Юрий Долгорукий

Трагедия в одинцовской школе, где девятиклассник Тимофей К. пошел с ножом на четвероклассника, сейчас привычно утонет в бюрократическом шуме. Нам расскажут про вред компьютерных игр (привет картам в GoreBox, где юный «герой» реконструировал расстрелы в мечетях), про недосмотр школьных психологов и, конечно, про необходимость заблокировать еще десяток-другой телеграм-каналов. Уже нашли и «корень зла» — некоего Максима Романенко, администратора неонацистских пабликов и бывшего соратника Владислава Позднякова. Казалось бы, схема проста: есть безумный ребенок, есть интернет-помойка, которая его вдохновила, и надо ее зачистить, чтобы больше никогда не. Но давайте будем честны с самими собой. Вся эта «зигометная» эстетика и культ Брэндона Тарранта существуют не в вакууме. Они цветут на той самой почве, которую последние годы старательно удобряют вполне респектабельные люди в дорогих костюмах. Когда нам нужно провести непопулярную реформу или создать «правильный» общественный фон, грань между маргинальным «Мужским государством» и системным консерватизмом стирается до степени смешения. Вспомните хотя бы май этого года и скандальную инициативу Константина Малофеева об отмене пенсий. Кто тогда громче всех подхватил этот тезис, переведя его с языка православного олигарха на язык уличной ненависти? Та самая “сетка Позднякова”.​ В такие моменты синхронизация повесток выглядит пугающе идеальной. Иногда нужны «цепные псы» для грязной работы в интернете: для травли либералов или прокачки «традиционных ценностей» (в индивидуальном понимании влиятельного заказчика). И пока эти псы кусают тех, кого разрешено, их существование не просто терпят — их негласно поощряют. Ультраконсерваторы реконструируют величественный фасад никогда не существовавшей России с империей и домостроем, а в подвалах этого здания, в тех самых закрытых чатах, подростки воспринимают этот сигнал буквально: как разрешение на насилие. Мы имеем дело с классическим эффектом бумеранга. Нельзя накачивать информационное пространство агрессивной архаикой, заигрывать с ультраправой риторикой ради ситуативных политических очков, а потом удивляться, что у школьника сносит крышу. Тимофей К. — это, по сути, побочный продукт нашего «ультраконсервативного поворота». Его идеологи хотели вырастить послушных патриотов-традиционалистов, готовых умирать за идеи. А выросли те, кто готов за идеи убивать, и выбор жертвы — будь то мигрант или четвероклассник — зависит уже исключительно от рандома в их воспаленном мозгу. Блокировками каналов это не лечится. Лечится это только одним: перестать считать, что с экстремистами можно дружить «дозированно», когда это выгодно текущей политической конъюнктуре. Только еще крайне важно отдавать себе отчет, что симпатии к подобному радикализму — это не только продукт медиа-манипуляции. Это пар, который свистит из-под крышки кипящего котла, где смешались сомнительная миграционная политика и почти официальное принуждение граждан «улыбаться гостям». И если пытаться одной рукой придавить эту крышку, а другой в то жу время подбрасывать угля в топку, то напряжение неизбежно найдет выход, причем в самых уродливых формах - каковую мы и наблюдали сегодня. Ваш Юрий Долгорукий