books & all

Сегодня с нами в постоянной рубрике «Компаративные чтения» детективные мотивы в кустах: И Герда пошла к золотому одуванчику, сиявшему в блестящей, зелёной траве. — Ты, маленькое, ясное солнышко! — сказала ему Герда. — Скажи, не знаешь ли ты, где мне искать моего названного братца? Ханс Кристиан Андерсен «Снежная королева» Я спросил у ясеня "Где моя любимая?" Владимир Киршон, из кинофильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»

Пошла читать Энн Карсон The Beauty of the Husband, а там прекрасное: All in all my husband was a man who knew more about the Battle of Borodino than he did about his own wife’s body, much more! [...] Jealousy formed no small part of my relationship to the Battle of Borodino.

Евгения Чернышова - Собака Вера (2025) Это собака Вера из пьесы Введенского “Ёлка у Ивановых”». [...] это собака-предвестник. Символ предчувствия и отчаяния. Символ любви к людям. Символ прощания с человечеством. Это она «так тихо плачет» у Введенского. Это она нам всем говорит: «Объясните мне всё», как в пьесе. Предчувствие конца. Плач по двадцатому веку, который ничему не научил человечество. Санкт-Петербург, наши дни. Вследствие загадочной эпидемии из млекопитающих на планете остался только человек. Наши главные герои взрослеют, ищут себя и других, ставят пьесы в мире без животных. Пока им не начинает мерещиться чёрная собака. Современная линия повествования переплетается с биографическими очерками ОБЭРИУтов, от которых, конечно, на душе кошки скребут и никаких мыслей кроме как «жалко» в голове не остаётся. Мясорубка двадцатого века не дала ОБЭРИУтам уцелеть. Даниил Хармс, основатель Объединения реального искусства, детские стихи которого читала мне мама, а теперь своей дочери читаю я, погиб в возрасте 36 в отделении психиатрии больницы тюрьмы «Кресты» во время блокады Ленинграда. Евгения Чернышова написала проникновенный текст о хрупкости людей искусства и людей в искусстве, о заботе и её границах, о дружбе и разрушительной силе социума. А ещё я в книжке у Чернышовой наткнулась на текст стихотворения «Цирк Принтинпрам», которое не перечитывала с детства, потому что в моём новом сборнике его нет, а старый остался в прошлой жизни: Потухнут лампы, Вспыхнет луна. Загорятся под куполом Электрические звезды. Ученые ласточки Совьют золотые гнезда. Грянет музыка И цирк закачается... На этом, друзья, Представление наше кончается.

Eva von Redecker - Dieser Drang nach Härte (2026) В своём новом исследовании Ева фон Редекер выдвигает оригинальную (и спорную) теорию: фашизм — это идеология собственности, которая не видит границ. Редекер пишет: Суть фашизма заключается в разнузданной логике собственности. Его оппонентами являются не люди, а вещи; его врагами являются не соперники, а воры. […] Фашизм — это ликвидирующая защита фантомной собственности. Фантомная собственность характеризуется тем, что претендует на власть над людьми, которая не является (или уже не является) реальной. Например: сексизм, анти-чёрный расизм, антисемитизм. Таким образом, фон Редекер понимает фашистский жест как попытку восстановить давно устаревшие отношения господства. Однако он отличается от других авторитарных жестов тем, что его характер «ликвидирующий», то есть разрушительный. Фашизм возлагает на какую-либо группу ответственность за то, что она препятствует восстановлению его господства и тем самым объявляет себя в праве эту группу ликвидировать. С присущим ей сочетанием академической скрупулезности и эссеистической свободы Редекер анализирует взаимосвязь между фашизмом, капитализмом и экологической катастрофой (привет, «Свобода оставаться») и применяет своё понимание фашистской мобилизации к современным явлениям и дискурсам. Опираясь, кроме прочих источников, на «Истоки тоталитаризма» Ханны Арендт и «Диалектику просвещения» Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера, Редекер анализирует тех-брос в США и повседневную отчужденность в бюрократических джунглях цифрового мира.

+5

золотой октябрь 🌟🌟🌟

Ищу уюта в знакомом, поэтому читаю коротенькие книжки уже любимых писательниц. 🌰 Madeline Miller - Mestra (2026) Царь Фессалии ведёт себя как напыщенный болван, навлекает на себя гнев богини Деметры, а дочери его Мнестре приходится отдуваться. Чтобы утолить голод, насланный Деметрой, царь в обмен на еду продаёт Мнестру — снова и снова. Дело в том, что Посейдон сначала изнасиловал, а потом наделил её даром превращения. И теперь Мнестра может принимать любой облик — будь то человек или животное, женщина или мужчина. У Миллер, как всегда, очень красивый язык и очень грустные темы. Держусь из последних сил, чтоб не начать перечитывать «Песнь Ахилла». 🍄 Наталья Баранская - Автобиография без умолчаний (1989) С повести «Неделя как неделя» Наталья Баранская мой официальный русскоязычный краш на поприще фемпросвета. Её коротенькую автобиографию я прочла с интересом и обидой на структуры (but what else is new), которые притесняли Баранскую, не давали ей жить лучшую жизнь и публиковать книжки на русском. Словами Баранской: За 20 лет работы написано 30 рассказов, шесть повестей, роман и несколько очерков. За рубежом более других оказали мне внимание в Дании, двух Германиях, Голландии и Франции. Это не только переводы, но также интервью в печати и на ТВ и несколько заметок в разных изданиях. Всякое внимание к себе я ценю и за него благодарна. и Жаль, конечно, того, что не напечатано, есть и хорошее среди этого. Жаль, что не могу пока перестать писать. Тем радостней, что Носорог выпускает тексты Баранской в модных-красивых изданиях, чтоб они нашли как можно больше своих людей. 🌰 Rebecca Yarros - Threshing Day (2026) Не секрет, что любовь к драконам — один из столпов, на которых держится моя кукуха. «Threshing Day» — это сборник рассказов о том, как тринадцать знакомых нам уже героев были выбраны своими драконами в День Жатвы. Если вы не читали «Четвёртое крыло», то можете смело проходить мимо — слишком уж тут явный междусобойчик получился. Ну, а мне было приятно вспомнить, почему я в своё время с головой провалилась в ромэнтези. 🍄 Джулия Дональдсон и Аксель Шеффлер ‐ Бабушка Груффало (2026) Книжки про Груффало и его дочурку мы любим, периодически перечитываем и не устаём советовать детям и их взрослым. В новой истории семейство Груффало готовится к приезду бабушки и затевает сварить торжественный суп из мыши. Hilarity ensues.

люблю читать, потому что вижу в чужих историях себя:

На дворе spooky season и время для страшных историй. Я, например, выбрала книжку про фашизм.

Карательная Таня позвала меня на свиданку, а я и согласилась!

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Сегодня с нами в постоянной рубрике «Компаративные чтения» метаморфозы: • «Собака Вера» Евгении Чернышовой • «Превращение» Франца Кафки

Toni Morrison - The Origin of Others (2017) Собрание из шести Нортонских лекций, которые нобелевская лауреатка Тони Моррисон читала в Гарвардском университете на тему «литература принадлежности». Предисловие к книжке написал журналист и активист, с которым я знакома по его работам в The Atlantic, Та-Нехиси Коутс. Шесть лекций Моррисон объединяет одна идея — нет никакой расы кроме человеческой: деление по цвету кожи и строению скелета — от лукавого, конструкт и система оправданий для отгораживания от так называемых «других». Темы, о которых размышляет Моррисон, не только занимают центральное место в её творчестве, но и с нарастающей силой доминируют в национальной и мировой политике: раса, границы, массовые перемещения народов, стремление к принадлежности. Моррисон пытается понять, что лежит в основе человеческой склонности создавать образ «других» и почему эти якобы «другие» вызывают у нас такой страх: The danger of sympathizing with the stranger is the possibility of becoming a stranger. To lose one’s racial-ized rank is to lose one’s own valued and enshrined difference. [...] For the stranger is not foreign, she is random; not alien but remembered; and it is the randomness of the encounter with our already known — although unacknowledged — selves that summons a ripple of alarm. Моррисон анализирует попытки литературы XIX века нормализировать рабство — через романтизацию, через якобы научный подход, через банализацию. Моррисон исследует концепцию расовой чистоты как с точки зрения белых, так и с точки зрения чёрных людей, отсылая читательниц к своим произведениям — к A Mercy, Paradise и к переведённому на русский язык роману «Возлюбленная».

Читать новую книжку про драконий ромэнс у меня времени нет, но карандашик красивый купила 💅

Сегодня с нами непостоянная рубрика «Думала, 'Компаративные чтения', но оказалось, что просто цитата»: • валлийский поэт Дилан Томас • британская рок-группа Muse

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Мирьяна Новакович - Страх и его слуга (2000) На дворе XVIII век, Сербию с разных сторон терзают Османская и Австрийская империи. Граф Отто фон Хаусбург и его преданный слуга Новак прибывают в Белград, чтоб расследовать тревожные сообщения о вампирах. В квазиисторическом постмодернистском романе про разного рода чертовщину Мирьяна Новакович сплетает воедино политический хоррор, философию, детектив, готику, юмор и множественные литературные отсылки. То, что начиналось как хайст-муви за людьми с кожей убийц, Белла, быстро превращается в воспоминания об изгнании из Рая и лав-хейт-рилейшеншип с Иисусом, потому что граф Отто фон Хаусбург — никто иной как дьявол. Да, с маленькой буквы. Потому что такого мелочного, трусливого и нудного дьявола в литературной традиции нужно ещё поискать. Никаких нам намёков на революционера пера Джона Мильтона. Или на воплощение пафоса — булгаковского Воланда. Дьявол у Новакович настолько очеловечен, что становится смешон. Если за фантасмагорическую составляющую романа отвечает дьявол, то исторически укрепляет его фигура Марии Августы Турн-и-Таксис — реально существовавшей герцогини Вюртембергской. Мария Августа любит своего никчёмного мужа-коррупционера, игнорирует невнятные ухаживания Отто фон Хаусбурга и переживает за простой люд. Вампиров как таковых в книжке мало, шуток про Витгенштейна — много. Новакович написала роман про одиночество, которое равняет перед собой всех: дьяволов, герцогинь и маленьких девочек. Тот, кто идет по аду, знает, что, хотя перед ним вечность, он никогда не встретится с другой душой. Может ли быть наказание более сильным и продолжительным?

Ахтунг! Ахтунг! Немецкую книжную премию 2026 присудили Shida Bazyar и её роману «Die Lücken» о бремени истории, лжи о новом начале и о желании наконец обрести родину. Церемония вручения была отличная, после вступительных слов и видео-портретов о номинированных романах хочется читать весь шорт-лист. В своей благодарственной речи Базьяр процитировала Ханну Арендт: «Проблема с 1933 заключалась не в том, что делали наши враги, а в том, что делали наши друзья».

Ева фон Редекер - Свобода оставаться. Философия свободы после конца будущего (2023) Радикально новая концепция свободы от рок-звезды современной критической теории Евы фон Редекер. Обычно, когда мы говорим о свободе, мы имеем в виду свободу в её пространственной категории: свободу передвижения, свободу самовыражения, свободу выбора. Редекер задаётся вопросом: насколько жизнеспособно понятие свободы, ограниченное пространством, в эпоху массового вымирания видов, климатического кризиса и неугасающих войн, которые делают целые регионы непригодными для проживания? Редекер восстанавливает историю идеи либеральной свободы, анализирует её состоятельность в рамках концепций лонгтермизма и экзистенциализма. Это эссе, как и любой другой текст Редекер, не обходится без отсылок к Ханне Арендт — здесь важную роль играет натальность, т. е. факт того, что каждый человек на планете был рождён и поэтому воплощает в себе возможность начала (иными словами: один раз у нас уже получилось родиться и стать кем-то новым, значит, мы теперь в принципе можем создавать новое всегда и везде. Такой вот прыжок с антропологическим переподвыподвертом в рамках нормативной теории). Главный тезис «Свободы оставаться» состоит в предложении Редекер перенести понимание свободы из пространственной во временную плоскость: В мире антропоцена, перегруженном результатами капиталистически организованного труда, свобода измеряется изобилием временны́х циклов. Непринужденное время – это время, которое не отрезает нас от восстановления. Но способность к регенерации – не индивидуальный навык, как бы ни убеждала нас в этом культура самопомощи и заботы о себе. Она опосредуется миром. Мы можем по-настоящему восстановиться только при изобилии временных циклов. Нам необходимо время. Поскольку из него, как и весь остальной мир, созданы и мы. Свобода оставаться, согласно Редекер, дарит нам интенсивное, нежданное ощущение безопасного существования. А это ощущение — ощущение спокойствия, оседлости, возможности пустить корни — бесценно в эпоху массовых миграций. Есть, конечно, грустная ирония в том, что книгу о свободе оставаться выпустило издание, которому остаться не дали. @individuumbooks 💔

Сегодня с нами в рубрике «Компаративные чтения» ограниченность человеческого опыта: — Назови хотя бы одного героя, который был бы счастлив. Я задумался. Геракл сошел с ума и убил всю свою семью; Тесей потерял невесту и отца; детей Ясона и его новую жену убила жена старая; Беллерофонт поразил Химеру, но стал калекой, свалившись с Пегаса. — Вот и не назовешь. — Не назову. — Знаю. Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым. Мадлен Миллер «Песнь Ахилла» Женские героини Элены Ферранте, особенно две подруги из цикла романов «Неаполитанский квартет», никогда не могут быть одновременно счастливы и успешны. Ева фон Редекер «Свобода оставаться. Философия свободы после конца будущего»