Канал экзистенциального психотерапевта и биохимика. Здесь я приглашаю нас в неспешный разговор о человеке целиком: от нервной системы, гормонов, анемии и хронической усталости до любви, одиночества, свободы, тревоги и смысла.
Написать мне: @yanazap 🤍
Subscribers3.6K +0 24h · −10 7d
Reach per post (ERR)22.2%801 avg views
Posting6.5/weeklast 2 hours ago
Reactions per 1K views174.7❤ 🔥 👍
edited
Три новеньких красавицы 🩶
Солнечный и лунный камень, и лабрадор. Мала о свете и тьме, мала о сумеречном времени, том пограничного состоянии природы, когда свет и темнота не отменяют друг друга и невозможно провести между ними жёсткую границу. Всё соединено. В серое…
Мала о способности входить в сумрак - ходить туда и обратно: из известного в неизвестное, из сознательного в бессознательное, из внутреннего во внешнее. Что-то обнаруживать там и приносить сюда. Очень рабочая такая лошадка для меня.
И ещё две тоненьких, даже без узелков, но собирать их в разы сложнее - тонкая-тонкая нить, крошечное отверстие в камешке, такая сосредоточенность…
Цветная потоньше - из петерсита и жемчуга. Петерсит выглядит для меня так, будто внутри камня какой-то целый мир: ветер, гроза, движение облаков, вода, которая никак не хочет застывать в одну форму. Мала движения, изменчивости, того как бы оставаться живой внутри этого самого движения, перемен, сильных чувств и неопределённости. И, может быть, ещё о том, как что-то чужеродное, болезненное, нарушающее гладкость жизни со временем может быть не вытолкнуто и не уничтожено, а обёрнуто множеством собственных слоёв, и встроено в историю себя.
И рядом сапфировая. Не захотелось к ней никого больше добавлять, лишь сапфир. Тонкая тёмно-синяя линия ясности, созерцания, Пути. Лаконичная мала о способности среди огромного количества внутреннего шума различить эту одну тонкую линию: вот это для меня правда, вот этому я хочу быть верна.
Сумрак. Буря. Ясность.
Три совершенно разных способа быть в мире.
Такое. Красивое.
Все мои, но можно заказать для себя.
Иногда здорово опереться на камни. Они не подводят. Ну никак.
edited
Ну и, наверное, последний вопрос во всём этом разговоре о желаниях.
Как вообще понять, чего я хочу? И здесь мне хочется предложить нам пройтись по разным слоям нашего желания вместе.
Чего хочет моё тело?
Оно хочет лежать под одеялом или двигаться? А если двигаться, то как, какое движение идёт изнутри прямо сейчас? Оно хочет тепла, прикосновения, безопасности, желания быть желанной? Оно хочет пить? Есть? Если есть, то что именно? Сходить в туалет? Сжаться или, наоборот, занять больше пространства? Звучать? Мычать? Сделать глубокий вдох?
Чего хотят мои чувства?
Если мне страшно - то этот страх звучит желанием не ходить куда-то, не общаться с кем-то? Или мне страшно именно потому, что там находится что-то очень важное для меня? Если мне скучно то о чём это для меня?Это не моё или я просто пока не умею быть с этим достаточно долго, чтобы оно стало моим? Если я злюсь, то мне нужно уйти? Защититься? Сказать? Или моя злость вообще сейчас рассказывает мне совсем не о другом человеке, а обо мне самой? А если мне грустно - чего мне жаль? Что именно оказалось настолько ценным, что его потеря отзывается во мне печалью?
Чего хотят мои мысли?
Может быть, им хочется наконец понять что-то, что давно не даёт мне покоя?Может быть, им хочется сложности, например, хорошей книги, трудного разговора, новой науки, незнакомого языка, задачи, над которой придётся несколько дней ходить и думать? А может быть, наоборот, они устали? Может, им хочется тишины? Перестать анализировать, прогнозировать, вспоминать, составлять списки, принимать решения и бесконечно что-нибудь понимать? Ясности или тайны? Ответа или хорошего вопроса? Знать или ещё немного не знать? Какая мысль вызывает во мне любопытство? К какому вопросу я почему-то возвращаюсь снова и снова?
И чего хочет моя душа?
Любить? Верить? Разговаривать с людьми честно, открыто и свободно? Кого-то отпустить и больше никогда не вспоминать, не думать? Или, напротив, напомнить кому-то о себе? В может, ещё сложнее - например, что во мне вообще хочет жить? Что во мне уже давно просится наружу, а я всё никак не нахожу для этого места? Что трогает меня без всякой рациональной причины? К чему я возвращаюсь годами, даже если раз за разом объясняю себе, почему это несерьёзно, неразумно, непрактично или уже поздно? По чему я тоскую вот душевно так, глубоко где-то внутри? Что мне снится - да даже не обязательно буквально ночью, а в тех мечтах и образах жизни, которые почему-то не отпускают? Что во мне через эти образы хочет быть созданным, сказанным, прожитым?
Так вот мне хочется сегодня пригласить вас в идею, что в желаниях я вся. Целиком. И тело, которое устало. И голова, которая боится. И чувство, которое чувствуется, даже если мы сжали зубы и не дали слезам место. И что-то глубокое, красивое, бесконечное, свободное и вечное что мы бережно назовём душой. И опыт прошлого, который помнит всё и предупреждает. И детская часть меня, которая чего-то всё ещё ждёт. И взрослая, которая уже знает цену некоторым решениям. И та я, которая хочет безопасности. И та, которой до мурашек хочется рискнуть.
Вопрос ведь не в том, какой из этих голосов настоящий. Они все настоящие.
Вопрос для меня на самом деле в том, могу ли я достаточно долго побыть рядом с собой, чтобы их расслышать.
И ещё неприятное о желаниях. Знаете, такое, как мотивация из печеньки с предсказанием:
чтобы прийти - нужно идти.
Я вообще по жизни как-то выбираю сложное. Медицинская химия, разработка препаратов, доклинические исследования, подготовка к олимпиадам, и даже терапия - долгая, внятная, медленная. И в этом я точно знаю, что у результата обязательно должен быть процесс. И по моим ощущениям, современному человеку, живущему в этом ужасно быстром мире, всё труднее соглашаться с этой мыслью.
Мы хотим уметь, но не хотим проходить через период неумения. Мы хотим знать, но не хотим узнавать, читать книги сложные, смотреть лекции скучные на 2 часа, где никто нас не развлекает. Мы хотим близких отношений, но желательно без мучительных свиданий и попыток узнать друг друга, испытать неловкость, конфликты, разочарования, ошибки, уязвимость. Хотим найти дело своей жизни, но сейчас, а не через пять лет, чтобы вот сразу почувствовать, что это оно и навсегда. Мы хотим стать классными специалистами, но нам бывает очень страшно быть учениками, медленными, неопытными, сомневающимися и регулярно делающими какую-то хрень, ученичество как-то вообще сейчас переживается как личное оскорбление, не знаю, замечали ли вы. Мы хотим сильное, здоровое тело, но вот эти тренировки 3 раза в неделю, гимнастика Стрельниковой каждое утро - это, конечно, останавливает. Ну и в терапии так же, естественно - мы хотим всё (что всё это отдельный вопрос) проработать за 3-4 встречи, и пойти жить свою идеальную жизнь, а вот это долго, дорого и без гарантии результата нас не устраивает. Понимаю.
Однако, между желанием и жизнью так, как хочется, между самочувствием хорошим, зарплатой высокой и мужем классным лежит огромная территория. Территория времени, повторения, неумения, ошибок, скуки, разочарования, возвращения, ещё одной попытки, и ещё одной, и ещё. И мне кажется важным вот что:
эта территория не досадное препятствие между нами и хорошей жизнью.
Она и есть кусок этой жизни. Мы почему-то всё время представляем себе процесс как временное неудобство: вот сейчас я потерплю, поучусь, потренируюсь, похожу в терапию, поищу, поошибаюсь - а потом наконец начнётся настоящее. Я буду знать, уметь, любить, жить, владеть, гнать, держать, смотреть и видеть, дышать, слышать, ненавидеть, и зависеть, и вертеть, и обидеть, и терпеть, извините, не удержалась ). Почему я это помню? Но так вот - никакого отдельного потом, в котором результат наконец отделится от процесса, может вообще не случиться. Как вам мысль о том, что отношения существуют ровно в тех разговорах, ссорах, завтраках, попытках понять друг друга и иногда неудачных попытках понять друг друга, которые мы почему-то считаем дорогой к хорошим отношениям. Что терапия существует вот ровно в сегодняшней встрече, в сегодняшних чувствах, в сегодняшнем чуть-чуть полегче, потому что меня услышали, потому что я услышала себя. Что профессия тоже существует в тех самых больших книгах, ошибках, неудачных решениях, часах практики. Жизнь вот в этом вторнике, а не после того, как я наконец всё в ней налажу.
Невозможно всё и сразу. Нельзя сначала стать каким-то образом человеком, который умеет что-то - а потом начать делать. Мы становимся таковыми ровно тогда, когда это делаем. И нам мало хотеть результата, нам придётся ещё и согласиться идти тот путь, на котором этот результат может вообще быть возможен.
Может быть, сделаем сегодня какой-то шаг вместе? Я вот во имя ВКР изучаю разные определения экзистенциальной ответственности, и это прям не то, чем мне хочется заниматься - я просто хочу красивую ВКР.
Но это и есть путь.
Есть одна довольно трагическая штука в нашем стремлении устроить себе хорошую жизнь. И штука эта называется очень понятно многим из нас:
только не.
Только не такого мужа, как выбрала мама. Только бы не общаться со своим ребёнком так, как было в детстве у меня. Только бы не зависеть от мужчины снова. Только бы за эту работу заплатили, а не кинули, как в тот раз. Только бы не кесарево сечение.
В этом мы смотрим на свою жизнь и довольно хорошо знаем, как больше не хотим, и кажется, что если достаточно долго двигаться от плохого, однажды непременно окажешься в хорошем.
Но это, увы, не одно и то же направление. Можно всю жизнь идти от и ни разу не пойти к. Если я выросла там, где любовь означала насилие и зависимость, я могу прекрасно научиться ни от кого не зависеть и пресекать любое насилие на корню. Хорошо. Если в семье постоянно не хватало денег я могу зарабатывать столько, чтобы больше никогда не чувствовать этого ужаса нищеты и нужды. Хорошо. Нам важно сначала действительно нужно отойти от того, что причиняет боль.
Но. У движения от нет точки назначения. Его задача лишь увеличить расстояние. Знаете, когда мы бежим от маньяка, нам неважно, куда, собственно, бежать. Важно лишь бежать. Бежать. Бежать, не оглядываясь. И это хорошо.
Однако, в такой конструкции мы однажды неминуемо обнаружим себя очень далеко от плохого - но почему-то совсем не там, где хорошо. Особенно ясно это видно в отношениях. Можно очень хорошо знать, каких отношений я больше никогда не хочу. Например, таких, где меня предадут, где оставят меня на улице с ребёнком, где мной будут пользоваться, где я снова окажусь маленькой, беспомощной, зависимой. И тогда психика довольно разумно решает: хорошо, этого больше не будет. Только психика наша в своих решениях довольно категорична обычно, и вместе с возможностью плохих отношений постепенно исчезает возможность отношений вообще, потому что по-честному близость нельзя организовать так, чтобы другой человек гарантированно никогда не причинил мне боли. Любить значит в некотором смысле согласиться на собственную уязвимость.
И здесь мы проживаем в своих желаниях довольно жестокий парадокс - когда вся моя жизнь организована вокруг того, чтобы никогда больше не пережить прошлое, именно прошлое продолжает определять, как мне жить. Я могу уехать от него на другой конец мира, выбрать совершенно других людей, заработать денег, построить совершенно другую семью, но если главным вопросом моего выбора остаётся достаточно ли это далеко от того, что было? - направление моей жизни всё ещё задаёт то, от чего я бегу.
Что, если свобода желать начинается вот не в этой точке? Не в точке бега от? А там, где я могу остановиться, оглянуться, понять, что погони больше нет, что я в безопасности и спросить себя:
хорошо, где я вообще, как я вообще и как, и куда дальше я хочу?
Потому что только не так - это ещё не направление.
У меня есть одна большая претензия к современной психологии: по моим ощущениям, в неё довольно часто приходят не вполне учиться психологии, а приходят разобраться в себе. Понять, почему в моей жизни всё так, почему я люблю безответно и бесперспективно ещё того парня из студенчества, почему я хочу замуж, ребёнка, и почему мои отношения с сыном складываются так, что он хлопает постоянно передо мной дверью с криком: уйди, сука, а ведь ему всего 10 лет. Почему? Почему? Почему?
И тут внутри нас возникает довольно гениальная идея: а зачем мне идти в терапию, если можно пойти учиться на психолога? 😳
Я и в себе разберусь, и профессию получу, и денег потом заработаю! Без сарказма - дивный план. Кроме одной маленькой проблемы: обучение и лечение это капец какие разные процессы. Можно узнать теорию либидинозных инвестиций и фрустрации экзистенциальных фундаментальных мотиваций, обсуждать диффузию идентичности и структурный уровень организации личности, но всё это не заменяет места, в котором предметом моего внимания становлюсь я сама.
И получается довольно занятная штука. Изначально мой импульс был направлен к себе: мне нужно понять, что со мной происходит, мне нужно, чтобы стало полегче. Но вместо этого я получила профессию, в которой теперь восемь часов в день понимаю, что происходит с другими. А ведь моя исходная потребность никуда не делась! Более того, вероятно, ей вообще стало теперь хуже - теперь рядом со мной восемь часов в день сидят люди, которые рассказывают про своих матерей, мужей, разводы, страх одиночества, детей, которые ещё и, не дай бог, не кричат им уйди, сука, деньги, секс, смерть, отвержение, бессилие - и всё это неизбежно что-нибудь да делает со мной. Потому что главный рабочий инструмент терапевта - он сам.
А дальше - больше. Потому что мне кажется, это история вообще не только про психологов. Это история о том, как трудно нам понять, чего мы на самом деле хотим.
Мы можем очень многое делать вокруг собственной потребности, так ни разу прямо к ней и не обратившись. Хотеть близости и искать отношения, в которых близость невозможна. Хотеть признания и работать всё больше. Хотеть покоя и пытаться наконец идеально организовать жизнь. Хотеть почувствовать себя живой и бесконечно искать новые впечатления. Хотеть понять себя и пойти учиться понимать других. И всё это не обязательно глупые или плохие выборы. Иногда они приводят нас в прекрасные места, профессии и отношения. Просто первоначальный вопрос всё равно остаётся где-то рядом:
а чего я, собственно, хотела?
Виктор Франкл когда-то писал, что современному человеку уже не говорит инстинкт, что он должен делать, и всё меньше говорит традиция. И поэтому он часто уже не знает, чего, собственно, хочет: и либо хочет того, что делают другие, либо делает то, чего другие хотят от него.
Мне ощущается, между нашим внутренним движением и тем, что мы в итоге начинаем делать, вообще помещается целая жизнь - и вот об этом мне хочется немного поговорить. О том, что именно зовёт нас туда, куда мы идём. В профессию. В отношения. В материнство. В бесконечную работу. В очередное образование. В переезд. В терапию или, например, всеми возможными окольными дорогами вокруг неё.
А пока расскажите, какие решения у вас в жизни отзываются внутри едким ну и зачем по итогу?
Малыха всё повторяет за Тётей Патюшей. Она ей сильно нравится. Наверное, она хотела бы тоже быть таким мохнатым Большезверем. Нашла её сральню и ходит туда в туалет, хотя, конечно, у неё есть своя. Ест её еду, хотя, конечно, у неё есть свои котячьи паучи. Пьёт из её фонтанчика.
Ну и место.
Патюша у нас очень любит жить в шкафах. И в прошлой квартире она спала в шкафу постоянно, и в этой. Мелкая тоже, конечно, попыталась занять местечко в шкафу с Патюшей, но на неё нашипели и доступно сказали, что здесь логово Большезверя, и что дополнительного пространства для Маленьких и без шерсти здесь нет.
Пришлось Мелкой искать себе тоже место, но шкафов в нашей квартире всего два - в спальне, где живёт Патюша, и в коридоре. Где обувь, переноски, сральня… ну, нашла. Утрамбовала себе свою переноску так, чтобы прям поверх неё можно было спать, и спит. Как бедная родственница 😂
Очевидно, что дома есть хорошие кошачьи места - домики, лежанки, корзины под потолком, но. Надо спать в шкафу как тётя Патюша! Надо быть как Большезверь! Так что спит пока так. Не идеально, не так величественно, как у Большезверя, зато своё. Не знаю, как с этим быть, то ли обустроить ей там уж нормально, то ли заставить эту полку коробками, чтобы она там не тусила, всё таки шкаф в коридоре не самое лучшее место для жизни, что уж говорить.
Печенька, знаешь, одна из довольно больших задач взросления - не перестать восхищаться Большезверями, но рядом с этим однажды обнаружить, что тебе уже не обязательно становиться одним из них. Можно вырасти в какого-то особенного зверя. Со своей шерстью. Со своим характером. И со своим местом 🤍
Ну какой гадкий осенний вирус этого сезона 😭
Я обычно осенью не болею вот этим всем, ну или болею один день, и дальше прекрасно себя чувствую. А тут уже второй день горло дерёт ужасно, и такое мерзкое самочувствие, что аж спать невозможно…(
Бесит. Вообще заботиться о теле и без того непросто, а когда оно становится неудобным - болящим, неспящим, с туманом в голове, так и подавно. Когда у тела внезаааааапно появляются свои планы на эту жизнь - с фига ли, да - лежать, спать, отменять всё вокруг, кашлять, не справляться, не успевать, вот вместо всего того, что мы ему на сегодня, да и на всю неделю запланировали. И тогда заботой становится не только чай, конфетки с шалфеем, эфирные масла, апельсины, ферментированный в меду женьшень, тёплый душ и всё остальное полезное. А заботой становится ещё и довольно трудное согласие: ладно, сегодня будет так, я тебя услышала.
Вы как? Уже успели поболеть этой осенью? И главное - как вы вообще обходитесь с собой, когда болеете? Умеете болеть или немедленно начинаете пытаться стать здоровыми?
Помните же рекламу терафлю вроде, где некогда болеть? Мне кажется, в ней довольно точно схвачены наши отношения с болезнью: если уж и болеть, то хотя бы быстро, эффективно, без нарушения планов и не подводя коллег 😉
Как с болезнями у вас, расскажите?
edited
Почему заботиться о себе так трудно?
Я тут в очередной раз обнаружила довольно нелепую вещь, верю, что вы тоже с ней: я могу сорок минут просидеть в тредсе или играть в Сквозь Века на планшете, но иногда не могу найти десять минут, чтобы сделать маску для лица.
Хотя вообще я люблю заботиться о себе. Люблю баню, вкусный чай, тёплый душ с нежным маслом с ароматом сырой земли - достаточно нишево для психотерапевта, ага, всякие сыворотки, травы, массажи и прочие способы сделать своему телу хорошо. Но почему-то стоит назвать всё это заботой о себе, как рядом довольно быстро появляется гадкое слово надо.
Надо сделать маску.
Надо съездить в баню.
Надо пятнадцать минут потянуться, чтобы шее было получше после того, как я сорок минут уже таки посидела в тредсе.
Надо попить воды.
Надо лечь спать пораньше.
Надо, прости, господи, нормально отдохнуть.
И вот уже забота о себе стала ещё одной работой, которую я сегодня почему-то опять недостаточно хорошо сделала. А нам как бы и так с лихвой.
Но да, психология принятия решений довольно хорошо знает эту неприятную штуку: выбирая между действиями, мы учитываем не только то, насколько приятным будет результат, но и то, сколько усилий отделяет нас от него. Чем больше физических или умственных усилий требует награда, тем меньше её субъективная привлекательность прямо сейчас. Вот чтобы открыть тредс, мне нужно сделать одно движение пальцем. А дальше уже ничего делать не надо: следующий текст появится сам, потом следующий, потом ещё один. Мне даже не нужно решать, чего именно я хочу. А чтобы сделать себе хорошо каким-нибудь более содержательным способом, нужно сначала выйти из того, что я уже делаю и сделать что-то новое.
Чтобы сделать маску это ж надо встать, пойти в ванную, умыться, достать банку, нанести, потом смыть. А чтобы поехать в баню это вообще - выбрать время, собрать вещи, одеться, выйти из дома, доехать. И вот телефон побеждает не только потому, что он яркий, быстрый и прекрасно устроен для удержания внимания, а потому, что там от меня ничего не требуется. А забота о себе требует неожиданно большой субъектности, признания себя.
- Как мне сейчас?
- Я устала или мне скучно?
- Мама, мне холодно или я хочу в туалет? ))
- Я хочу двигаться или лежать?
- Мне хочется горячего или прохладного?
- Тишины или музыки?
- Чая или воды?
- Чтобы меня никто не трогал или чтобы кто-нибудь обнял?
- Мне вообще сейчас хорошо?
- А как сделать так, чтобы было хорошо?
Короче, приходится сначала заметить человека, о котором собираешься заботиться.
Если вам это близко, то делюсь своим помогающим. Я начинаю заботу всегда с чего-то совершенно микроскопического, такого, которое умудряется просочиться через всё моё живое сопротивление. С чего-то, у чего почти нет цены входа.
С запахов.
Потому что один из моих личных способов встретиться с собой достаточно быстро. Так быстро, чтобы психика не успела воспринять это как ещё одну сложную задачу. Поэтому у меня в сумке обязательно лежит штуки четыре так точно роллеров с разными эфирными маслами, на работе они всегда стоят тоже в доступности прям перед глазами, а ещё я нежно люблю гидролаты. Сейчас со мной постоянно лаванда, тысячелистник, чабрец и розмарин, и вот это всё ароматное это буквально семь секунд.
Взять маслице.
Капнуть на ладони.
Вдохнуть.
Выдохнуть.
Брызнуть на лицо гидролатом.
И на секунду заметить себя.
И полегче.
И можно даже сделать что-то ещё, потому что лично у меня после этого появляется то достаточное количество осознанности, чтобы попробовать продолжить эту линию замечания себя и заботы о себе.
Хочу узнать, как вы в этом? Чувствуете тоже что-то такое? Есть ли что-то, что вам трудно сделать для себя, хотя вы точно знаете, что дальше вам будет хорошо? Как вы помогаете себе начать?
Осень ворвалась безумными ветрами, проливными дождями,
Холодными днями, бессонными ночами,
Жёлтыми листьями, странными мыслями…
Простите 😂
Но вообще я пришла поговорить о потерях. По совокупности факторов и по накопившемуся, вероятно, именно этой осенью я наконец чувствую тоску и горевание по той жизни, которая закончилась - кажется, ещё где-то в ковидные времена. Не одномоментно, конечно. Не было такого дня, когда я проснулась и поняла: всё, прежней жизни больше нет, она просто постепенно становилась другой, другой, другой, а я всё это время была слишком занята тем, чтобы жить вроде бы жизнь настоящую.
Этим летом я переехала на юго-запад Москвы, и теперь почти каждый рабочий день еду буквально сквозь собственное прошлое.
Мимо моего института.
Мимо НИИ биоорганической химии, где я когда-то работала в лаборатории синтетических вакцин, которую вспоминаю всегда с бесконечной теплотой.
Мимо студенческого общежития, где ещё и были мои первые в жизни выборы - вспоминать это ещё более актуально в эти дни.
И всё время что-нибудь вспоминаю, какие у меня тогда были мечты, во что я совершенно всерьёз верила, какой собиралась стать, какими мне представлялись следующие десять, двадцать лет жизни. И ещё вспоминаю удивительную лёгкость той жизни, лёгкость в контексте наличия в ней этакого живого воздуха. Тогда я работала преподавателем и могла сказать: дорогой, вот тебе дополнительная домашка, присылай мне её на проверку, а увидимся через неделю, а в это время сама купить билет на лоукостер и улететь в Рим. Я вспоминаю путешествия, открытые границы, как мы ездили автостопом, как останавливались в домах через каучсерфинг. Вспоминаю возможность довольно легко решить: а поеду-ка я куда-нибудь. Мир, который ощущался огромным, открытым и в каком-то смысле доступным. Сейчас путешествовать стало сложнее, но дело ведь не только в том, как изменился мир.
Изменилась я.
В работе психотерапевта нельзя просто раздать всем дополнительную домашку и исчезнуть на неделю где-то в Испании. В терапии есть рамка, есть люди, которые жизненно необходимо рассчитывают встретиться со мной в понедельник в семь, в среду утром, в четверг днём. Есть группы, которые нельзя взять и перенести, потому что захотелось поймать дешёвые билеты. Есть отношения, которые строятся в том числе из моей повторяемости, присутствия, надёжности. И вообще моя жизнь стала взрослее. Сложнее. Серьёзнее. Во многом несвободнее и одновременно гораздо больше моей.
В этой взрослой жизни я честно обнаруживаю, что не все двери этого мира будут передо мной открыты, и не все двери будут меня ждать. Жить это всё-таки входить в какие-то из них - выбирать профессию, людей, город, способ жить, обязательства, отношения. И каждый настоящий выбор постепенно превращает бесконечное поле возможностей в одну конкретную жизнь.
Мою.
Мне очень нравится моя сегодняшняя жизнь. Я не хотела бы обменять её на ту. Я люблю свою работу, люблю то, чем занимаюсь, люблю ту степень глубины и серьёзности, которая в моей жизни появилась. И многое из того, что сейчас меня ограничивает, одновременно и есть то, что для меня ценно. Я не хочу доказывать себе, что сейчас лучше, и не хочу обесценивать прежнюю себя как наивную, молодую или несерьёзную, и уж точно не хочу превращать собственную биографию в лестницу, на которой каждая следующая ступень обязательно должна быть лучше или сложнее предыдущей. Это интересный путь… быть согласной со своей жизнью, и горевать о том, чего в ней больше нет. Знать, что сделала свой выбор, - и иногда с нежностью, и с грустью ностальгии смотреть на другие дороги, по которым уже не пойду. Не хотеть назад - и скучать. Как будто знаете, согласиться не значит перестать чувствовать потерю.
Что-то действительно закончились. Какой-то мир закончился. Какая-то моя глава жизни закончилась. Какая-то я осталась там - в институте, в лаборатории, в студенческом общежитии, в аэропорту с рюкзаком и билетом за 3000 рублей. И никакая благодарность за сегодняшнюю жизнь не сделает это неслучившимся, и тут есть от чего плакать.
Болит душа от потерь
Верю я, ты тоже верь…
Каждый раз, когда я иду к своему терапевту, я думаю, что я не хочу, чтобы что-то заменило мне 10 лет терапии. Книга, расстановка, медитация, что угодно.
Я хочу 10 лет терапии.
Я хочу, чтобы эти 10 лет меня слушал один и тот же человек. Знал всю мою историю. Чувствовал меня, ждал меня. Выдерживал всё, что происходит, не убегал из контакта, был со мной и для меня. 10 лет, 20 лет.
Мне не хочется, чтобы всё человеческое в моей жизни измерялось эффективностью. Некоторые вещи нельзя получить быстрее не потому, что мы ещё не придумали достаточно хорошую технологию. А потому что их содержанием и является время. Нельзя за три месяца прожить десять лет отношений. Нельзя ускоренно получить опыт того, что человек видел меня разной - сильной, жалкой, злой, прекрасной, завистливой, счастливой, растерянной, невыносимой, скучной, живой - и всё ещё открывал мне дверь. Нельзя за двенадцать сессий получить человека, который помнит, кем я была восемь лет назад. Которому не нужно объяснять предысторию. Который знает, что за одним моим словом иногда стоит целая эпоха моей жизни.
И это совсем иные отношения, не такие, как 10 лет брака. Ведь тут мне не нужно спрашивать, как у него дела. Не нужно быть интересной. Не нужно вовремя заметить его усталость, позаботиться о нём, развлечь, поддержать, отблагодарить, дать что-нибудь равноценное взамен. Да и опять же, это те отношения, в которых можно обсуждать и мужа, и бывшего мужа одновременно, и влюблённость в одноклассника в 16 лет. Как-то обсуждать всё это в семье кринжово, а этому тоже нужно место )). Как и моим чувствам по отношению к клиентам в работе, например. И это тоже бывает темой именно личной терапии, а не даже супервизии.
Так что я хочу этот святой, конфиденциальный час в неделю, в котором другой человек - только для меня и для любых моих тем. И я плачу за это деньгами именно затем, чтобы больше ничем не платить. Ни удобством, ни хорошим настроением, ни дополнительной благодарностью, ни любовью, ни собственной нужностью. Я хочу, чтобы эти отношения продолжались. И, конечно, я хочу меняться. Хочу лучше понимать себя, меньше страдать там, где страдать необязательно, становиться свободнее, устойчивее, живее, здоровее. Но я о том, что на самом деле не хочу однажды обнаружить такую прекрасную и эффективную технику, после которой мне больше не нужен будет мой терапевт.
Потому что терапия для меня это место, где год за годом кто-то становится свидетелем моей жизни целикооооом.
А человеческой жизни, мне кажется, очень нужен свидетель.
За первые две недели дома мы успели гораздо больше, чем мне хотелось бы. Сначала насморк, чихание и текущие глаза. Послеоперационный шов, который оказался совсем не таким, каким должен быть, а потом ночная поездка в клинику - а там свищ, и повторная операция в 5 утра с иссечением свищевого канала. Во взятом во время операции бакпосеве потом выросли Staphylococcus felis и Pasteurella multocida, а значит, антибиотики, а ещё обезболивающие после новой операции. Попона, которая ужасно бесила Печеньку. Шов. Температура. Обработки. Дополнительная дегельминтизация. Ну и вяло разбираемся с вирусняком, потому что я не люблю невылеченную хронь.
И вот мы сняли швы!
Выдыхаем.
В этом опыте я много раз возвращалась к тому моменту, в котором я однажды привезла домой Патюшу и Сажулю маленькими котятами, а вместе с ними привезла бесконечную заботу нашего семейного ветеринара-заводчика, и тёплую дружбу, и выросшее огромное доверие любым назначениям, которые уже не раз, и даже не десять нас спасали. Я вспоминаю, как однажды утром я прислала ей в первый раз фотографию пасти Патюши со своим ужасом о том, что там чёрные пятна. НЕКРОЗ! Подумала я. Это черепаховая кошка, ответила Настя. Это пятна её окраса, и они везде. На губах тоже. И дальше Настя была с нами во всём, мы вместе лечили бактериальную инфекцию, от которой у обеих отказывала печень в прошлом году, и тогда я очень оперлась на её фразу о том, что ехать в стационар не нужно, что я справляюсь сама, дома, хотя все врачи наперебой говорили, что без стационара не выходить зверей. Выходили. Настя была с нами, когда умирала Сажуля, и в ночи смотрела наши анализы, и комментировала назначения. Это огромный труд, который я ценю безмерно. Не знаю, знает ли Патюша, что вместе с ней и с её сестрой в мой дом вошла и ещё одна любовь и доверие.
Доверие это довольно хрупкая штука. И я хорошо знаю это с самых разных сторон: как психотерапевт в рабочих отношениях, как пациентка врачей со своей аутоиммункой, да и просто как человек, которому постоянно приходится кому-то доверять. Доверие складывается в первую очередь из опыта: я прихожу к тебе со своей тревогой - и ты не высмеиваешь её, не обесцениваешь. Я говорю, что мне кажется, что что-то не так, и ты сначала проверяешь, показываешь, а потом уже успокаиваешь. Ты можешь ошибиться, но тогда признаёшь ошибку.
Это огромное облегчение - иметь рядом людей, рядом с которыми можно не выбирать между доверием к ним и доверием к себе.
Потому что бывают и другие отношения, такие, в которых постепенно обнаруживаешь, что для сохранения хорошего контакта тебе всё время нужно немного отодвинуть себя. Не заметить того, что заметила, не задать дополнительный вопрос, потому что у него могут дать последствия, не обидеться на то, что тебя задело, не тревожиться о том, что тебя тревожит. Согласиться, что ты слишком чувствительная, капризная, мнительная, слишком требовательная, неправильно поняла, неправильно посмотрела, опять всё усложняешь. И в какой-то момент вопрос уже даже не в том, прав другой человек или нет. Вопрос будет как раз в цене этого доверия: если для того, чтобы доверять тебе, мне приходится всё меньше доверять себе - это очень дорогие отношения.
Мне кажется, довольно большая часть психотерапии вообще происходит в этом обратном движении - в возвращении себе способности замечать собственный опыт и не отменять его автоматически только потому, что рядом кто-то говорит увереннее.
Мне больно.
Мне страшно.
Мне кажется, здесь что-то не так.
Я это вижу.
Я этого не хочу.
Мне важно спросить ещё раз.
Всё это ещё не делает другого плохим и не делает меня безошибочной, но всё это достаточно важно, чтобы хотя бы остановиться и посмотреть. И, наверное, хорошие отношения - терапевтические, дружеские, врачебные, любовные для меня как раз о том, что другой человек не требует, чтобы ради доверия к нему я предала собственную реальность. Наоборот: рядом с ним моя способность слышать себя постепенно становится точнее. И это хорошо.
И четвёртый вопрос. Для чего я вообще здесь? Зачем я живу?
Иногда этот вопрос звучит очень пафосно, знаете, где-нибудь ночью, глядя на море и звёзды хочется подумать о предназначении и оставить после себя след. А иногда этот вопрос звучит очень больно и отчаянно, этак в среду в 7:15 утра. Когда будильник, октябрь, за окном дождь, холодно, мрачно, душ, кофе, дорога до метро или пробки, работа, в перерыве заказать корм кошкам, записаться к стоматологу, постирать полотенца, сделать с ребёнком домашку, лечь спать. Завтра повторить. И вдруг где-нибудь между выдачей антибиотика кошке и необходимостью разморозить курицу мы обнаруживаем:
а зачем я вообще всё это делаю?
Не в смысле зачем размораживаю курицу.
А вот вообще всё.
Для чего я встаю утром? Куда ведёт то, на что я трачу дни своей жизни? Есть ли впереди что-нибудь, ради чего сегодняшний день имеет смысл прожить именно так? И снова для ответа нам понадобятся три опоры:
🤩Поле деятельности
🤩Связи и отношения с большим миром
🤩Ценность будущего
Смысл появляется там, где между мной и жизнью возникает задача. Что-то зовёт меня из будущего, требует моего участия и делает небезразличным, что я сделаю сегодня. И поэтому смысл очень связан с ответственностью - собственно, с ощущением, что жизнь о чём-то спрашивает меня, а я могу ей ответить.
Но бывает, что ничего не зовёт. Или что никак нет возможности откликнуться на этот зов, потому что непонятно, что делать с детьми, с мужем, с работой. Или зов отчаянно есть где-то, кричащий уже психосоматически - но мы его не слышим. И тогда работа делается просто потому, что надо работать, отношения продолжаются потому, что они давно продолжаются, а день привычно сменяет день. И мы можем даже обнаруживать себя чрезвычайно занятыми, но при этом совершенно не понимающими, а зачем нам следующая среда.
Когда не видно смысла, психика снова пытается нас спасать. Например, ощущением временности жизни: я вот сейчас потерплю, а настоящая жизнь потом - после переезда, после развода, когда дети вырастут, когда тот мужчина заметит меня, когда похудею, стану знаменитой… Или, например, попыткой найти смысл, который объяснит вообще всё, - какую-то уже фанатичную идею, человека, учение, работу - и вцепиться в это так крепко, что сомневаться станет нельзя. Или, например, цинизмом - да никакого смысла нет, всё бессмысленно, люди идиоты, всё равно все умрём. Или, конечно, нашим любимым - попыткой не чувствовать пустоту, например, всё время работая, покупая, листая, выпивая, чтобы чем-нибудь заполнить место, в котором слишком отчётливо звучит:
я не понимаю, зачем я живу.
Жизнь есть.
Я в ней есть.
Но между мной и жизнью как будто не натянута нить.
И мне кажется, это одна из самых тяжёлых форм человеческого страдания. Вот боль хотя бы сообщает: мне больно. Страх говорит: мне страшно. Даже самое горькое горе говорит: я потеряла то, что любила. А бессмысленность говорит только мерзкое:
И что?
Ну заработаешь.
И что?
Ну переедешь.
И что?
Ну дети вырастут.
И что?
Ну будет ещё один отпуск, ещё одна весна, ещё один год.
И что?
И при длительной невозможности найти ответ в нашей жизни могут появляться отчаяние, зависимости разного рода, глубокое переживание пустоты - вплоть до ощущения, что продолжать собственную жизнь незачем, а значит, это столкновение с суицидальными мыслями и даже попытками.
Поэтому сегодня я приглашаю вас посмотреть в размышления о том, что мне хотелось бы отдать миру? Что сейчас действительно требует моего внимания и участия? Где я нужна? И если моя жизнь всё равно однажды закончится, да, это большая правда нас всех, но - чему я хочу позволить случиться через меня, пока я здесь?
Не знаю, что там про начало года с января - у меня это абсолютно точно сентябрь. Сентябрь с несколько дёргающимся глазом, в котором каждый год я вписываюсь в квест пересборки расписания с учётом расписания своей учёбы - экзистенциальный анализ у Лэнгле и магистратура, супервизий, личной терапии, групповой терапии, взрослых клиентов, клиентов-подростков, у которых, конечно, тоже изменилось школьное и вузовское расписание… Каждый год. И когда работала как преподаватель, и сейчас.
Всё уместить. Всем постараться найти место.
Потому что я очень хорошо представляю ещё один квест в духе «тогда найду себе другого психотерапевта». Ага. Во-первых, это та ещё задача, а во-вторых, это ж надо весь свой лор заново кому-то рассказывать. Так что да. Всем найти место. Новое место. Всему.
Мы порой думаем о постоянстве как о чём-то неподвижном: вот есть моё место, мой человек, мой дом, моя работа, мой понедельник в 16:00 - и хорошо бы оно никогда никуда не девалось, но живое так не умеет.
Люди растут. Дети переходят в другие классы. Меняется работа. Начинается новая учёба. Кто-то переезжает. Кто-то рожает. Кто-то разводится. Поезда меняют расписание. Тело внезапно требует другого режима. То, что прекрасно помещалось в жизнь ещё год назад, в сентябре этого года в неё уже не влезает. И тогда постоянство оказывается как раз в том, чтобы снова найти место тому, что для тебя важно. Иногда передвинуть, уменьшить, увеличить, обнаружить, что чему-то прежнему места больше нет, зато появилось для чего-то нового. Взрослая жизнь вообще во многом состоит из таких пересборок.
Ладно.
К октябрю будет полегче.
Всё уложится.
Не так, как было.
Но снова по местам.
Как ваше осеннее расписание? Или у вас всё стабильно?
edited
Третий вопрос, через который мы продолжаем смотреть на психические симптомы и расстройства: имею ли я право быть собой с другими?
Это тот вопрос, который мы максимально полно исследуем в терапевтических группах, как раз рядом с разными другими. Потому что узнать в одиночестве, могу ли я быть собой рядом с другим человеком, довольно трудно. Какая я? Имею ли я право быть с другими такой, какая я есть? Могу ли позволить им увидеть и узнать меня? И что происходит со мной, когда другой действительно видит меня - не только такой, какой я хотела бы ему показаться?
Потому что быть собой довольно легко, пока окружающим нравится, какая я. А могу ли я оставаться собой, если мама не примет мой выбор? Если муж обидится на мой отказ? Если кто-то решит, что я поступаю неправильно? Если я разочарую или разозлю другого?
И чтобы постепенно появлялось устойчивое ощущение я - это я в отношениях с другими, нам нужны ещё три опоры:
🤩Уважительное внимание
🤩Справедливое отношение
🤩Признание ценности
Это всё о красивом опыте, когда меня действительно видят: уделяют мне внимание, принимают в расчёт, соблюдают мои границы, замечают реакции и дают обратную связь. И постепенно из опыта на меня можно внимательно смотреть появляется способность самой внимательно смотреть на себя. Из справедливого отношения я учусь принимать всерьёз собственное ощущение правильного и стоять на своём. А признание моей ценности другими помогает самой спрашивать: что я думаю о себе и собственных поступках? Мы вообще узнаём очень многое о себе через впечатление, которое производим на других, и Другой в этом становится не Судьёй, который сообщает мне, какая я на самом деле, а человеком, рядом с которым я могу что-то важное о себе обнаружить.
Я рядом с тобой злюсь.
Я всё время пытаюсь тебе понравиться.
Рядом с тобой мне хочется замолчать.
А тебе я могу сказать то, чего не говорю никому.
Именно поэтому терапевтическая группа такая интересная штука: рядом не один другой, а много разных других. Одна и та же я вызываю у них совершенно разные чувства, а они - разные чувства во мне. И из диалога между тем, как меня видят другие и как я сама вижу себя, постепенно складывается образ себя и собственная ценность - то, что мы довольно грубо называем самооценкой и почему-то пытаемся поднять, читая книжки. Но рядом с книжкой нет другого.
А когда внимания, справедливости и признания ценности хронически недостаточно, наша мудрая психика опять пытается справиться. Например, можно дистанцироваться от людей. Можно просто функционировать рядом с другими, толком не замечая ни их, ни себя. Можно бесконечно оправдываться и объяснять себя. Можно ужасно злиться на несогласие, потому что ты видишь иначе переживается почти как угроза моему хрупкому ощущению Я. А можно всё больше смотреть на себя чужими глазами: Я нормально выгляжу? Я ничего лишнего не сказала? Она не обиделась? Он не решил, что я странная? Я вообще нормальная?
И где-то здесь начинается самоотчуждение. Я всё лучше знаю, какой меня хотят видеть, какой я кажусь со стороны, какой мне следует быть, и всё хуже знаю, каково это для меня самой.
При глубоком и устойчивом нарушении этой способности экзистенциальный анализ говорит уже об истерической динамике и, шире, о личностных расстройствах, связанных с нарушениями самости.
Поэтому другие нам нужны. Их взгляд, отклик, честный разговор с нами позволяют нам лучше чувствовать себя в этой жизни, пронизанной отношениями и глубже узнавать себя. Мы вообще становимся собой не в вакууме, а во встрече с другим. И тут сегодня мне хочется пригласить вас к обсуждению. Как вы чувствуете себя в компаниях? Как вам вообще живётся рядом с другими людьми? Что вам труднее рядом с другими - не понравиться, не согласиться, занять больше места, показать слабость, разозлиться, попросить о чём-то? Почему рядом с одними людьми меня как будто становится больше, а рядом с другими всё меньше?
Давайте дадим этим признаниям, размышлениям и ощущениям место 🤍
edited
Я большая любительница и ценительница чая, благодаря чему мои клиенты пьют на сессиях самые удивительные и красивые купажи. Часть из них я делаю сама - собираю, сушу, составляю оздоровительные комбинации, если речь идёт о травяных чаях. А другую часть покупаю в нежно любимой Нитке, которая на миллионы процентов удовлетворяет мои самые сокровенные потребности в идеальном чае.
Я не суровый психоаналитик, который считает, что чашка в руках разрушает сеттинг. А ещё лично у меня постоянно сушит горло, поэтому чай на сессиях для меня - важное просто для жизни, приятное и не мешающее работе дополнение. И для меня, и для клиента. Вообще, мне довольно близка мысль, что психотерапия не должна требовать от человека оставить тело за дверью кабинета и прийти ко мне одной психикой. Мы существуем телесно. Нам бывает холодно, жарко, сухо во рту. Нам хочется свернуться в кресле, взять что-нибудь тёплое в руки, сделать глоток и дать себе ещё несколько секунд, прежде чем ответить на трудный вопрос.
Собственно, как я как раз выше писала, в экзистенциальном анализе первая фундаментальная мотивация вообще начинается с очень простого вопроса: могу ли я быть? Есть ли здесь для меня достаточно пространства, защиты и опоры, чтобы я могла просто находиться здесь - такой, какая я сейчас есть? И мне нравится, что терапевтический кабинет может отвечать на этот вопрос не только словами, но и подушками, пледом, возможностью сесть или даже лечь удобно, отсутствием необходимости выглядеть как-то «правильно», и да, чашкой горячего, вкусного чая. Ни в коем случае не для того, чтобы избежать трудного и срочно себя успокоить - бывают моменты в терапии, когда я даже прошу - сейчас подожди, пожалуйста, немного, не пей сразу, дай себе сказать, дай побыть. А чтобы, наоборот, иметь чуть больше опоры для встречи с этим трудным.
Так что да: у меня можно говорить о смерти, одиночестве, страхе, ярости, любви, невозможности выбрать собственную жизнь - и одновременно пить купаж шу пуэра, хорошо прожаренного юньнаньского красного среднелистового чая и фуцзяньского сяо чжуна. Как по мне, это идеально.
Человек вообще удивительно устроен: мы можем размышлять о конечности собственного существования и думать: господи, какой же вкусный чай.
И я не вижу здесь никакого противоречия. Скорее наоборот, возможно, это и есть одна из форм хорошего присутствия в собственной жизни: замечать и трудное, и вкусное.
Огромное преимущество очных сессий и очных групп ))
Вчера мы ненадолго отвлеклись на разговор о терапии, а вообще продолжаем говорить о том, почему возникают психические симптомы и расстройства. В понедельник говорили о тревоге во всех её проявлениях и о первом фундаментальном вопросе: могу ли я быть? Сегодня - второй.
Нравится ли мне жить?
Внешне можно жить очень благополучную жизнь. Работать, с друзьями встречаться, учиться, кофе по утрам готовить, с собакой гулять, покупать билеты в отпуск и смотреть вечером сериалы. Но.
Нравится ли мне жить?
И как в вопросе о том, могу ли я быть, мы смотрели с вами на пространство, защиту и опоры, так и в этом вопросе посмотрим на
🤩отношения
🤩время как пространство для отношений и чувств
🤩близость
Благодаря этому жизнь становится не просто чем-то, что со мной происходит, а чем-то, что я переживаю. Причём говоря об отношениях, я скажу об отношениях со всем целиком. Об отношениях с кошкой, камнями, ветром, едой, работой, телом. Со всем, про что я могу сказать: да, это мне дорого. И здесь нужна близость. Возможность подпустить это ценное к себе достаточно близко, чтобы это трогало меня целиком, всеми чувствами - и болью, и тоской, и счастьем. И время.
Время мне особенно нравится как психотерапевту.
Потому что чтобы что-нибудь почувствовать, около этого нужно побыть. Нельзя любить человека в последние одиннадцать минут между работой и сном. Нельзя прожить утрату за выходные и в понедельник бодро пойти дальше вот с этим эгегей. И вообще довольно сложно почувствовать вкус собственной жизни, если всё время перебегаешь к следующему пункту. В вечной гонке… в вечном не успеваю.
И вот когда отношений, времени или близости недостаточно, человек постепенно теряет контакт с ценностью жизни. Потому что это ценное перестаёт переживаться как ценное - из-за нехватки времени, из-за страха потерять… И наша мудрая психика, конечно, пытается с этим справиться. Обесцениванием вроде да не очень-то и хотелось. Отворачиванием и невозможностью подпустить кого-то близко. Или отчаянным цеплянием за что-то или за кого-то, потому что без этого жизнь не мила. Или вот этим постоянным бегом за кучей дел, ведь это потрясающе эффективный способ никогда не оставаться рядом с собой достаточно долго, чтобы заметить, как мне живётся.
Как моя жизнь ощущается в чувствах? Я хоть иногда чувствую, что живу? Хорошо ли быть здесь? Достаточно ли здесь ценного, чтобы я могла чувствовать свою жизнь как тёплую, близкую, стоящую того, чтобы к ней поворачиваться? Достаточно ли у меня времени на жизнь?
И если ответы нас не радуют, а иногда мы даже не задаём себе этих вопросов, потому что можем увидеть там что-то страшное, - где-то здесь начинает расти депрессивное переживание жизни. Не вот это ой, что-то мне сейчас грустно», а всё более устойчивое жизнь меня не трогает. Ценное перестаёт чувствоваться ценным, удовольствие - удовольствием, отношения - питающими. И при фиксации такого способа переживания мы уже приближаемся к территории депрессивных расстройств.
Поэтому второй фундаментальный вопрос жизни: нравится ли мне жить - он не о счастье, ибо счастье и жизнь могут быть весьма часто далеки друг от друга. Он скорее про способность оставаться с жизнью в отношениях: чувствовать хорошее, выдерживать болезненное, приближаться к ценному и оплакивать утраченное.
Я живу… и нравится ли мне жить? Есть ли в моей жизни отношения? Чему я позволяю быть близко? Что мне дорого? И на что у меня есть время, а на что - уже по остаточному принципу?
И если посмотреть не на то, что я называю ценным, а на то, чему на самом деле отдаю своё время, - что я смогу сказать о своей жизни?
edited
Как понять, что психотерапия работает?
В ответе я бы разделила две вещи.
То, что терапия это длительно - да. Два года ожидания первых признаков того, что она работает, - нет.
Психотерапия действительно почти всегда это небыстрый процесс. У меня есть довольно условный рабочий ориентир: первые несколько встреч это вообще во многом знакомство, диагностика, формирование отношений и понимание того, что именно здесь происходит и с чем мы будем работать. Несколько десятков встреч могут быть краткосрочной терапией конкретной проблемы. А если мы говорим о более глубокой работе с личностью, отношениями, способами переживать себя и мир это часто история существенно более длинная, этак от 50 часов.
Универсальной цифры через N встреч должно стать лучше нет: очень многое зависит от тяжести состояния, проблемы, возраста, метода и самого ребёнка. Но длительность предполагаемой терапии и время до появления первых признаков движения совершенно не одно и то же.
То есть терапевт вполне может думать: нам предстоит работать несколько лет. Но это не должно означать: приходите через два года, тогда и узнаем, был ли в этом смысл.
Два года ждать вслепую не надо.
Но здорово задаться вместе с терапевтом вопросом о том, как ощутить этот смысл. Результат хорошей терапии плохо измеряется только формулой симптом был → симптом исчез. Особенно если мы говорим не о краткосрочной работе с конкретной проблемой, а о более глубокой терапии личности. В этом случае мы смотрим в большей степени на способность обходиться со сложностями, с жизнью, с собой и другими, с симптомами иначе.
На нечто такое тооооонкое.
Например, становится ли у человека больше внутренней свободы? Появляется ли там, где раньше была одна автоматическая реакция, хоть какой-то выбор: я могу промолчать, могу сказать, могу уйти, могу попросить помощи, могу выдержать?
Лучше ли он чувствует, что с ним происходит? Может ли назвать это? Появляется ли между мне плохо и я что-то с собой делаю пространство для мысли, чувства, слова, решения? Становится ли психика гибче? Появилось ли больше способов обходиться с реальностью вместо одного привычного на все случаи жизни? Может ли человек выдержать неприятное, не разрушая себя? Может ли сказать «нет» там, где раньше терпел, и «да» там, где раньше боялся? Может ли вступать в отношения, а не только защищаться от них - нападением, исчезновением, подчинением, закрытостью? Возвращается ли витальность? Интерес к жизни, к себе, к людям? Любопытство? Удовольствие? Возможность доверять? Способность заметить: нравится ли мне вот это? И появляется ли постепенно собственная позиция: вот это я, вот это для меня важно, вот этого я хочу - и вот так я хочу обходиться со своей жизнью?
С точки зрения развития психики в этих вопросах происходит колоссальная работа: там, где раньше был только симптом, постепенно появляется способность переживать.
Причём отсутствие быстрого улучшения ещё не означает, что терапия плохая. Бывают тяжёлые состояния. Бывают периоды ухудшения. Бывает работа, в которой долго формируется сам терапевтический альянс. Иногда сначала становится даже труднее: например, ребёнок начинает замечать и называть то, что раньше просто отыгрывал поведением или телесным симптомом. Но весь этот большой процесс не должен превращаться в пространство молчания и родительского слепого ожидания. Специалист умеет говорить о процессе с родителями - разумеется, не нарушая конфиденциальности ребёнка.
Так что да, для меня главным вопросом терапии будет не то, исчезло ли то, с чем мы пришли, а стало ли у нас больше возможностей жить? Больше чувствовать, выбирать, выдерживать, хотеть, отказываться, приближаться, ошибаться, возвращаться, быть собой. Я бы в первую очередь смотрела на это как на результат.
А если вы сами когда-нибудь были в терапии, давай вспомним, по какому маленькому изменению вы впервые поняли: кажется, что-то действительно меняется? У меня это был момент, когда я попросила прекратить делать мне массаж, потому что он был плох, встала, оделась и ушла. И это было таааааак хорошо!
repost
Весь вопрос только в том, когда и как понять, работает или не работает терапия с твоим ребенком.... Психолог, с которым дочь занимается, говорить, что дело это не быстрое и нужно года два, тогда увидите разницу. А я сразу вспоминаю притчу про Ходжу Насреддина и его спор с султаном, что он научит осла говорит за 10 лет. На вопрос, как? Ходжа отвечал, что за 10 лет или осел сдохнет или Султан. 2 года долгий срок, а коррекции хочется сейчас
Приснился ночью дурацкий сон. Зову мужа - он спит сейчас с Мальком в зале на диване - не слышит. Зато эта бежит-спешит ко мне «уруру, уруру, я здесь, я рядом, я буду тебе петь, пока ты не уснешь» ☺️
Уткнулась в неё. Уснула.
Такая большая любовь 🤍