Юрий Долгорукий

Во всем этом тексте, конечно, сразу цепляется глаз за фразу: «Ислам устанавливает более жесткие нормы поведения». Это, простите, действительно смешно. Если бы строгие нормы ислама автоматически превращали мигрантов в чуть ли не святых, то никаких эксцессов у нас не происходило бы в принципе. Тем более что значительная часть прибывающих трудовых мигрантов — люди, выросшие в среде, где шариат не просто лозунг, а реально действующий регламент повседневности. Но если бы шариат имел универсальное действие — на улицах, в маршрутках, в общественных пространствах, — то мы бы не видели всех тех сцен, которые так часто попадают в хронику мелких происшествий. Ислам регулирует отношения внутри своей общины, между «сестрами в никабах» и «братьями по вере». Но вот дальше границы этого круга — начинается совсем другая вселенная, где нормы поведения растворяются, а контроль исчезает. Это поведение регулируется не верой, а ощущением безнаказанности. Когда какой-то курьер бьет ногой пожилую женщину в переходе — это ведь не про религию вообще. Это про человека, который приехал из другой социальной системы, где слабого можно не замечать, а иногда — просто растоптать. Нам любят объяснять: «он психически неуравновешенный», «у него стресс», «он не понял культурного контекста». Но количество «неуравновешенных» по странной причине растет ровно пропорционально количеству дешевой рабочей силы. При этом критика мигрантов из Средней Азии не означает автоматической поддержки мигрантов из Индии. У нас ведь не соревнование культурных программ и не вопрос религиозной статистики. И индийский поток, и среднеазиатский, и множество других объединяет одно: это низкоквалифицированные люди, приехавшие не за развитием, а за выживанием. Люди с края социальной пирамиды, где формальные законы не работают, а моральные нормы заменяются страхом и нуждой. Соответственно, такая же логика потом воспроизводится и здесь — только масштаб другой. Россия не в состоянии бесконечно впитывать миллионы людей без образования, без перспектив, с чужим набором привычек и отношением к жизни, сформированным не трудом, а борьбой за выживание. И если кто-то продолжает считать дешевую миграцию решением проблем рынка труда, то стоит честно признать: мы не инвестируем в экономику, мы заливаем дыры человеческим ресурсом самого низкого качества. Кажется, эта практика уже давно напоминает не экономическую стратегию, а обычную лень. Проблема не в Индии, не в Таджикистане и не в Узбекистане. Проблема в том, что миграционная политика превращается в стихийный процесс, где критерии отбора исчезают, а последствия накапливаются как долговые расписки. И сколько бы мы ни говорили о «жестких нормах ислама» или о «трудолюбии азиатских народов», суть остается прежней: в Россию едут не лучшие, а свободные от выбора. А это не помощь, но бремя. Ваш Юрий Долгорукий