка, я скачу по камням стремясь получить максимум подробностей, тактильных и вестибулярных впечатлений. Это разводит нас на приличное расстояние. Я чувствую, что ты устала, а во мне только просыпается азарт активного присутствия.
- Можешь оставаться здесь сколько захочешь.
Мне постелено на жесткой тахте, которая представляет собой ящик заваленный тряпьем и застеленный грубым холстом. Это первый этаж и это кухня - единственная часть квартиры, где можно как-то жить. Из окна очень близок двор, палисадник, лавочные разговоры.
Данила аскетически худ и одет в черное с ног до головы. Не то плащ, не то сутана. На голове черный берет с хвостиком.
Вышла новая книжка. В ней кроме стихов и не-стихов присутствует голос мамы - записи ее рассказов о разном. Она уже довольно много прочитала. Хвалит. Но есть претензии к передаче смоленского диалекта, на котором она говорила в детстве. Я ей давал на редактуру, но как-то не все учлось. Рисунок на обложке мой.
Огромное спасибо всему ОГИ и отдельно великому Дмитрию Ицковичу.
Надеюсь, вскоре встретимся по этому поводу.
edited
***
Ходит волк по чутким чащам.
Обращенный к небесам,
голосом сплеча звучащим
волк не знает, кто он сам.
Зов его членоразделен,
лап концы разветвлены,
перед взором вширь расстелен
туч ковер с цветком луны.
Бедный, мается, томится,
жизнь свою не узнает,
лес родной ему темница,
чужд ему лесной народ.
От тоски необъяснимой
волк опомнился в ночи,
весь влекомый и теснимый —
пой, не бойся, не молчи!
7.10.2025
edited
***
я вернулся с сво
в город детства своего
в детском городе моем
огромный водоем
серповидный старый пруд
этот берег чист и крут
тот безвиден глух и топок
весь изнизан сетью тропок
собственно он старица
русло бывшее реки
я умру а он останется
его питают родники
летней ночью при луне
пруд мерцал улыбкой мне
честнейшим из зерцал
ум и сердце проницал
чтобы не сойти с ума
я спускался с холма
тело зябко оголял
по берегу гулял
наготой зеленоватой
светился изнутри
ни в чем не виноватый
всё такой же посмотри
я вернулся с сво
я там не сделал ничего
в атаку не ходил
дрон не пилотировал
я с холма ума сходил
себя телепортировал
в город детства город детства
в город детства на холме
больше некуда мне деться
только там не плохо мне
черный пруд вперед ногами
я сорок раз переплывал
думал долгими кругами
долгий круг сиречь овал
слово древнее сиречь
умудрился я сберечь
сво имеет свойства
имеет множество осей
на сво теряет войско
царь итаки одиссей
небеса вращаются
отражаются в пруду
слова ужасно сокращаются
не помещаются во рту
рот и пруд полным полны
разговорчивой слюны
что такое сво
слово только и всего
repost
кругом сколько хватает глаз
тянется до серого горизонта
ровное снежное поле
строго по оси перспективы
стоит по колено в траншее
человек с лопатой
длина траншеи не очень значительна
но впечатляет геометрической правильностью и прямизной
земля угольно-черная
человек черный
лопата черная
замечательная сверхконтрастная графика
вынутую землю
человек методично отбрасывает
на обе стороны
на ровные брустверы снега
которые он нарыл
прежде чем докопался до угольной черноты земли
черный человек
черная траншея
два брустверных хребта
рельеф которых делают зримыми
две цепи ярко-черных земляных набросов
этот землекоп
словно гребец
плывущий в земляной лодке
по снежной глади
очень медленное
но неотвратимое движение
Сегодня делимся с вами подборкой Вячеслава Попова «Сверхконтрастная графика» с предисловием Вячеслава Глазырина:
Пространство в большинстве текстов «Сверхконтрастной графики» – пограничное, мерцающее (кто-то умер или жив). Это не явь и не сон. Это лимб, в котором оказался герой. В нем проступают то контуры серой действительности, то черты сна. Это пространство где-то на границе между сном и явью. В книге «Культура и взрыв» Лотман писал: «Сон – язык для одного человека». Это как раз то, что роднит сон и поэзию: язык, на котором пишет поэт, знает только он сам. То, что работает для его учителя, не работает для него; те приемы, которые являют поэзию у его предшественников и современников, не работают у него. Никто ему не поможет. Из этого абсолютного отчаяния может родиться абсолютная поэзия.
edited
Огромное спасибо "несовременнику" и персонально Вячеславу Глазырину за составление и публикацию этой подборки. И отдельная благодарность за предисловие - как всегда, емкое и содержательное.
ДУРАЧОК
нынче ночью
на березе нашей огромной
расщебетался вдруг
пьяно
вычурно
по-весеннему
какой-то дурачок пернатый
одинокий смешной
перепутал похоже теплынь с весной
а потом как будто опомнился
запнулся
смолк
но вот что по-настоящему странно
на сон грядущий я вспоминал Мессиана
проповедь птицам Франциска Ассизского
и дурачок помог
11.10.2019
***
гнутся тонкие дервья
мокнут мокрые дома
нет увы определения
тайной музыке ума
не для уха не для глаза
не для мышц и костяка
не для связности рассказа
не для ясности стиха
существует эта музыка
эта осень эта ось
жизнь пожизненного узника
вот и все что удалось
жизнь без цели и причины
превращение в ничто
щели трещины морщины
опустевшее гнездо
о как жжется как ветвится
электрическая тьма
все пройдет все омертвится
кроме музыки ума
***
луны прожектор ледяной
ведет меня вперед
теней пугающей длиной
в объятия берет
я тоже тень среди теней
пугающей длины
при лунном свете я темней
чем светел со спины
луна ведет меня туда
куда иду я сам
туда где льды и холода
где страшно чудесам
где воздух вдоха ледовит
где выдох навсегда
где рвет кристальный алфавит
послушных слов стада
углы и лопасти остры
у этих букв внутри
метелей буйные костры
сугробов алтари
зияет в бездне головной
тоннельный ноль ума
луны прожектор ледяной
мой рай моя зима
edited
***
дышит бабочка крапивница
вместе с воздухом дрожит
скоро время опрокинется
и обратно побежит
небо с дронами воронами
швами ангельских рубах
клены с кронами коронами
тени с зеркалом в руках
смотрит вечность непочатая
улыбаясь краем рта
дышит бабочка зубчатая
отворяются врата
repost
Вячеслав Попов
БРОДИЛКА-СТРЕЛЯЛКА
ваши все и наши все
шли на сашу по шоссе
жуткие смердячие
мертвецы ходячие
саша по полю пошла
саша девушку нашла
целочку из сказки
в самой лучшей смазке
ладную нарядную
десятизарядную
саша сушек не сосала
саша душу не спасала
обходилась в целом
оптическим прицелом
Источник: альманах "Хижа"
#выбор_Евгения_Никитина
Стихотворение, вывешенное в последней "Хиже", на деле написано в 2017 году. Вячеслав Попов пересобирает детскую скороговорку. Саша не идет по шоссе, а идут на нее. "Ваши все и наши все" особенно интересно тем, что различие между "нашими" и "вашими" тут практически снимается. Для Саши обе совокупности принадлежат одной категории - "мертвецы ходячие". Зомби - стандартный враг в шутерах, но одновременно с ним ассоциируются люди с промытыми пропагандой мозгами.
Чтение в 2017 и 2026 г. - разный опыт. То, о чем можно было бы рассуждать как о геймификации восприятия/ видеоигровой эстетике, как о метафоре, cегодня читается почти буквально. Саша в финале отказывается и от сушки и от спасения души, то есть и от детства, и от религии как двух прежних форм существования — и получает вместо них одну, милитарно-сексуальную. Даже встреченная девушка оказывается винтовкой. Здесь человеческое и техническое меняются свойствами. Сама Саша становится все менее телесной, зато оружие получает все признаки тела и сексуального объекта: девственность, смазку, ладность, нарядность. Происходит своего рода эротическая инвестиция в технику.
Любопытно сравнить это с самым известным стихотворением покойного Андрея Егорова примерно 2008-го года (оно представлено в подборках этого года):
шла Саша по шоссе и сосала сушку
шла Саша по шоссе грея телом нательный
крестик
и ладанку с частицей мощей святого Стефана
шла Саша по шоссе мимо шуршали шины
незнакомые тормозили рядом предлагали
подбросить
не за так но не слишком настойчиво то ли
крестик
помогал то ли дюжий ангел-хранитель
за правым плечиком
шла Саша по шоссе из Питера в Выборг
сбежав от злой мачехи и ее вредных дочек
препоясавшись полынью по голому телу
под майкой
как учила мама когда еще была мама
шла Саша по шоссе в короткой стрижке седые
прядки
девятнадцати лет пережить предпоследний
и предпредпоследний
страх от такого смеется и мужики седеют
шла Саша по шоссе и что-то в уме считала
на лето найду работу сниму квартиру
тетка и слова не скажет но у нее же
своих четверо в полуторке куда еще
шла Саша по шоссе камогрядеши Саша
спрашивал временами дюжий ангел за правым
плечиком
отвечала а осенью восстановлюсь в институте
попробую выбить комнату в общаге будет
трудно
но мне сказали под кого надо лечь надо лягу
потом замолю дюжий грустно качал кудрями и
какое-то время они шагали молча
шла Саша по шоссе а следом угрюмый ангел
препоясавшийся как муж а все мальчик
ножом по сердцу думал он ножом по сердцу
ты мне будешь брат я тебе сестра она
говорила
ну что я что я что я мог ей ответить
У Егорова другая Саша, у нее есть биография. Саша Вячеслава Попова - чистая функция. Можно сказать, сменилась сама антропология текста: где у Егорова человек и нравственная коллизия, у Попова - аватар, противники и предмет экипировки. У Егорова Саша живет в религиозной парадигме, у Попова "Саша душу не спасала". У Саши Егорова за плечом ангел, Саша Попова обходится оптическим прицелом. Телесность тоже дана иначе: тело как валюта у Егорова ("лягу, потом замолю") против тела-оружия ("в самой лучшей смазке"). Сексуальность Саши у Егорова — цена выживания, у Попова она перенесена на винтовку и таким образом отменена. У Егорова сказочная структура разлита по всему тексту: злая мачеха, вредные дочки, защитная полынь и т.д. Это одновременно социальный реализм, житие и страшная сказка. У Попова вся сказка схлопнулась до одного сказочного помощника - ружья. Саша у Егорова идет по шоссе, у Попова - сходит с него в поле. Думается, траектория страны именно такова: от Саши Андрея Егорова к Саше Вячеслава Попова.
#комментарий_Евгения_Никитина