Книгижарь

«В России начали снимать с продажи «Код Дурова» То есть книжки убийц и их сторонников в книжных это ок, а биография тех-бизнесмена — не ок https://t.me/svobodnieslova/9345 What a time to be alive

Пампищеки, а поделитесь последними кейсами, когда вам попадались замазанные/зацензуренные фрагменты в текстах? Это может быть не только основной текст, но и блербы, и выходные данные и пр. Поделитесь фото в комментах, плиз, или ссылками на посты с инфой

Вообще, я всегда шучу про запрет букварей за изображение М-мухоморов, но «Луч» Туровского буквально уличили в чрезмерном упоминании мухоморов!! Так что буквари на очереди

Ладно, это смешно

At the end of the film, a character sets out to ‘sail beyond the sunset’ and I almost expected everyone to break into Elvish. Самым читаемым текстом недели в англоязычном интернете стала колонка переводчицы «Одиссеи» Эмили Уилсон о том, что, на нее взгляд, не так с нолановской экранизацией https://www.lrb.co.uk/the-paper/v48/n14/emily-wilson/an-uncomplicated-man Тезисно. — Общая оценка: фильм на 250 млн долларов — зрелищное, но пустое развлечение, «фейерверк на 4 июля» по эмоциональной и нарративной глубине. Не скучно (спасибо первоисточнику, который трудно испортить полностью), но и не более того. — Гомеровские темы у Нолана — те же, что и в его прежних фильмах (разрывы времени и пространства, обман, маски, выживание как триумф), но это скорее совпадение интересов режиссера с первоисточником, чем его осмысление. Зрелище подавляет человеческое измерение истории. — Визуально фильм вторичен: напоминает «Властелина колец» и «Игру престолов», и проигрывает малобюджетному фильму Паолини «The Return» (2024) с Файнсом, который добился большего с меньшими средствами, сосредоточившись на голом человеческом ядре истории. — Женские персонажи радикально обеднены по сравнению с поэмой. У Гомера Калипсо произносит гневную речь о двойных стандартах богов, дескать, мужчинам-богам можно похищать человеческих женщин, но не дай бог (простите) нимфе похитить мужчину. У Нолана Шарлиз Терон просто никакая, бесплатный психотерапевт для героя. Пенелопу в исполнении Хэтэуэй Уилсон тоже нашла невыразительной. — Боги показаны непоследовательно: их физически нет на экране, но их закон и кара за его нарушение (ослепление Полифема, поедание коров Гелиоса, нарушение «закона Зевса» о гостеприимстве с незнакомцами) остаются центральными. Фильм пытается одновременно быть «безбожным» и подчиняться божественной логике — и не может свести это воедино. — Одиссей Дэймона лишен главного: хитроумия (metis) и технологического мастерства (polymēchania). Трюк с «Меня зовут Никто» против Полифема не нужен, потому что циклоп у Нолана — почти немой болван, одиноко живущий на острове. Троянский конь появляется на пляже как будто с дрона, без сцены постройки и понимания, как он там оказался. — Центральная претензия рецензии — моральная непоследовательность фильма: одни и те же действия (обман, убийство, присвоение чужого) оцениваются как хорошие или плохие в зависимости от того, кто их совершает — греки или троянцы, Одиссей или женихи. Ни одно из этих противоречий не разрабатывается как тема, они просто вращаются в сюжетном водовороте (опять простите) без опоры на что-то конкретное. Троянцев, похитивших Елену, убивать нельзя, а ухажеров Пенелопы можно? Это как? — Второстепенные персонажи (рабыня Эвриклея, Ментор, Евмей) лишены индивидуальности по сравнению с поэмой, где у раба-свинопаса Евмея есть собственная драматичная история. Троянцы обезличены масками — у фильма нет взгляда со стороны жертв войны, только победитель и его чувство вины. Как в меме: «Американцы сначала разъебут вашу страну, а потом через 10 лет приедут снимать фильм о том, как им грустно, что они это делали». — Самая серьезная этическая претензия рецензии — часть фильма снималась на оккупированной территории Западной Сахары, что, по мнению Уилсон, нормализует насилие против сахарави ради эффектного визуального фона для истории, героизирующей завоевателя. — Финал рецензии неожиданно примирительный: несмотря на все претензии, Уилсон рада самому факту — фильм возвращает людей в кино и подстегивает продажи переводов «Одиссеи» (включая ее собственный), на фоне разговоров об «упадке гуманитарных наук» это стоит приветствовать. Ну и, наконец, уже ставшая легендарной цитата, There are no sex scenes, and all the food looks horrible. В целом почти по всем пунктам с этой прожаркой согласен, но их, по сути, можно свести к одному — это нолановское кино со всеми вытекающими, с сюжетом о страдающем белом мужчине и мире, который крутится вокруг него. Хорошо, что оно такое есть; хорошо, что это далеко не единственное воплощение «Одиссеи» на экране и скоро будут еще.

Уничтожение тиража книги по доносу актера озвучки — это что-то новенькое даже по меркам нашего большого брата https://t.me/meduza_books/317

We used to have nice things

«Теперь книги в издательстве оценивают по 10 критериям.«Это не только нетрадиционные отношения, это еще и различные запреты. Был, в частности, закон о запрете пропаганды наркотиков», — пояснил Новиков. По его словам, из-за новых законов сотрудникам «Эксмо-АСТ» пришлось проверить не только новые книги, но и те, что были изданы за 20 лет существования издательства. В проверках сотрудникам помогает искусственный интеллект. Всего в издательской группе провели около 20 тысяч внутренних экспертиз. 600 книг передали на дополнительные экспертизы». (Новиков) Несогласных, кстати, поувольняли. Всем, кто вынужден работать в холдинге, сочувствую. Если есть выбор, лучше оттуда уходить, конечно.

Дегенераты (иначе назвать нельзя) из Минюста признали "нежелательными" фонд StraightForward Foundation, ну что сказать, слова не запретишь https://t.me/straightforward_ru/407

Ведущие ИИ-лаборатории скупают миллионы книг, среди которых редкие, которых осталось пара экземпляров на весь мир, срезают корешок, пропускают листовки через промышленный сканер, а бумагу сдают в переработку. Участников проекта заставляют подписать NDA, потому что «звучит это все не очень». Психопаты хреновы. Интересно, что одна из причин — в копирастах-книжных правообладателях, которые постоянно со всеми судились. Если ты покупаешь, сканируешь и используешь книжку — то у тебя на это нет прав. А если уничтожаешь оригинал — то у тебя вроде как была одна копия и осталась одна копия. Late stage capitalism, что мы хотели? Первоисточник в 404 (спасибо за версию без пейвола Дмитрию), пересказ в твиттере.

Неделю назад вышло, кажется, самое важное исследование книжного рынка за этот год. Исследователи из University of Michigan проанализировали 14 419 самиздат книг Amazon за 2023–2026 годы и попытались ответить на простой вопрос: "что происходит с рынком, когда книги становится почти бесплатно производить с помощью генеративного AI". За "AI-книгу" считалась книга, в которой более 25% текста было сгенерировано ИИ. 🔵 AI не убивает рынок тем, что пишет лучше людей. Он меняет рынок тем, что производит слишком много книг. 🔵 За три года количество книг, которые продаются хотя бы один раз за квартал, выросло в 19,2 раза. При этом общий объем денег на рынке увеличился лишь в 8,9 раза. Т.е. количество книг быстро растет, не так как растут деньги. 🔵 AI-книги при этом не стали лидерами продаж. Заняли большую долю каталога, но не стали лидерами. Т.е. читатели пока не предпочитают AI-тексты. 🔵 Самый опасный эффект — не качество текстов, а пугающий масштаб производства. Эффект dilution — "разбавление" рынка. 🔵Подписки и Kindle Unlimited невольно стали акселератором AI-контента: модель оплаты за прочтение страниц поощряет масштабирование каталога, а не создание единичных бестселлеров. если раньше 100 книг делили между собой 100 рублей, то теперь уже 1900 книг делят 890 рублей. Денег стало почти в девять раз больше, но конкурентов — почти в двадцать. 🔵Главная контентная война с AI — это война за внимание. Сейчас мы видим переход из экономики дефицита контента в экономику дефицита внимания.

КМБУ. Впрочем, теперь догадки можно подтверждать статистикой: да, ИИ-слопом завалены рынки электронных книг, да, нужно тщательнее следить, что покупаешь. Нет, ИИ-промптеров это писателями по-прежнему не делает.

Любопытный факт: разговаривал со знакомой аргентинкой, довольно взрослой женщиной, и она сказала, что в период военной хунты в стране фактически был запрещен «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. То есть я, конечно, знал о том, что хунта много чего цензурировала – музыку группы Queen, фильм «Последнее танго в Париже» и так далее – и знал я про то, что в 1980 году было сожжено около полутора миллиона запрещенных книг (24 тонны), однако мне как-то не приходило в голову, что El Principito тоже был не в чести. Знакомая говорит, что официально детская книжка не была включена ни в какие государственные цензурные перечни, однако в библиотеках и магазинах найти ее было невозможно, и все понимали, что хунте эта история была не угодна. Исследователи пишут, что среди прочего правительство военных настораживал тот факт, что почти во всех домах оппозиционеров, где проходили обыски (в ходе которых исчезали не только книги, но и люди), полиция вечно натыкалась на сказку Экзюпери. Совпадение? Не думаю, решила хунта, и заставила всех убрать книжку с глаз долой. У моей знакомой дома был El Principito, но ее никогда не выставляли в гостиной, а прятали под кроватью в родительской спальне, среди старых вещей, в чемодане. Еще один любопытный факт: книги, которые сжигали в 1980-м, принадлежали крупному издательскому проекту Centro Editor de América Latina. Его основал Борис Спиваков (Boris Spivacow), родившийся в Буэнос-Айресе в 1915 году. Он был сыном еврейской семьи революционеров, уехавших из Российской империи. (На фотографиях - то, как свозили и сжигали книги в 1980-м). #аргентина

Соседнее — на тему культуры и ненависти.

(Эмигрантское. Немецкая подруга говорит, что восточноевропейские эмигранты — самые большие пуритане. Они больше других с недоверием относятся к местной открытой секс-культуре, чаще гомофобны и более консервативны. Я раньше не верил, но… Перед лгбт-прайдом в минувшую субботу местные русскоязычные паблики были заполнены гомофобными комментаторами, которые недовольны тем, что кто-то не так одевается и не так себя ведет. После теракта, совершенного родившимся в Германии мусульманином, те же комментаторы мгновенно превратились в самых больших защитников ЛГБТ и стали выдвигаться предложения, от которых даже местные ультраправые воздерживаются — от депортаций (куда, интересно, депортировать немца?) до… можете представить себе сами. Не то чтобы это было уникально для русскоязычной диаспоры. Но довольно дико наблюдать, как эмигранты из воюющей страны и беженцы от войны разжигают ненависть в новом месте жизни. Причем неважно, против кого — ЛГБТ, мусульман, эко-активистов, людей с неправильной формой черепа — ненависть разницы не видит. Ненависть не работает избирательно. Тот, кто вчера писал гадости под постами о прайде, а сегодня требует депортаций и патрулей, защищает не ЛГБТ — он просто нашел новую мишень. Принципы тут ни при чем, есть только потребность кого-то ненавидеть, и повод всегда найдется. И в этом смысле ненависть — враг культуры как таковой. Культура — это разговор, любопытство к другому, попытка понять непохожего на себя. Ненависть предлагает противоположное: не диалог, а разрушение, не любопытство, а готовый ярлык. Она не различает, кого травить, потому что ей и не нужно различать — ей нужен объект.)

Стэнли Кубрику сегодня 98, а я напоминаю, что он не мыслил себя без котов. В его доме были отдельные комнаты, отведенные только для кошек. Когда режиссер уезжал на съемки, он оставлял 15-страничные инструкции по уходу за котами, а лечили их исключительно ветеринары в Кэмбридже. А еще кошки единственные, кого Кубрик пускал в монтажную комнату. На фото режиссер с любимой кошкой Поли.

Дед-то наш слон кот был, оказывается

«В 2023 году устроили большую инвентаризацию и забрали из библиотеки «вредные» книги. Оруэлла и большое количество хороших книг просто сожгли в котельной. А потом мне прислали родственники книгу другого бывшего политзаключенного Андрея Санникова, изданную в Польше по-русски. Никакой цензор ничего не проверял. Она благополучно ходила по рукам, а потом во время шмона ее наконец «рассмотрели». Меня вызвал начальник режимного отдела и составил рапорт. Я написал объяснительную под его диктовку: «Признаю свою вину в пользовании книгой». А спустя некоторое время, идя на смену на «промке», услышал от контролера вопрос шепотом: «Слушай, а что там у тебя за книга была, что все менты в ахере?» Я понял, что она всё так же ходит по рукам, только теперь не среди заключенных, а среди сотрудников. Но после этого случая заявления от заключенных на книжные бандероли не подписали ни одному человеку». Очень интересный текст о том, как устроено чтение в СИЗО/колониях в России и Беларуси (в цитате про Беларусь, поэтому Оруэлла сжигают, там он «экстремист»)