"Циолковский". Книжный магазин и издательство

Последний выпуск "Логоса". В номере: - Мышление как Passagen-Werk: греза о пробуждении - О «диалектическом образе» в «Книге пассажей» Вальтера Беньямина - Остановка действия: эстезис и аффект в эпистемологии истории Вальтера Беньямина - Интеллектуальный фланер в цифровой экосистеме: собирание констелляций между архивом, лентой и алгоритмом - Оазис российской цивилизованности Меньше чем философия: пределы диалектики видения в «Книге Пассажей» Вальтера Беньямина Понимание и прикосновение в городской герменевтике Вальтера Беньямина - «Меня экспроприировали…»: акты захвата и их судьба в «Книге Пассажей» Беньямина Pars pro toto: «Книга Пассажей» Вальтера Беньямина и модернистская поэтология фрагмента - «Книга Пассажей» как освоение и отчуждение французского сюрреализма - Китч сновидений

Она стала легендой, затмившей собственную жизнь. Монахиня, бежавшая из кельи, чтобы возглавить крестьянскую войну; женщина-воин, превосходившая храбростью мужчин; "Русская Жанна д’Арк", чей образ, сотканный из воспоминаний иностранцев и пересказов историков, на столетия заслонил подлинные факты её биографии. Книга историка Алексея Малышева — не просто ещё одно жизнеописание Алёны Арзамасской, а скрупулёзное культурологическое и историческое исследование, подобно увеличительному стеклу, приближающее нас к реальной женщине, стоящей за героическим мифом. На основе уникальных архивных материалов — приказных документов XVII века и допросных речей повстанцев, включая саму Алёну, — автор книги реконструирует подлинную историю, отделяя факты от вымысла. Перед вами академическая работа, выходящая за рамки традиционной исследовательской биографии, подробно иллюстрирующая появление в культуре образа национальной героини — и показывающая, как судьба одной женщины становится зеркалом, отражающим трагический конфликт народа и власти.

Про Ленина слухи разные ходили. Из немцев. Из русских, только немцами нанятый и в запечатанном вагоне в Россию доставленный. Для смуты. Бывший старшина волостной Жиганов очень этим человеком интересовался. Всегда из города новый слух привозил. Вчерашний день за полночь вернулся. А не утерпел: в земскую библиотеку в окно постучал. Испуганно к окошку от стола щуплый, низкорослый библиотекарь Сергей Петрович метнулся. С газетами все засиживался. -- Кто там? Что такое? Жиганов вплотную к стеклу черную бороду свою придавил и сквозь двойную раму зычно крикнул: -- Сбежал! Не пужайтесь. Благополучно вам вечеровать! Из городу сейчас. Сбежал! -- Здравствуйте, Алексей Иваныч! Кто сбежал? -- Ленин. Из банков все забрал. Вчистую. И скрылся. Погоня послана. Завтра все расскажу! -- Зайдите, Алексей Иванович. Сейчас открою. -- Неколи. Дома ждут. Завтра все расскажу! -- Газеты привезли? -- Привез. Только старые, в них еще не пропечатано. По телеграмме... Ну ты, большевицка холера, т-пр-у! И в сенях уж сам с собой проговорил: -- Не стоится! До дому охота, жрать охота! Сказано -- скотина!

“Антисемитизм” — одно из самых серьезных ценностно и морально нагруженных слов, особенно когда оно используется в качестве обвинения. Но что конкретно мы имеем в виду, произнося его? На протяжении долгого времени антисемитизм воспринимался как угроза со стороны ультраправых, кульминацией которой стали режим нацистской Германии и трагедия Холокоста. Однако сегодня ситуация иная: более четырех пятых евреев мира живут в Израиле и США, и обе страны на государственном уровне трактуют понятие антисемитизма настолько широко, что оно включает в себя даже обычную критику государственной политики Израиля. Как так вышло и почему при столь радикальных переменах антисемитизм не исчез из повестки дня, разбирается в своей книге историк, профессор Колумбийского университета Марк Мазовер.

Как оксфордский профессор математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в бессмертного писателя Льюиса Кэрролла — создателя "Алисы в Стране чудес"? Почему единственное заграничное путешествие автора "Охоты на Снарка" было не в экзотическую Индию или романтичную Италию, а в снежную Россию? На что уходили баснословные по тем временам гонорары "чудака в сюртуке"? И какой на самом деле была та самая девочка Алиса, чье имя навсегда вписано в историю мировой литературы? На эти и многие другие вопросы отвечает Нина Демурова — известная переводчица и исследовательница английской литературы. Опираясь на редкие архивные материалы и глубокое знание викторианской эпохи, автор проводит читателя по лабиринтам жизни и творчества эксцентричного гения, отделяя факты от легенд, и раскрывая подлинную историю создателя самой обаятельной сказки всех времен.

«В истории искусства редко случаются такие совпадения, когда в одном месте и в одно время вместеоказываются сразу столько несомненных лидеров нового искусства». Это сказано про Монмартр рубежа XIX–XX вв., где в период, названный впоследствии Прекрасной эпохой, в нищете и безвестности жили и творили художники, писатели, композиторы, имена которых через несколько десятилетий узнает весь мир. В те времена, когда Монмартр был еще настоящей деревней, с покосившимися домиками, мельницами, фермами, там селились поэты, черпавшие вдохновение в мире, непохожем на остальной Париж: кабаре «Юркий кролик», «Прачечная на плоту» — своеобразные лаборатории нового искусства — места, где черпали вдохновение Гийом Аполлинер, Макс Жакоб, Андре Сальмон, Франсис Карко, Блез Сандрар, Поль Фор.

Репутация писателя Роуленда Дворкица под угрозой: в газеты попали фотографии, выставляющие его в комичном свете. Конфуз наводит литератора на неожиданную мысль: а что, если публичный образ можно конструировать самостоятельно? Одержимый новой идеей, он обращается к рекламисту Иммануилу Кляту, чтобы создать себе безупречный «фасад». Тем временем Брунгильде, жене Дворкица, все сложнее разглядеть под этой маской человека, которого она однажды полюбила. Внезапно Брунгильда понимает, что ее брак — всего лишь видимость. Это открытие становится первым шагом на пути, который ей предстоит пройти, чтобы освободиться от власти «фасада» и стать собой. Во многом опередивший свое время поздний роман классика научной фантастики Герберта Уэллса представляет его в новой роли — сатирика и социального философа — и продолжает совместную серию переводов Яндекс Книг и «Подписных изданий».

Зимой 1955 года американская опера «Порги и Бесс» в постановке режиссера Роберта Брина приехала на гастроли за «железный занавес». В составе труппы оказался Трумен Капоте. Репортаж «Музы слышны», который он написал по итогам поездки, вышел в The New Yorker в 1956 году и стал классикой американской документальной прозы. Семьдесят лет спустя российский историк и литературовед Денис Захаров провел собственное расследование этих событий. Опираясь на американские и российские архивы, семейные бумаги участников гастролей, личную переписку с их потомками и свидетелями эпохи, автор прослеживает всю историю: от дипломатической интриги, открывшей советские границы для «Порги и Бесс», до литературной судьбы репортажа, который некоторые его герои назвали «ужасным», а читатели признали истинным шедевром. Книга устанавливает подлинные имена персонажей, скрытых Капоте за псевдонимами, реконструирует закулисье гастролей и впервые вводит в оборот документы, которые позволяют переосмыслить события, описанные в репортаже «Музы слышны».

«Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара» (1924) — первый бразильский модернистский роман, или, как книгу окрестил сам автор Освалд ди Андради (1890–1954), — «изобретение», где стиль определяется его отсутствием. Текст балансирует между прозой и поэзией, автобиографией и вымыслом, серьезностью и комичностью. Путешествия главного героя, его интрижки и забавные истории происходят на фоне больших мировых событий. Язык ди Андради густой и насыщенный: Жуан Мирамар то грохочет почти футуристической «заумью», то бубнит высокопарными учеными речами. Он беспечный бонвиван, но его глазами читатель видит Бразилию с разных сторон: Бразилию богатую, Бразилию социального и культурного неравенства, Бразилию, запутавшуюся в поисках собственной идентичности.

Соня одинока в заснеженном Вермонте. Студентка, мечтающая стать писательницей, она тоскует по родной Индии и надеется, что роман с художником намного старше нее поможет ей в ее американской жизни. Но это окажется заклятьем, которое омрачит ее существование на долгие годы. Санни, журналисту, приехавшему из Дели, тоже одиноко. Ему непросто с его американской подружкой, сложно освоиться в стране, с которой он решил связать будущее. Пройдя через множество испытаний, они начинают задаваться вопросами о том, как они понимают счастье, что для них значат близкие отношения, откуда они и куда движутся.

Карта Московской независимой книжной ярмарки Встречаемся уже в 12:00 в Цехе отделки ЦТИ Фабрика! Для вашего удобства подготовили карту ярмарки: • В Цехе отделки вас будут ждать стенды издательств. Там же пройдет открытая книжная конференция. Там же — выставки и кофепоинт Limbo. • В Ad Marginem Warehouse будет параллельная программа. • В столовой весь день — горячие домашние обеды. Переведеновский переулок, 18с5 Приходите!

Русская готика — не абсурдное сочетание, а литературный факт. Страницы таинственной мистической прозы русских авторов, вслед за западноевропейскими мастерами, оказываются густо населены странными призраками, изысканными и дерзкими ведьмами, иссушающими душу и тело вампирами, "одураченными" чертями и "бледными" дьяволами. В книге специалиста по готической литературе Аси Занегиной рассматривается феномен "русской готики" как уникального явления, сочетающего западноевропейские традиции с национальным фольклорным колоритом. Анализируются произведения как всем известных авторов рубежа XIX-XX веков, так и забытых сейчас имён. Это первое нон-фикшн исследование готики на русской почве точно понравится всем любителям литературы и книжного хоррора прошлых веков.

Поезд без тормозов несется на пятерых человек, привязанных к рельсам. Если поезд не остановить, все пятеро погибнут. Вы стоите на железнодорожном мосту и с ужасом смотрите на происходящее. Но рядом с вами стоит незнакомый толстяк: если вы сбросите его с моста, он, конечно, погибнет, но его тело остановит поезд и спасет жизни пяти человек. Убили бы вы толстяка? Этот вопрос может показаться странным, но это всего лишь вариация загадки, над которой ломали голову моральные философы на протяжении полувека, а в последнее время она стала занимать нейроученых, психологов и других мыслителей. В этой книге Дэвид Эдмондс, соавтор бестселлера «Кочерга Витгенштейна», рассказывает историю о том, как и почему философы занимались этой этической дилеммой, иногда называемой «проблемой вагонетки». Попутно он предлагает увлекательный и познавательный тур по истории моральной философии. Большинство людей сочли бы неправильным убийство толстяка. Но почему? В конце концов, забрав жизнь одного, вы смогли бы спасти жизни пятерых. Как показывает Эдмондс, ответ на этот вопрос куда более сложен — и важен, — чем может показаться на первый взгляд. На самом деле наш ответ многое говорит о наших представлениях о правильном и неправильном.

Первая Московская независимая книжная ярмарка: анонсируем главное событие Московской книжной недели! 3 октября в Цехе отделки ЦТИ «Фабрика» проведем ярмарку, в который примут участие 30+ независимых издательств. Она станет кульминацией Московской книжной недели, ведь именно здесь можно будет купить все книги, которым мы посвятим 9 дней и десятки самых разноформатных мероприятий — от лекций и дискуссий до книжных забегов и кинопоказов. Среди участников — Издательство Музея современного искусства «Гараж», Ad Marginem, Новое литературное обозрение, Носорог, V–A–C Press, Издательский дом ВШЭ, Издательство Ивана Лимбаха, Альпина и другие. Полный список издательств ищите на сайте Московской книжной недели. Открытая книжная конференция Еще одним событием ярмарки станет открытая книжная конференция — новый для индустрии способ говорить с читателями о том, что происходит внутри нее. Издатели, книготорговцы и представители проектов, занимающихся развитием книжной культуры, обсудят собственные планы, проблемы книжного рынка и то, каким может быть его будущее. В списке участников — Ad Marginem, «Смысловая 226», Центр Вознесенского, Дом творчества писателей Переделкино, журнал «БИЛЛИ» и многие другие культурные институции. Расписание конференции станет известно уже в понедельник 28 сентября. Ждем всех 3 октября с 12:00 до 20:00! Москва, ЦТИ «Фабрика», Переведеновский переулок 18с5

У Пруста часто находят глубины там, где их нет: в теории Времени, Памяти, художественного творчества. Между тем, его истинная оригинальность — в воспроизведении внешних обстоятельств существования. Поэт конкретности, не чуждый также и комизма, он остаётся «визионером реальности», чьё творчество не умещается в узких рамках чисто философской, школярски-засушенной интерпретации. В настоящем исследовании, являющемся попыткой «прочтения» всего романного цикла о поисках и обретении УТРАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ, Жан-Франсуа Ревель выявляет особый род восприятия жизни, свойственный Прусту, как, впрочем, и большинству действительно великих писателей.

Драматург, прозаик, кинорежиссер Фернандо Аррабаль (род. 1932, Мелилья) — «последний из могикан» авангарда. Его творчество подводит итог основным новаторским течениям драматургии ХХ века: экспрессионизму, театру жестокости и театру абсурда. При этом Аррабаль остаётся абсолютно оригинальным художником, творчество которого не укладывается в рамки ни одного из этих направлений. В 1955 году Аррабаль переехал из Испании во Францию, где познакомился с Андре Бретоном и примкнул к сюрреалистам. В начале 60-х годов вместе с Роланом Топором и Алехандро Ходоровски основал «панический театр». Мировую славу Аррабалю, автору более чем ста драматических произведений, принесли пьесы «Пикник», «Фандо и Лис», «Кладбище автомобилей», «Архитектор и император Ассирии». Первая из них до сих пор остается одной из самых репертуарных пьес в мире. Аррабаль — автор более чем десяти романов. В его последнем, автобиографическом романе «Вечное блаженство» (2023) перед читателем проходит череда ключевых фигур авангарда — Сэмюэл Беккет, Андре Бретон, Луиз Буржуа, Марсель Дюшан, Жан Жене, Джон Кейдж, Энди Уорхол и многие другие.

Теодор Лессинг (1872–1933) — философ-пессимист, последователь Артура Шопенгауэра, ницшеанец, друг, а затем и оппонент Людвига Клагеса, товарищ Макса Шелера, увлечённый Востоком протоэкологист, заслуживший репутацию «скандального профессора». Его взгляд на историю человечества, науку и технику — симптоматичная примета эпохи. Свои культуркритические взгляды Лессинг подытожил в докладе для Общества друзей индийской мудрости, опубликованном под названием «Про́клятая культура». Это экспрессивное, полемическое, крайне своеобразное, стилистически выверенное, но при этом несколько хаотичное сочинение — яркий образец поздней философии жизни. Перевод книги Лессинга в настоящем издании дополняет большая статья исследователя немецкой интеллектуальной истории доктора философских наук Александра Михайловского о трагической судьбе и воззрениях мятежного мыслителя на фоне его эпохи.

«Самое важное, чего ждёшь от спектакля, а сейчас от книги, — откроются ли скрытые связи между случайными вещами, эпизодами, во многом сделавшими персонажа пьесы (или тебя) таким, каков он (или ты) есть…» В 1992 году творческая судьба одного из самых значительных и ярких современных театральных режиссёров Адольфа Шапиро раскололась пополам. Культовый в СССР Рижский молодежный театр, которым он руководил, был закрыт. Следующие тридцать лет А. Шапиро выступал в качестве независимого режиссёра, ставил спектакли в крупнейших российских драматических и музыкальных театрах, работал в Никарагуа, Эстонии, Польше, Венесуэле, США, Франции, Израиле, Бразилии, Греции, Китае. Его книга — это документальный роман, который собирает воедино различные биографические сюжеты. От послевоенного детства и первых театральных впечатлений до истории гибели рижского театра. От мечтаний 1960-х и кухонь 1970-х до улицы 1990-х и залов 2000-х. От опыта постановок чеховских пьес Станиславским до размышлений о новом в театре XXI века. Среди героев книги — М. Кнебель, Н. Акимов, И. Смоктуновский, В. Гавел, А. Эфрос, Н. Крымова, О. Ефремов, Д. Боровский, Б. Заборов, О. Табаков, Т. Стоппард, С. Дрейден и другие.

Долгое время термином «западный марксизм» описывали философов-марксистов, которые соединяли идеи Маркса с другими интеллектуальными течениями XX века. Но к концу 1970-х, когда почти все ученые и мыслители заговорили о масштабном кризисе марксизма, стало понятно: перемены в теории требуют другого слова для описания новых левых. Так возник постмарксизм. Этим термином Александр Павлов объединяет практически всех марксистов, начавших активно работать с 1970-х годов, и показывает, что в позитивном смысле так можно называть не только Эрнесто Лакло и Шанталь Муфф. Среди героев книги — Славой Жижек и Лакло, аналитические марксисты, теоретики постмодерна, Маршалл Берман и Йоран Терборн. Кроме того, в книге впервые в отечественном научном контексте представлена философ Джиллиан Роуз.

Историю Просвещения принято рассказывать через Вольтера, Руссо, Дидро и их идеи. Роберт Дарнтон обращает внимание на тех, без кого эти идеи едва ли получили бы такое распространение — издателей, печатников, книготорговцев и контрабандистов. Во Франции XVIII века книжный рынок находился под контролем цензуры, системы королевских привилегий и могущественной парижской гильдии книготорговцев. Тем временем за пределами страны издатели перепечатывали французские книги без разрешения владельцев привилегий. Они выпускали более дешевые издания, переправляли их через границу и снабжали ими провинциальных книготорговцев, формируя рядом с официальным книжным рынком целую параллельную индустрию. Дарнтон показывает этот мир изнутри, опираясь прежде всего на архив Типографического общества Невшателя, где сохранилось около 50 тысяч писем. Из них складывается история вполне узнаваемого издательского бизнеса: поиск перспективных рукописей, переговоры с авторами, борьба за бестселлеры, ценовые войны и банкротства. Здесь спорят за право печатать Руссо и Вольтера, ищут способы обойти таможню и пытаются понять, сколько читатель готов заплатить за книгу. Так история Просвещения у Дарнтона оказывается не только историей идей, но и историей их производства и распространения — издатели-пираты, ориентировавшиеся на более дешевые книги и более широкую аудиторию, становятся участниками большого процесса, который автор называет «демократизацией подступов к культуре».