Юрий Долгорукий

В очередной раз коллеги затеяли дискуссию о будущем профессии политтехнолога и - более того - ее экзистенциальной необходимости как таковой. Вижу много интересных мнений и на тему того, что “настоящим политикам политтехнологи не нужны”, и на тему того, что “до сих пор эти политтехнологии были только маскировкой, за которой пряталась Система”, и о том, что “политтехнологи не вымерли, просто перевоплотились в социальных архитекторов”. На мой взгляд, каждый из коллег прав и одновременно неправ по своему. По большому счету все эти вопросы можно свести в один: какой способ управления обществом Системе более предпочтителен - директивный или опосредованный. На самом деле никто и не питал иллюзий насчет того, что может быть какое-то “дикое поле” политтехнологий (лично я - точно нет). Возможно, оно действительно существовало какое-то совсем уж краткое время, еще до нулевых, но потом политтехнологии стали полем, на котором ловко и успешно играл Кремль. Не стоит расстраиваться: в той же Америке, родине PR и GR ситуация обстоит ровно так же - deep state не конспирология, а фактическая система организации власти при которой есть ее неизменный костяк плюс шоу для подтверждения народовластия и выпуска пара. Надо сказать, что и в нашей стране до недавнего времени было примерно так же: ключевые решения определялись единым Центром, но было еще и поле для флуктуаций и обратной связи. Вот там и работали политтехнологи. А теперь его нет. Нет и технологов. Социальных архитекторов тоже по факту не существует, потому что в этом деле вопрос названия вторичен, первична же среда, в которой может существовать профессия. Архитектура предполагает - проектирование, конструирование и созидание в свободном формате. Нынешних же социальных архитекторов уместнее будет назвать “политическими официантами”, поскольку они визуально и концептуально сопровождают политический процесс в том единственно возможном виде, в котором он обозначен в методичке. Отступления невозможны, они караются отлучением от цеха. Лояльность должна быть стопроцентной. Влияния на общество это не оказывает ровным счетом никакого. А единственным пространством, где сейчас еще могут быть какие-то коммуникационные войны являются, пожалуй, лишь противоречия корпораций. Да и те имеют тенденцию ко все большему сращению с политическим истеблишментом и все меньше имею желание “отсвечивать” в столь нелегкое время. Так что как ты профессию не назови, места ей сейчас нет. Будет ли в дальнейшем? Я склонен оценивать ситуацию оптимистично. Дело в том, что вот этот период заигрывания со “школой методологии”, который сейчас переживает страна, по сути своей не нов, в истории он в разных государствах повторялся много раз и чаще всего зарактеризовался оющим названием “эпоха реакционерства”. Мысль о том, чтобы отказаться от всяких попыток ненавязчивого управления обществом и заменить его на директивное, не нова и почти каждое новое поколение управленцев на том или ином этапе поддается ее ядовитому очарованию. Но даже если смотреть хронологически, то заморозки и оттепель все время меняются, причем совсем уже глухие заморозки составляют примерно лишь треть каждого периода оттепели. Таков закон жизни - биологический закон. Система будет развиваться, а это значит, что вновь появится пространство свободного диалога, это неизбежно как восход солнца после его заката. Вопрос в другом - сейчас мы уже в самом темном моменте ночи или еще нет? Ваш Юрий Долгорукий