Историю Просвещения принято рассказывать через Вольтера, Руссо, Дидро и их идеи. Роберт Дарнтон обращает внимание на тех, без кого эти идеи едва ли получили бы такое распространение — издателей, печатников, книготорговцев и контрабандистов. Во Франции XVIII века книжный рынок находился под контролем цензуры, системы королевских привилегий и могущественной парижской гильдии книготорговцев. Тем временем за пределами страны издатели перепечатывали французские книги без разрешения владельцев привилегий. Они выпускали более дешевые издания, переправляли их через границу и снабжали ими провинциальных книготорговцев, формируя рядом с официальным книжным рынком целую параллельную индустрию. Дарнтон показывает этот мир изнутри, опираясь прежде всего на архив Типографического общества Невшателя, где сохранилось около 50 тысяч писем. Из них складывается история вполне узнаваемого издательского бизнеса: поиск перспективных рукописей, переговоры с авторами, борьба за бестселлеры, ценовые войны и банкротства. Здесь спорят за право печатать Руссо и Вольтера, ищут способы обойти таможню и пытаются понять, сколько читатель готов заплатить за книгу. Так история Просвещения у Дарнтона оказывается не только историей идей, но и историей их производства и распространения — издатели-пираты, ориентировавшиеся на более дешевые книги и более широкую аудиторию, становятся участниками большого процесса, который автор называет «демократизацией подступов к культуре».