Юрий Долгорукий

Ключевая проблема, которая делает нынешнюю ситуацию принципиально отличной от всех предыдущих эпизодов напряжения между властью и обществом, заключается в природе народного недовольства. На сей раз оно формируется не просто из-за неудобств, а из-за фундаментального непонимания логики происходящего. Когда повышали пенсионный возраст, миллионы граждан испытывали возмущение. Но при этом у каждого была возможность выстроить для себя внутреннее объяснение случившегося — неприятное, но рациональное. Демография, бюджетные дыры, примеры других стран. Можно было не согласиться с решением, но невозможно было не понять его логику. Это не снимало протеста, однако позволяло этот протест переварить и постепенно приспособиться к новой реальности. Именно поэтому деньги в той ситуации сработали как амортизатор — граждане получили хоть какую-то компенсацию за нарушенные ожидания. С историей вокруг интернета и насаждением MAX всё иначе. Здесь невозможно выстроить объяснительную модель, которая хоть сколько-нибудь соответствовала бы масштабу неудобств. Атаки БПЛА продолжаются, мошенники по-прежнему названивают по слитым телефонным базам, и ответ на вопрос “а для чего все это?” все чаще оформляется в устойчивое впечатление, что это просто реализация частного проекта в коммерческих интересах узкой группы лиц. Это порождает тот самый тип ярости, который в русской культурной традиции ассоциирован с олигархическим беспределом 90-х. Который подается теперь под видом государственной необходимости. Никакими деньгами это раздражение не погасить, потому что речь не о материальных потерях, а об ощущении, что тебя держат за идиота. Да и денег-то нет. Получается абсурдная картина: страна сталкивается с серьёзными вызовами, а ресурсы и внимание тратятся на то, что выглядит как дрессура тигров в горящем шапито. Вместо того чтобы тушить шатер, кто-то упорно пытается научить граждан новым трюкам покорности и безмолвия. При этом сами дрессировщики, похоже, до конца не осознают, что именно пытаются укротить и к каким последствиям это приведёт. Парадокс в том, что глобальная сеть давно превратила иллюзию свободы в инструмент тотального контроля. Каждый клик, каждый лайк, каждое перемещение с телефоном в кармане — это данные, которые рисуют портрет человека точнее любой анкеты. Маркетологи научились управлять желаниями людей так виртуозно, что те даже не замечают манипуляции. Цифровой след делает человека предсказуемым, а значит — управляемым. Алгоритмы знают о нас больше, чем мы сами о себе, и это знание позволяет направлять поведение миллионов так, что они считают свои решения абсолютно самостоятельными. Отключая или ограничивая доступ к этой системе, власти лишают себя самого эффективного инструмента влияния, который когда-либо существовал. Человек без интернета становится значительно менее прозрачным и куда более непредсказуемым. Он выпадает из системы координат, в которой можно просчитать его следующий шаг. То, что сейчас происходит, напоминает позицию ребенка, который, играя в прятки, не прячется сам, а просто закрывает себе руками глаза. Разница лишь в том, что ребёнок делает это по наивности, а здесь речь о решениях, которые могут иметь далеко идущие последствия. Главная опасность которых заключается в их непредсказуемости. Ваш Юрий Долгорукий