Политический антрополог | Артемий Атаманенко

Давно не рассуждали в русле #ПолитическаяАнТРАМПология. А тут есть о чем. Хоть и не напрямую про Трампа. Недавно Марко Рубио выступал в Греции с большой программной речью в рамках своего политического турне по Европе, практически в духе «великих идеологий» XX века. Неудивительно, ведь сам по себе Рубио — неокон, успешно мимикрирующий под MAGA-консерватизм в аппаратном измерении. Своему нынешнему начальнику он прямо не противоречит, но вот в акцентах его выступлений всегда видны точки несогласия с генеральной линией Трампа. В основе выступления Рубио идея о том, что Запад обязан противостоять не-Западу. При этом он довольно интересно реставрирует античное наследие, по которому жестко фанатели американские Отцы-основатели, от названий и политических образов до собственных псевдонимов: История Америки, история моей страны, хранит на себе отпечатки античности. Греция буквально запечатлена в архитектуре наших государственных учреждений: в величественных колоннах, куполах и монументах, украшающих нашу столицу. Даже город, в котором родилась наша Конституция, – Филадельфия – носит греческое имя. Отцы-основатели моей страны были очарованы наследием, доставшимся нам от вашей цивилизации. Они превосходно знали историю и прекрасно осознавали своё особое место в ней. И всё же ни одна другая эпоха прошлого не занимала их умы и воображение так сильно, как античность. Многие, очень многие удивляются, узнав, что автором, на которого чаще всего ссылались в «Записках федералиста», был вовсе не философ или политический мыслитель эпохи Просвещения. Нет, чаще всего авторы «Записок федералиста» обращались к Плутарху — греческому биографу, описавшему великих людей Греции и Рима. Проблема современного Запада, по мнению Рубио, как раз и заключается в уходе от заданного в Античности принципу стремлению к совершенству. Подразумевая, что совершенство определено. И определено оно национальными интересами: При президенте Трампе Соединённые Штаты сделали свой выбор. Мы выбираем бескомпромиссное стремление к укреплению национального могущества: возвращение контроля над критически важными цепочками поставок, реиндустриализацию экономики, восстановление оборонного потенциала, борьбу за господство в технологиях и отраслях промышленности будущего. ... Как бы высоки ни были идеалы древних греков, они отнюдь не были наивны. Они понимали, что у государств есть собственные интересы. Они понимали, что искусство государственного управления требует осмотрительности и дипломатии, но также осознавали: оно предполагает и готовность применить силу, когда осмотрительность и дипломатия оказываются бессильны. Они понимали, что могущество определяется не только наличием средств для собственной защиты, но и тем, насколько убедительно государство демонстрирует готовность эти средства использовать. Наконец, Запад должен перестать отменять сам себя: Это напоминает нам о том, что мы – наследники великих героев и что мы должны гордиться – по-настоящему, безмерно гордиться – тем, откуда мы родом. Мы должны восхищаться тем, что наши предки создали на этой земле. История нашей цивилизации — величайшая история из всех, что когда-либо знал человек. И началась она здесь, с первых мужчин и женщин Запада. Именно у них, у них, мы можем вновь обрести добродетели, мужество и силу, необходимые нам, чтобы противостоять опасностям, с которыми сталкивается наше время. И вот что интересно. Одна из главных дискуссий об устройстве мира сейчас – противостояние "права сильного" и "миропорядка, основанного на правилах". Правда, эта дискуссия все больше превращается в попытку сторонников правил убедить сильных (или тех, кто хочет таковыми казаться), что правила даны свыше и нарушать их нельзя. Забывая о принципиальном источнике любого правила – способности поддержать его исполнение, в том числе (и в первую очередь) той самой силой. Короче говоря, противопоставление силы и правил изначально ложное. Правил без силового обеспечения быть не может. В ходе этой подмены понятий и рождается мнимый конфликт, который своим призывом хочет полностью снять Рубио – хватит заниматься "критическими теориями" и деколониальной этикой. Запад должен гордиться своими достижениями и ставить их в качестве образца для современных политических действий. Варианта здесь два – либо славное возвращении к традиции, либо безвестность исторического забытья. В этом выступлении увидели и очередной признак возможной заявки на президентскую кампанию 2028 года. Несмотря на то, что преемником Трампа пока что видится именно Вэнс, Рубио может стать альтернативным кандидатом, «продавая» себя разочарованным в трампизме консервативным элитам и избирателям. Он периодически дистанцируется от наиболее эксцентричных заявлений начальства, при этом оставаясь в политической орбите. Там, где у Трампа звучит эго, у Рубио проявляется коллективная стратегия и образ объединенной западной цивилизации. Именно такой образ, думается, он и конструирует в публичном поле: такой "консерватор здорового человека". Не анти-Трамп, но и не преемник (эту роль уже забрал себе Вэнс). Речь эта в итоге примечательна двумя основными моментами. Во-первых, в ней Рубио очень концептуально провозглашает консервативную революцию по-американски. Во-вторых, оставляет зацепки для будущей идеологической платформы. Все-таки простой исполнитель, даже высокого уровня, такие речи сам по себе не произносит. Ну и фундаментально это явный маркер кризиса максимы "Лишь бы не было войны", по которой с 1945 года более-менее старался жить мир. Конечно, выясняется, что война начинает волновать Запад только после того, как касается его непосредственно (хотя это тоже секретом не было). Поэтому, заявляет Рубио, все политические практики, основанные на этой максиме, теперь бессмысленны. Все предотвращающие конфликты технологии необходимо отбросить, поскольку мы уже в состоянии фактически глобального конфликта. Больше нет полутонов и дипломатии, есть те, кто готов действовать, и те, кто проиграет. Напоминает известный монолог Фрэнка Андервуда из «Карточного домика»: При всей глупости и нерешительности, которыми полна ваша жизнь, почему бы вам не выбрать такого человека, как я? Я не собираюсь оправдываться. В конечном счёте мне плевать, любите вы меня или ненавидите, – главное, чтобы я победил. Карты краплёные. Правила подстроены. Добро пожаловать в эпоху заката Разума. Больше нет ни правых, ни виноватых. По крайней мере, теперь. Есть только те, кто внутри, и те, кто снаружи. Главное не перепутайте, где сериал, а где реальность. Политический антрополог | @AnthroPolit

В научном мире проходят разные мероприятия, иногда очень большие. Коллеги попросили рассказать об очередном обсуждении концепции социальной архитектуры. Дебатов и споров вокруг нее много, так что очень уместный повод это высказать на профильной площадке. Продолжается регистрация на II Международную научно-практическую конференцию «Социальная архитектура: теория и практика социальных изменений», которая пройдет 23–24 октября в Санкт-Петербурге Мероприятие соберет ведущих российских и зарубежных исследователей социально-гуманитарной сферы, экспертов, представителей политических институтов и аналитических центров. Тематические дискуссии будут посвящены технологическим, социальным, демографическим, культурным и управленческим изменениям, их влиянию на человека и общество, роли государства и институтов, а также возможным сценариям развития. Итоговым событием станет пленарное заседание «Будущее как проект: вызовы и новая исследовательская повестка социальной архитектуры». Организаторы мероприятия — Экспертный институт социальных исследований, Институт социальной архитектуры Президентской платформы «Россия — страна возможностей» и Санкт-Петербургский государственный университет. Конференция пройдет на площадке Музейно-выставочного центра «Россия — моя история». Первая конференция состоялась в декабре 2025 года и объединила более 600 ведущих исследователей, представителей органов власти, институтов развития и аналитических центров из 28 стран. Регистрация — на официальном сайте конференции. Подать заявку на участие в мероприятии можно до 20 октября. Регистрация докладчиков до 15 октября.

«Imaginal Politics: Images beyond Imagination and the Imagery», C. Bottici / «Имаджинальная политика: Изображения за пределами воображения и воображаемого», К. Боттичи #PolitRead@AnthroPolit В этом тексте политический теоретик Кьяра Боттичи аргументирует тезис о том, что суть политики заключается в управлении воображением. Для этого она вводит категорию имаджинального, отличающуюся от воображаемого тем, что имаджинальные образы всегда коллективны и направлены на политическое действие. Само воображение еще не запускает политику, а вот коллективные визуализации, предлагающие образ будущего, на это способны. Первая половина работа получилась более насыщенной и содержательной. Исходя из концепции воображаемого Касториадиса, Боттичи выстраивает свою концепцию политики как сферы имаджинального действия. Поскольку общество и власть нематериальны, для их репрезентации необходимо вообразить визуальные образы, которые возникают до вербального обсуждения. Контроль над созданием и усвоением таких образов и есть политика в отличие от сужающего представления о политике лишь как управление. При этом воображение позволяет человеку чувствовать себя и частью группы — важнейший политический навык заключается в умении представить интересы другого человека и его точку зрения (в чем нам заметно помогает художественная культура). Таким образом, фундаментальный уровень политики связан с формированием и продвижением практик коллективного воображения. Проблема современности, на ее взгляд, закончается в закреплении общества спектакля по Ги Дебору — имаджинальные образы существуют дистанционно, не переходя в предпосылки и причины для политического участия (поскольку до каждого доходят через индивидуальные каналы, нет основания для коллективности). Во второй части текста автор обращается к примерам таких имаджинальных сущностей, например, правам человека или концепции справедливости. В этих рассуждениях проглядывается будущий проект анархо-феминизма, которым Боттичи занялась после этой работы. Так что тематически некоторые пассажи выбиваются из общей канвы. Жаль, что книга написана в 2014 году. В том смысле, что актуальная коммуникационная ситуация с генеративными моделями и массовой цифровизацией становится еще более фактурным подтверждением идей автора. Для себя здесь увидел много созвучного с собственными представлениями о роли политического воображения и его практиках. Интересно, что у нас с автором примерно общий теоретический фонд, но акценты мы в нем выставляем по-разному. В чем и заключается главный интерес и смысл политико-теоретического рассуждения. Пожалуй, этот текст можно посоветовать как одну из наиболее содержательных и понятных точек входа в исследования политического воображения. Политический антрополог | @AnthroPolit

Пообщались в эфире радио РБК об очередном раунде переговоров с участие Уиткоффа и Кушнера и их вероятном визите в Москву. Политический спиритизм остается все еще наиболее действенным способом понять, что там вообще происходит (сарказм). Перед выборами американские ставки идут вверх, но глубины понимания сути проблемы не добавилось: кажется, мы все еще в парадигме «закончить побыстрее», а не «закончить наверняка». Лучше ужасный конец… Впрочем, не будем больше с утра так много о грустном. Политический антрополог | @AnthroPolit

Сегодня говорить о мире как-то даже и неприлично. Но вот премия мира все еще есть. И есть еще Дональд Фредович, который очень ее хочет получить в очередной раз. А для нас это повод задуматься вообще о том, насколько велика разница между миром, в котором премия замышлялась, и миром, в котором мы живем прямо сейчас. Как говорил классик супергеройского кино: «Мир я ценю всем сердцем. И ради него выкошу стариков, женщин и детей». Кем же готовы ради мира пожертвовать авторы конкурирующих проектов настоящего и будущего? https://actualcomment.ru/tramp-i-nobel-2610081215.html Политический антрополог | @AnthroPolit

Почему «Фонари» одновременно работают и не работают #PolitWatch@AnthroPolit На днях приболел и на вынужденном карантине в том числе просматриваю свой бэклог. Досмотрел и «Фонарей», о которых уже писал небольшую заметку. Под конец сериал все еще остается «Настоящим детективом» с супергеройским скином. На протяжении всего просмотра у меня возникало очень странное ощущение, которое я наконец придумал как описать. Заключается эта мысль в следующем: «Политизация супергероики невозможна, потому что супергероика и так изначально политизирована». Объясню. Когда в комиксах появляется персонаж с определенной этнической или политической идентичностью — это не политизация. Когда персонажи вступают в конфликт с государством или сотрудничают с ним — это не политизация. Это максимально естественное состояние супергероики как сегмента комикс-культуры и популярной культуры вообще. А вот в «Фонарях» авторы пытаются именно что политизировать персонажей и их поведение. Американская глубинка, нити расследований, скелеты в шкафу, сложные взаимоотношения. Только вот возникает проблема. Это политизирует сюжет в смысле его приземления, он станавится слишком реальным. А супергероика фундаментально выстроена на принципе «усиления через упрощение», создании мирообразующих условностей, в которые аудитория готова верить ради возможности сконцентрировать внимание на авторском месседже. И вот от этого упрощения «Фонари» отказываются, предлагая зрителю политико-детективную драму. У меня здесь две версии, каждая из которых имеет право на жизнь. Первая. В этом и заключается идея. Мир не принимает Зеленых фонарей как субъектов, чьи упрощения не бьются со сложностями реального мира. Супергерой невозможен не оттого, что он обладает способностями, а из-за другого отношения к жизни. Более простого в смысле количества переменных. Вторая. В попытке сделать историю «взрослой» авторы забыли про супергероику. И в итоге получается неплохой детективный сериал (наверное, не большой ценитель жанра). Примерно то, что провернули с «Пингвином», показав функционирование мира вне глаз Бэтмена. Но если в «Пингвине» супергероя не было вообще, то в «Фонарях» они действуют. Однако их упрощение разбивается о задуманную сложность реальности. «Фонари», на мой взгляд, показывают бессмысленность «взросления» супергероики. Или, другими словами, что «взрослый» и «усложненный» — не одно и то же. Место супергероики в современной популярной культуре — быть постиндустриальной мифологией. Ее вполне можно деконструировать. Только супергероя совсем не остается. Тем более, что от деконструкции в этом жанре все уже устали. И кому это в таком случае нужно? Вопрос риторический. Политический антрополог | @AnthroPolit

«Жук в муравейнике», А. Стругацкий, Б. Стругацкий #PolitRead@AnthroPolit К выходу экранизации нашел в себе силы и мотивацию добраться до продолжения истории Максима Камерера после «Обитаемого острова». Хотя тут он скорее снова наблюдатель, через которого читатель видит то, что хотят показать ему Стругацкие. Дело Льва Абалкина — яркий пример дилеммы между свободой и безопасностью. Еще и разворачивающейся на фоне одного из центральных вопросов фантастического воображения — каким будет контакт человечества с другой цивилизацией? Причем с другой настолько, что понять ее невозможно в принципе. Ни возможности, ни намерения, ни природу. А если эта цивилизация решит устроить контакт по своим правилам? Остается ли человеческая жизнь ценностью, если она используется потенциально враждебным Другим? Ради чего тогда существует человеческая цивилизация? Стругацкие как всегда не предлагают простого ответа, но разворачивает перед читателем разные траектории осмысления проблем. Можно ли вообще говорить о каком-то выборе или он предопределен для нас высшими силами? «Жук в муравейнике» — очень полезное произведение, использующее инструментарий воображения для того, чтобы поставить зеркало перед человеком. Споры и недопонимания между людьми, обществами, группами, государствами все равно упираются в границы познания. А от степени познания зависят потребности, средства, способность быть счастливым. Тем не менее, радужной картины здесь не будет. Как раз наоборот, но это напоминание. Напоминание о том, что иногда даже хаотичные дерганья дают больше, чем пессимистичный фатализм. И это сегодня звучит даже жизнеутверждающе. Про экранизацию тоже напишу по мере выхода. Но, буду честен, ожидания скорее сдержанные, да и авторы снимают больше по мотивам, чем по тексту. Но это все позже. Политический антрополог | @AnthroPolit

В выходные немного о душеспасительном Канон школьной программы по литературе — вопрос настолько же трепетный, насколько требующий профессионального подхода. Тут как всегда сложный баланс между необходимым культурным минимом и перегрузом, отбивающим интерес не то что к литературе, а к чтению вообще. Немного высказался об этом на фоне обсуждений расширения школьной программы незападными авторами. На словах хорошо, а на практике может получиться совсем обратный эффект. Хотя фундаментальный посыл в общем верный. https://actualcomment.ru/shkolnyy-kanon-chemu-dolzhna-uchit-literatura-2610021911.html Политический антрополог | @AnthroPolit

😀YouRule: Открываем 4-й сезон! Мы обновили проект под реалии 2026 года. Теперь фокус на корпоративные коммуникации, аналитическое сопровождение управленческих решений. Расширили список программ, где дают дополнительные баллы! Что изменилось в треках: 😀 Коммуникации: стратегические и кризисные коммуникации в корпоративном секторе 😀 Аналитика: анализ государственных программ и стратегический консалтинг. 😀Управление: разработка GR-стратегий продвижения в нормативно-правовой базе и реагирования. К участию допускаются: 😀 Студенты 3–4 курсов бакалавриата и 1 курса магистратуры. 😀 В составе команды также могут быть студенты 2 курса бакалавриата и 2 курса магистратуры — не более 2 человек. 😀 Состав команды: от 2 до 5 человек. Сроки регистрации: 20.09 – 08.10. Не просто смотри за политикой — выбирай, как управлять процессами! Заполняй регистрационную форму!

Друзья проводят очередной сезон конкурса политтехнологий и управления. Это штука всегда очень ценная, так что приглашаю участвовать. Особенно своих студентов разных направлений, у которых есть интерес к этой теме. Полезно для первого приближения к профессии!

«Фениксы мировой экономики: послевоенное восстановление Германии и Японии», Р. Стоукс #PolitRead@AnthroPolit X Совет молодых политологов РАПН X Альпина нон-фикшн Вопрос послевоенной судьбы двух разжигателей Второй Мировой войны — тема для исследований совсем не новая. В этом смысле работу Стоукса стоит рассматривать как один из опытов сравнительного анализа в этой области. Популярный формат изложения и сравнительно небольшой объем тут становятся преимуществами перед более тяжеловесными трудами по экономическому анализу. В основе объяснительной модели автора лежит идея преимуществ координированной рыночной экономики (КРЭ), которые смогли выжать немцы и японцы после внешнего переформатирования их экономических и политических систем. Стоукс фокусируется на том, что стало общим для обеих стран: наличие технологической базы, внешнее дробление крупных экономических концернов, возможность отказаться от значительных расходов на оборону благодаря покровительству США. В Германии, к примеру, заметную роль сыграли предприятия среднего сектора, получившие возможность развиваться на фоне распада экономики больших объединений, а в Японии выход на экспорт был связан с внедрением систем статистического контроля качества продукции. Рассматриваются и проблемы экономического восстановления: фактическое сохранение лиц в правлениях компаний за исключением наиболее одиозных личностей, коррупционные скандалы 1970-х, кризисы 1990-х и 2000-х. Здесь, однако, можно несколько уколоть автора за отсутствие ответов на вопросы о причинах проблем (многие из которых приведут к американскому следу в архитектурах послевоенных общественных систем двух стран). Тем не менее, на основе текста можно составить вполне подробное представление о фактуре этих процессов. А вот к явным недостаткам книги относится авторская тенденциозность. Очень небрежно описан важнейший конфликт по поводу денацификации между СССР и западными союзниками: Стоукс, например, критикует советские решения, которые опирались не только на банальную сверку с партийными списками НСДАП (которые были во многом уничтожены), но и на фильтрацию, при этом совсем не описывая манипуляцию «персильными удостоверениями» в западной зоне (хоть и упоминает сам факт наличия такого феномена). Уже при анализе современного этапа Германия получает авторскую критику за экономические отношения с Россией (мол, слишком сильная сформировалась зависимость, а «позитивных изменений» в самой России добиться не удалось, как будто учительская позиция здесь вообще может быть уместна). Да и в общем старательно избегая разговора о зависимости экономик Германии и Японии от американской политики и рынка, только в выводе Стоукс обозначает, что большая часть факторов экономического успеха стран связаны с американским вмешательством и сопровождением. То есть в тексте в основном «молодцы» сами страны, а вот в выводе упоминается, что ничего этого не получилось бы без внешнего управления со стороны Штатов и фактора Холодной войны, стимулировавшего американцев делать из Японии и Германии «витрины капитализма». Так или иначе книга может рассматриваться как один из вариантов анализа этих процессов. Анализа с точки зрения очень конкретной позиции и связанных с ней искажений, но внутри этой позиции довольно последовательного. Такую книгу критически важно изучать не саму по себе, но с сопоставлением с иными выкладками и оценками. Политический антрополог | @AnthroPolit

Хочется написать что-то содержательное и трудозатратное для вас, но в период редактуры и вычитки текста диссертации для выхода на кафедральное обсуждение остается время только на небольшой мем (и еще на постоянное удаление комментариев ботов с предложениями работы) P.S. В Московском университете публикаций к тому же 4, а не 3. И не ниже RSCI. Вот такие дела... диссертанты Политический антрополог | @AnthroPolit

«Симпати Тауэр Токио», Р. Кудан #PolitRead@AnthroPolit Главное блюдо в нашем книжном клубе в этом месяце. Книга получила свежую японскую литературную премию имени Акутагавы и стала источником литературного скандала. Дело в том, что герои иногда общаются с ИИ-ассистентом. И на вручении автор как раз и заявила, что реплики ИИ были получены в ходе реального общения с ChatGPT. Так стоило ли того? Коротенький роман поднимает много тем, но в центре все-таки находится вопрос о языке и о том, как он формирует наше сознание. На фоне обсуждения идеи радикального сочувствия преступникам главный архитектор той самой башни, внутри которой разместится новая тюрьма, размышляет о том, какие слова и почему можно или нельзя использовать. Довольно много автор устами персонажей рассуждает о японцах, которые захотели забыть «японский язык». Мало того, что роман постмодернистский, он еще и заметно отличается от литературной традиции западного мира. Так что опыт получается как минимум интересный. Роман не станет большим феноменом за пределами своего языкового ареала. Все-таки центральная проблема понятна и чувствуется в большей степени носителям японского. Одновременно с этим есть заявка на вплетение в смысловую канву актуальной темы человека и ИИ, утратой человеком способности использовать живую, а не «удобную» речь. Хотя скромный объем скорее ставит вопрос для созерцания, нежели предлагает авторский ответ. Для литературных гурманов и готовых погружаться в непривычное. Политический антрополог | @AnthroPolit

Для шорт-листа Букеровской премии 2026 года характерно разнообразие жанров и сюжетов, но за ним просматривается общий мотив — попытка литературы осмыслить человека в мире, где привычные ориентиры становятся менее устойчивыми. Политические конфликты, технологические изменения, исторические травмы в этих романах раскрываются через частную жизнь, кризис идентичности. Современная литература реже пытается предсказать будущее и чаще исследует состояние неопределенности как новую норму. Останется ли этот взгляд актуальным через год — или именно такие книги со временем станут новой классикой? В комментарии политолога, члена Экспертного клуба «Дигория», преподавателя кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС Артемия Атаманенко. — Литература все реже пытается быть источником большого канона и все чаще обращается к репрезентации частного опыта. Какой смысл создавать большой канон для такого общества, которое не знает, каким оно будет завтра? Подробнее читайте на сайте АК.

Состояние литературы позволяет сделать одно важное наблюдение. Не уникальное само по себе для литературы, но и в ней проявляющееся. Радикальная неопределенность с нами надолго. И она начинает восприниматься не как экстремум, а как данность. А в радикальной неопределенности почти невозможно выработать большой канон. На мой взгляд, Букер в этом году (как и многие книжные премии последних лет) показывает именно это. Поэтому литература ищет человека там, где искать большой смысл уже бесполезно. Более развернуто – в комментарии.

«Человеческое стремление рассказывать и слушать безгранично» После рабочего дня с супругой послушали лекцию. У нас же их так мало в жизни :) Но не просто лекцию, а «Хорошую лекцию», новый проект Евгения Гришковца. В течение двух часов нам объясняли, как рассказывать истории интересно. Ведь истории — это неотъемлемая часть людского общения. Люди рассказывают истории и о людях рассказывают истории. И самое главное, зачем рассказывают истории — чтобы получить удовольствие. «Хорошая лекция» напоминает о том, что нужно почаще создавать ситуации, в которых есть кому рассказать историю. А рассказывать можно что угодно, где угодно и когда угодно. И тогда времени будет не жаль. Потому что оно пройдет в человеческом общении. А это сегодня и правда очень важно. Побольше бы такого простого, но такого нужного напоминания о том, зачем мы здесь. Политический антрополог | @AnthroPolit

Сентябрь — месяц папок. Так получается. Зато у вас есть возможность выбрать себе мыслителя на свой вкус. 🧩 События и смыслы Выборы, миграция, цифровизация, мировая политика — темы, за которыми стоят сложные процессы и разные точки зрения. Мы собрали папку Telegram-каналов с экспертами, аналитиками и медиа, которые помогают увидеть за отдельными событиями более широкие общественно-политические тенденции и осмыслить происходящее. Добавить папку

Получился очень вдумчивый и спокойный эфир совместно с Сергеем Шеиным. Ничего оптимистичного конечно не сказали, но тут уж какие поводы. Попытки форсирования переговоров сейчас приводят к тому, что стороны думают не о причинах проблемы, а о затягивании процесса разными способами. Притом что у американской стороны разбираться в сути вопроса мотивации не добавилось. Пока что перспектив для дипломатического прорыва нет. А для другого есть, но не будем о совсем уж грустном. Иногда полезно просто сверить часы, чтобы не тешиться ненужными иллюзиями. В какой-то момент прервались послушать выступление Лаврова в ООН. Лицо говорит само за себя. Смотреть по ссылкам Часть 1 — https://tv.rbc.ru/archive/chez/6ab4148e2ae596851a0f1379 Часть 2 — https://tv.rbc.ru/archive/chez/6ab407732ae596851a0f1377 Политический антрополог | @AnthroPolit

Сегодня в 19:00 в эфире РБК пообсуждаем ООН, Трампа и состояние современной международной дискуссии. Может быть что-то хорошее вспомним и найдем светлые перспективы. Но маловероятно. В общем, как всегда, в эфире «Что это значит». (Знали бы сами) https://tv.rbc.ru А потом еще по горячим следам сразу же в радиоэфир. Все о том же. Политический антрополог | @AnthroPolit

Что любопытно: у людей, далеких от фантастики, во все времена и во всех странах, почему-то устойчивое убеждение, что она, фантастика, вся такая, как те два с половиной рассказа, которые они в детстве читали. Ну, и еще как то, о чем пацаны в бане напели. Хоть кол на голове теши. Вот большой писатель Бернард Вульф в послесловии к своим рассказам в «Новых опасных видениях» обливает презрением НФ, привстав на табуреточку: Я видел, как разыгрывается дурная шутка, когда в честь нашей первой высадки на Луне "эксперты", которых попросили телекомментировать это событие, оказались двумя корифеями НФ. Они на эмоциях говорили о том, что они оба предсказали путешествие на Луну в своих фантастических романах – думаю, под хихиканье всего научное сообщества. Они предсказали лишь физическое перемещение человека с Земли на Луну – а значит, они не предсказали ничего. Ни сути этого торжества, задуманного отвлечь нас от неудачных результатов перемещения граждан США во Вьетнам. Ни тошнотворной ничтожности шоубиза. Ни пиар-выдаивания этого важного события Мерзким Диком, ни той цирковой атмосферы, когда все присваивают славу себе. (У Никсона, конечно, хватало своих пиар-причин. Он остро нуждался в том, чтобы его потный образ ассоциировался с недвижимостью в космосе, где нет статических помех и прочих препон от Хо.) Уж точно не предсказали они дальнейшую коммерческую эксплуатацию космической программы, наводящую на мысли о том, что все растраты НАСА нужны только для того, чтобы придать пафос большой науки Скотту Карпентеру для его съемок в рекламе "Стандарт Ойл", где предлагается фальшивая добавка к бензину F-310 как верное средство от загрязнения воздуха, люмбаго и, возможно, импотенции. НФ-корифеи могли верить, будто наука оправдала все их чаяния, но она лишь показала их "авангардными" выдумщиками, отстающими от реальности. И я с пользой для себя продолжил и дальше не думать об НФ.» (Перевод Сергея Карпова) Ну то есть Большой Писатель позорится по полной. На лбу у него написано, что он не читал ни «Уродливого мальчугана» (1958), ни «Конец детства» (1953), ни «Чужака в чужой стране» (1961) - чаще всего комментировать всякие космические штуки приглашали именно Азимова, Кларка и Хайнлайна. Какие, к херам, «авангардные мечтатели»? Бернард, прими таблетки! Или там «Операцию "Венера"» (1951), она же «Торговцы космосом» Пола и Корнблата, если речь о связи космоса и грязного пиара. И даже не слышал о них. Не говоря уж обо всяких Баллардах и Диках, которые печатались с середины 1950-х. Но это ладно, это полбеды. Хуже было бы, если бы Вульфу как раз «авангардные мечтания» про любимый лунный трактор нравились – и ему доверили развивать фантастику в этом вот русле. Ничерта в ней не разбираясь и ориентируясь на смутные детские воспоминания. Вот тут бы действительно настал крындец. К счастью, бодливой корове бог рогов не дает. И это хорошо.