Ищи ветра в поле

@yana_and_cats · Russian · active

Канал экзистенциального психотерапевта и биохимика. Здесь я приглашаю нас в неспешный разговор о человеке целиком: от нервной системы, гормонов, анемии и хронической усталости до любви, одиночества, свободы, тревоги и смысла. Написать мне: @yanazap 🤍

Subscribers 3.6K Subscribers, last 30 days: 3.6K → 3.6K +0 24h · −10 7d
Reach per post (ERR) 21.8%788 avg views
Posting 6.5/week last 5 hours ago
Reactions per 1K views 176.3 ❤ 🔥 👍
  1. Продолжаем нашу тему о возникновении психических симптомов и расстройств. Начнём с развития тревожности всех видов - от фобий до генерализированных тревожных расстройств. И здесь у нас вопрос первый: могу ли я быть? Звучит, конечно, довольно странно, и я знаю, что хочется на него легко и быстро ответить: конечно! Но действительно ли я могу быть в этом мире, вот в таком, какой он есть? Могу ли я быть, если я не знаю, что будет завтра? Если люди могут уходить от меня? Если деньги могут закончиться? Если я могу заболеть, дети могут заболеть? Если другой человек может разозлиться на меня? Если я могу ошибиться и не смогу исправить? Как я буду с этим жить? Как я буду быть? Ведь жизнь вообще-то не подписывала со мной никакого договора о том, что всё будет хорошо. Когда мы говорим о «мочь быть», мы говорим о способности выдерживать фактическую реальность. И мы знаем, что для этого человеку нужны три очень базовые вещи: 🤩защита 🤩пространство 🤩опора То есть, я достаточно защищена, чтобы не находиться всё время в ожидании нападения. Мне есть где быть, у меня есть своё безопасное место, свой угол. И в моей жизни есть что-то достаточно надёжное, на что я могу опереться, да хоть вот эти терапевтические сессии по пятницам в 11:00. Если этого нет - тогда возникает тревога и тревожные расстройства, ведь мир становится местом, которое нужно всё время как-нибудь обезвреживать. Я могу начать избегать того, что пугает, или отчаянно пытаться предусмотреть вообще всё, перепроверять, контролировать близких, заранее продумывать все возможные катастрофы - ведь так я буду фантазировать о предсказуемости и готовности. Ещё могу очень понятным образом нападать первой, если чувствую угрозу, а могу замереть и вообще ничего не делать, лишь ждать, когда жизнь пройдёт мимо. Это всё попытки обеспечить себе возможность быть там, где спокойно быть пока не получается. До определённого момента это работает, а потом мы обнаруживаем, что ради безопасности нам приходится занимать всё меньше места в собственной жизни, например, больше не летать, не ездить, не вступать в отношения, не менять работу, не отпускать ребёнка никуда желательно и не пробовать нового. Тревога очень любит гарантии. А жизнь их почти не выдаёт. И поэтому пробуя отвечать на первый вопрос и пробуя исцелять тревогу мы в терапии ходим вокруг устойчивой мысли: Да, это может произойти. И я всё равно смогу быть. Именно отсюда появляются две важнейшие способности первой фундаментальной мотивации - выдерживать и принимать, а из повторяющегося опыта: у меня есть пространство; я защищена; подо мной что-то остаётся даже тогда, когда трудно - постепенно складывается фундаментальное доверие. Это и будет нашей почвой под ногами. На это мы и начнём опираться. Как вы чувствуете себя в своём бытие? Как сейчас ваше пространство, есть ли оно, достаточное ли оно? И с чем из вышеперечисленного - с пространством, опорой или защитой - в большей степени связана ваша тревога?

  2. Показываю Мелкозверя! Она толковая девчонка. Знала, к кому ехать домой 🤍 На ближайшие 2 недели меня ждёт увлекательный квест под названием «1/12 таблетки», но она чувствует себя замечательно.

  3. Я хотела познакомить вас с Мелкозверем по-другому - чтобы вот прислать сюда фотографию, где они нежно спят с Патюшей рядом. Но они пока не вместе, и мы ещё и этой ночью снова скатались в экстренную хирургию Белого Клыка, потому что у Мелкозверя возникли осложнения после стерилизации. Так что сегодня покажу вам Малька в попоне, ибо мы в ней на ближайшие две недели - в ней и в антибиотиках. Кажется, жизнь вообще довольно редко интересуется тем, какую фотографию мы собирались сделать. Она с завидным постоянством является нам какой-то другой - и остаётся только вопрос, способны ли мы встретиться во всей полноте именно с этой реальностью, даже если она нам не нравится и не подходит под ту картинку, которую мы себе нарисовали. Вот в моей реальности три часа сна, хирургия, дренаж, попона и две недели антибиотиков. А ещё - ночные воспоминания из тех поездок в тот же Белый Клык, где умирала Сажуля. В общем, такая себе реальность. И я не хочу полюбить происходящее. Не хочу называть его хорошим. А хочу всё-таки остаться в своей жизни и делать в ней то, что сейчас требует заботы. Так что пока у меня вкусный завтрак, который я соорудила после того, как мы поспали часа три, и личная терапия в 11 - негоже отменять, как мы знаем, - а потом поеду забирать. Операция прошла хорошо, малыха просыпается потихоньку. Артём зовёт её Печенькой, но мы с Патюшей знаем, что она Малёк и Мелкозверь ))

  4. Ребёнок принимает решение. В разговорах о детской и подростковой психотерапии довольно часто звучит одна очень современная и на первый взгляд бережная мысль: Мы ребёнку терапию предложить можем, но решать должен сам ребёнок. Если захочет - пойдёт. Давайте поговорим об этом здесь - коли уж у нас сентябрь, обострившиеся психические расстройства и снова школа. Психическое здоровье - это такое же здоровье, как здоровье тела. Причём очень во многих случаях восстанавливать психику долго и сложно. У нас вообще довольно мало психических расстройств, которые можно было бы полечить пару недель и сказать: ну всё, здоровенькие. Увы. Давайте сравним. Мы же не будем лечить пульпит только тогда, когда подросток почувствует достаточную внутреннюю мотивацию? ФГДС же не назначаем в формате: «захочешь - сходим»? Перелом? Почему-то, когда речь идёт о теле, нам довольно очевидно: ребёнок имеет право участвовать в решениях о своём здоровье, но ответственность за организацию необходимой помощи несёт взрослый. Да, можно бояться стоматолога, не хотеть сдавать кровь, говорить, что гипс дурацкий и под ним всё чешется, таблетки горькие, врач не нравится и вообще ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ ВСЕ. Но мы же не отвечаем на это: ладно, тогда снимем гипс и не будем лечить. А вот психическое здоровье почему-то порой превращается у нас в факультатив. Психотерапия начинает звучать примерно как кружок керамики. Хочешь - ходи. Не зашло - брось. Нет настроения - ну значит не твоё. Когда-нибудь сам сходишь. Но психотерапия это не кружок по интересам. Не клуб дружбы. Не приятный досуг для людей, которым прикольно разговаривать о чувствах. В ситуации психического неблагополучия это часть помощи человеку, который страдает. Когда подросток месяцами, а то и годами живёт в тревоге, депрессии, социальной изоляции, расстройстве пищевого поведения, самоповреждении, хронической боли, бессоннице, школьной дезадаптации - главный вопрос не в том, интересно ли ему было бы походить к психологу. Главный вопрос: какая помощь ему сейчас нужна? И это вопрос взрослый. И здесь хорошо бы не уйти, конечно, в другую крайность. Подросток это не объект, который можно взять за шкирку и отнести чинить. Его мнение важно, но важно… ммм… в другом месте. Например, можно выбирать психолога вместе или отказаться от специалиста, с которым ну совсем не случился контакт. Можно обсуждать формат терапии, договариваться о времени, о дне недели. Можно обсуждать, чего ребёнок боится, что ему не нравится, что для него особенно трудно. То есть он может участвовать в том, как именно будет устроена помощь. Но ответственность за то, чтобы необходимая помощь вообще появилась, остаётся у взрослого. Поэтому, если вы видите, что ребёнок страдает, можно сказать: - Котик, я вижу, что тебе сейчас трудно. Я вижу, что это продолжается уже долго и причиняет тебе страдание. И как твоя мама я считаю, что нам нужна помощь. Поэтому мы будем искать специалиста и заниматься твоим здоровьем. Я буду рядом, буду помогать тебе и поддерживать тебя. Но оставить тебя один на один с тем, что тебе так плохо, я не могу. Психическое здоровье это не бонус к успешной жизни - это вообще одно из важнейших условий, на которых она вообще строится. На нём потом стоят олимпиады, оценки, поступления, отношения, способность учиться, выдерживать неудачи, хотеть, выбирать. Порой мы готовы три раза в неделю возить ребёнка через весь город к репетитору по английскому, потому что БУДУЩЕЕ ЖЕ, - но месяцами обсуждаем, «хочет ли он сам» идти в терапию, когда ребёнок каждый вечер плачет и говорит, что ненавидит себя. Но человек, которому плохо, прежде всего нуждается не в ещё одном достижении и не в ещё одном кружке. Он нуждается в том, чтобы взрослые вокруг него заметили: Тебе трудно. Тебе больно. Это имеет значение. И мы будем с этим что-то делать. 💔

  5. edited

    Сентябрь. Межсезонье. Световой день становится короче, привычный ритм жизни снова перестраивается, возникает новая нагрузка в виде садика, школы, университета (и детей, ходящих туда) - и всякое непростое психическое у многих в это время становится особенно заметным. Кому-то тревожнее - и это часть жизни, а не ужасающий откат, кому-то тяжелее вставать по утрам, кто-то обнаруживает себя в привычной осенней апатии, кому-то становится сложнее есть или, напротив, возникает потребность в заедании, кто-то чувствует непроходящую усталость и нежелание работать. Обостряются старые симптомы, возвращаются старые способы справляться. И мне хочется в этом сентябре поговорить не столько о том, что с этим делать - ответ на этот вопрос вы знаете - пойти в терапию, сколько посмотреть чуть глубже: а что вообще такого происходит с человеком, когда возникает психический симптом? с чем глубинным этот симптом связан? В экзистенциальном анализе есть очень красивая карта для такого разговора - она рисуется вокруг всего четырёх вопросов. Таких странно маленьких, кажущихся простыми, но такими объемными на самом деле в своей честности отношений с собой и с другими людьми, со всем миром целиком. Вопросов, на которые мы вроде бежим легко отвечать «ну да!», а на самом деле… 🤩Могу ли я быть? 🤩Нравится ли мне жить? 🤩Имею ли я право быть собой? 🤩Для чего я здесь? И ближайшие несколько постов мне хочется посвятить тому, что происходит с психикой, когда на какой-то из этих вопросов человеку становится слишком трудно ответить, и как эти вопросы связаны с психическими расстройствами. Посмотрим вместе на то, как из невозможности просто быть в мире начинает расти тревога. Как из утраты отношений с жизнью - депрессивность. Как из невозможности быть собой (и что это вообще такое невозможность быть собой) - стыд, самоотчуждение и сложности самости. Как из утраты связей со смыслом - пустота, отчаяние, суицидальные мысли и попытки эту пустоту чем-нибудь заполнить. И, конечно, посмотрим на то, что должно появиться в жизни человека, чтобы стало полегче. Пойдём дальше по одному вопросу за раз. А пока расскажите, как вы этой осенью? Какие мысли, чувства, планы? Как ощущаете нагрузку?

  6. Важнейшее к первому сентября! Если собрать вместе современные рекомендации по детскому сну, физической активности, развитию и психическому здоровью, то здоровое расписание ребёнка выглядит примерно так: 🤩 У ребёнка есть минимум один по-настоящему свободный день в неделю. Нет, там нет всего одного репетитора. Нет, генеральная уборка не считается отдыхом. Нет, в этот день ребёнок не обязан три часа гулять с младшей сестрой, потому что ну ты же всё равно свободен. Это свободный день. 🤩 Каждый день у ребёнка есть время на отношения - с друзьями и/или родителями, в зависимости от возраста. Не мы вместе ехали сорок минут на английский, а время, когда от него ничего не требуют, не проверяют уроки и ничего не выясняют. Напоминаю, что человек развивается не только об задачи - он развивается об других людей, а самооценка подростков и вовсе зависит от отношений со сверстниками. 🤩 Между занятиями должно оставаться реальное время на переключение и восстановление. Я бы ориентировалась хотя бы на 20-30 минут и смотрела на конкретного ребёнка. И нет: перекус на бегу, дорога через пол-Москвы и переодевание в машине отдыхом не считаются. Особенно осторожно я бы относилась к нескольким дополнительным занятиям подряд у младших школьников. Возможность ребёнка выдержать такое расписание ещё не означает, что оно ему подходит. 🤩 Каждый день должно оставаться неструктурированное свободное время - условно час-два, а у маленьких детей хорошо бы и больше. Время, у которого нет развивающей цели. 🤩 В расписании должно оставаться место для движения и улицы. Для детей и подростков 5-17 лет ориентир ВОЗ - в среднем не менее часа физической активности умеренной или высокой интенсивности в день. Можно бегать во дворе, гулять с собакой, ездить на велосипеде, танцевать дома, идти пешком из школы. Если честно, прогулка вместо очередного организованного занятия - порой гораздо более развивающее мероприятие. 🤩 Вечером ребёнку нужен достаточно длинный кусок спокойного времени между последним делом и сном. Поэтому детям младшего школьного возраста я бы старалась не ставить занятия настолько поздно, чтобы в 8-9 вечера ребёнок только вваливался домой: ему ещё нужно поесть, помыться, побыть дома, переключиться и вообще вспомнить, что он человек. 🤩 Нервной системе для хорошей, устойчивой работы очень нравится предсказуемость, поэтому я всегда рекомендую особенно младшим детям ставить в расписание ритуалы перехода ко сну: тёплая ванна или душ, книжка, разговор, какао, приглушённый свет, одни и те же спокойные действия. 🤩 Сон нельзя ставить в расписание по остаточному принципу. А поэтому нам, взрослымм приходится помогать организовывать - и детям, и подросткам, у которых физиологически циркадные ритмы смещаются, - не только время отбоя, но всю конструкцию дня так, чтобы сон вообще помещался в жизнь. 🤩 И вообще, расписание ребёнка стоит составлять не от кружков - сначала мы ставим туда достаточный сон, еду, дорогу, движение, отдых, отношения с друзьями и с семьёй, свободное время и просто жизнь. А ПОТОМ смотрим, сколько места осталось для школы, репетиторов, музыкалки, спорта, олимпиад и великого будущего. Потому что детство это не подготовительный этап к настоящей жизни. Это уже жизнь. И ей должно быть место. Чтобы потом не лежать в Сухаревке после суицидальной попытки. 🤩 И, кстати, большая часть этих рекомендаций прекрасно подходит и нам, взрослым. А потому сегодня я зову вас посмотреть сразу на два расписания - своё и детское. Есть ли там сон? Есть ли воздух между делами? Есть ли время, которое никому не принадлежит и ни для чего не нужно? Есть ли хотя бы иногда день, в который от вас никто ничего не хочет? И если нет, то можно ли с этим что-то сделать?

  7. edited

    Свободные места в группы. Пока этот пост ждал своего красивого часа, места подошли к концу )). 🤩 Терапевтическая группа для взрослых по понедельникам 19:00 - 20:30 - есть два места. Очно в Москве на Тверском бульваре. Пространство для исследования себя через отношения с другими, пространство изменений, роста и качественной психической гигиены - чтобы жить было попроще и получше. Стоимость 3500 рублей за одну встречу. Эту группа начинает свою работу 28 сентября. 🤩 К терапевтическим группам для подростков и молодых взрослых можно присоединиться уже только с сентября 2027 года, до этого момента группы работают в закрытом режиме, новые участники не добавляются. Для записи на будущий год напишите мне. Это всё длительные группы без определенной темы - то есть туда можно принести всё, что угодно. Вопросы отношений с близкими, с едой и телом, со здоровьем, с работой и учёбой, с будущим и прошлым, с собой, с желаниями, фантазиями, конфликтами, страхами… всё живое и жизненное мы будем рассматривать через призму отношений и будем всему находить больше глубины, ясности и возможности улучшить. ИП Запорожская Яна Вадимовна ИНН 561412109272 ОГРНИП 322774600513920 Для записи @yanazap

  8. Мифы о групповой терапии. Миф 1. Участники там что-то болтают сами, а ведущий просто молчит, кивает и получает деньги. Точно нет. Во время группы я как ведущая удерживаю во внимании одновременно несколько психических процессов: что происходит с каждым участником, между людьми, с группой как целым, между группой и мной - и ещё много всего интересного. А ещё я удерживаю безопасную рамку, помогаю проживать и проговаривать конфликты, поддерживаю, замечаю и проявляю повторяющиеся паттерны отношений, связываю происходящее в группе с жизнью человека, делаю терапевтические интервенции. Миф 2. Индивидуальная терапия лучше групповой. Нет. Это не облегчённая, не бюджетная и не какая-то недотерапия для тех, кому не хватило денег на индивидуальную работу. Это другая форма психотерапии. В индивидуальной терапии есть уникальная возможность подробно исследовать собственный внутренний мир в отношениях с одним человеком, а группа позволяет увидеть то, что в кабинете индивидуального терапевта иногда приходится реконструировать по рассказам. А ведь всё в нашем мире есть отношения. Так что группа вполне может быть самостоятельной и полноценной психотерапией, которую, при желании и возможностях, можно совмещать с индивидуальной. Миф 3. На группе придётся рассказывать незнакомым людям ВСЁ. Нет. Группа предполагает самораскрытие, однако степень и скорость этого раскрытия остаются нашим выбором, нашей болью и нашей ответственностью. Хорошая терапевтическая группа точно не выглядит как а теперь по кругу рассказываем самую страшную тайну детства. Можно молчать. Можно заметить, что хочется рассказать, но страшно - и это уже будет хорошим материалом для терапии. Этого достаточно. Миф 4. Там все по очереди рассказывают о своих проблемах. Нет, иначе это была бы очень странная и довольно дорогая очередь к психологу. У процессуальной группы нет правила: пятнадцать минут Маше, пятнадцать Пете, потом по часовой стрелке. Это свободное пространство: кто-то приносит историю, другой на неё откликается, третий замечает что-то про себя, между двумя участниками возникает напряжение, кто-то раздражается, кто-то замолкает, кто-то внезапно чувствует себя лишним. Это и есть терапия. Миф 5. Я интроверт / стесняюсь людей / мне трудно говорить, поэтому группа мне не подходит. Мне сложно среди людей совершенно не означает мне нельзя в групповую терапию - иногда почти наоборот. Потому что если одна из трудностей моей жизни возникает именно между мной и другими людьми, то очень заманчиво исследовать её там, где другие люди как раз есть и готовы это тоже исследовать. Миф 6. На группе меня будут оценивать, критиковать и давать советы. Давайте честно. Оценивание, раздражение, непонимание, непринятие - возможно, будут. Терапевтическая группа отличается от идеального мира не тем, что в ней внезапно собираются восемь святых людей, безусловно принимающих всё живое, а тем, что здесь со всем этим можно что-то сделать. И, возможно, впервые попробовать построить продолжение этой истории иначе. Миф 7. Группа должна быть абсолютно безопасным местом. Моя задача как ведущей - создавать максимально надёжную рамку: правила, границы, конфиденциальность, отсутствие насилия, работу с конфликтами. Но психологическая безопасность - это не отсутствие дискомфорта. В группе, как и в живой жизни, возможно разное, иначе мы создадим не терапевтическую группу, а очень вежливую комнату, в которой все стараются друг друга не задеть. А терапия всё-таки предполагает встречу с реальностью. Миф 8. Всё, что я расскажу, завтра будет знать весь город. У группы есть правило конфиденциальности: участники не выносят за её пределы истории и личную информацию других людей. Я отношусь к этому очень серьёзно. И это тоже очень групповая история: мы учимся не только доверять другим - мы учимся становиться людьми, которым можно доверять.

  9. Сентябрь с его группами близится, и я напишу ещё о том, как устроена групповая терапия, потому что об этом много вопросов - чтобы вам было яснее принять решение - для себя и для подростка. Мне кажется, групповую терапию иногда представляют немного странно: как индивидуальную терапию, только почему-то при свидетелях. Такое мне бы тоже не понравилось. Но группа устроена иначе. В ней, в отличие от терапии индивидуальной, одновременно существуют три пласта работы: терапия в группе, терапия группы и терапия группой. Терапия в группе - это когда мы работаем с историей конкретного человека: с тем, что он приносит, чувствует, рассказывает, чего боится, чего хочет. Здесь нет никакой очереди, никакого вызова к доске для ответа, нет никаких заданных тем - мы приносим всё, что есть, и это огромная свобода. Сегодня может быть нечего принести - и это нормально. Терапия группы - это работа с тем, что происходит уже между нами всеми. Группа ведь довольно быстро становится живым организмом: в ней возникает близость и дистанция, симпатия и раздражение, конкуренция, желание спрятаться или, наоборот, занять всё пространство собой. Кто-то молчит, когда ему важно говорить. Кто-то заботится обо всех, кроме себя. Кто-то заранее ждёт отвержения и поэтому первым отдаляется. И всё это материал для работы, потому что это затрагивает нас всех сразу. А есть ещё терапия группой - это когда изменения происходят благодаря самим отношениям с другими людьми. Когда можно рискнуть показать что-то своё и обнаружить, что другой не разрушился и не ушёл. Можно услышать, как тебя видят. Выдержать несогласие. Попросить. Отказать. Разозлиться и остаться в отношениях. Стать ближе, уязвимее и тоже остаться. Я нежно люблю групповую терапию, потому что человек вообще не существует сам по себе, отдельно от мира. Быть человеком - значит быть-в-отношении: с другими, с собой, с миром, который нас окружает. Мы всё время отвечаем ему и получаем ответ обратно. И поэтому одна из особенностей групповой терапии в том, что отношения здесь не только обсуждаются - они происходят прямо сейчас. В индивидуальной терапии я могу долго рассказывать терапевту, что мне трудно занимать место среди людей. А в группе однажды окажется, что я двадцать минут хочу что-то сказать - и никак не могу вступить в разговор, и тогда мы можем исследовать не только мою историю о жизни, но и саму жизнь в тот момент, когда она происходит. Вот прямо сейчас. На этом примере, который рядом с нами, который мы все чувствуем и видим. Это может быть сейчас звучать страшно, но мы это выдерживаем каждый день, и мучаемся с этим каждый день - я верю, у нас всё же есть силы для того, чтобы попробовать об этом поговорить, чувствуя поддержку терапевта. Мы меняемся не только тогда, когда лучше понимаем себя одного. Очень многое в человеке рождается, становится видимым и меняется между нами. И в этом огромная сила группы.

  10. И завершая цикл о школе, учёбе и ответственности, мне хочется поразмышлять с вами в целом об образовании. О том, что это такое. О том, кого мы назовём образованным человеком и о том, чему же тогда на самом деле стоит учиться? А главное - КАК? Потому что можно закончить прекрасную школу, получить два высших, прочитать триста книг, и так и не научиться думать. Не научиться сомневаться, задавать вопросы, менять своё мнение, выдерживать собственное я не знаю и превращать полученные знания во что-нибудь живое. Так что да - можно ли вообще научить человека быть образованным? И если да, то что тогда должны делать школа, родители и сам ребёнок? Вот приглашаю вас к обсуждению 🩵

  11. Поговорим сегодня о кружках и всяком таком, а конкретно об этом прекрасном живом детском и родительском: - Мам, я туда больше не пойду. Ага, не пойду. Как же. Четыре месяца назад, значит, ты орал, что мечтаешь заниматься верховой ездой, папа нашел конюшню на другом конце Москвы, купили шлем, краги, ботинки, четыре месяца вставали в воскресенье в 6:40 - и вот теперь: не хочу. Очевидно, что хочется в ответ на это сказать ясное, честное, нотариально заверенное детское: НО ТЫ ЖЕ САМ ПРОСИЛ! И вот сегодня я хочу с вами поговорить об этом детском я хочу. Потому что когда мы спрашиваем у ребёнка: - хочешь заниматься конкуром? И он с радостью глядя на лошадку и сапоги со шпорами как из классного фильма, отвечает: - ДА! Это… скорее всего, вообще не то ДА, которое мы ждём )). Хочу ребёнка может означать, что мне понравились лошади, что у тренера красивые розовые бриджи, что моя подружка ходит и я хочу так же, что я посмотрела мультик, и коник на первом занятии съел морковку из моих рук, и я сейчас правда-преправда этого хочу. Я вам отвечаю. Ребёнок в моменте не соврал. Он действительно хотел. Просто детское желание ещё не содержит взрослой способности представить себя через три года, учесть будущую усталость, рутину, соревнования, смену тренера, необходимость отрабатывать одно и то же движение двести раз - и подписаться под всем этим. Поэтому я зову вас бережнее относиться к детским хочу и уж точно не расценивать это давнее но он же сам выбрал как пожизненный контракт. Но. Из этого совершенно не следует, что ребёнка нужно немедленно забирать из любого места, куда он сегодня идти не хочет. Потому что если всякая деятельность заканчивается легко и просто ровно тот в момент, когда заканчивается удовольствие, мы обучаем довольно определённому ребёнка этому способу жить. БРОСАЯ. Уходя от трудностей. И это, увы, аукнется 100%. Ибо почти в любом деле наступает место, где новизна закончилась, где восторг сменился рутиной, где возникли сложности в общении, в тренировке, в смыслах. И способность пройти через эту точку кризиса капец какая важная часть обучения. Поэтому я зову вас ощутить пространство между: 🤩раз начал - закончишь в восемнадцать лет, и меня не волнует, и 🤩не хочешь? всё, больше не ходим - Взрослое. Сейчас важно. Ещё разок - ВЗРОСЛОЕ пространство решения. Потому что ребёнок принимать это решение ещё не умеет, и нам нужно его научить - и дисциплине, и труду, и исследованию о том, как принимать решения в собственной жизни. Поэтому первое, что мы делаем в этой ситуации не хочу - это исследуем. Что именно изменилось? Тебе больше не нравится само занятие? Тренер? Дети? Стало трудно? Страшно? Скучно? Ты устал? У тебя не получается? Ты хочешь другое? Или сегодня вторник, дождь, ты хочешь лежать дома и смотреть мультики, а завтра снова будешь счастлив на тренировке? Я зову вас в этом году попробовать не принимать большие решения в точке маленького сегодняшнего чувства. Я зову вас к исследованию и договорённостям: - Хорошо. Я слышу, что ты хочешь бросить. Давай не будем решать сегодня. Давай доходим до конца года, например, и вернёмся к этому разговору. При этом время должно быть достаточно большим для того, чтобы дать желанию и трудностям время. ❗Как и всегда - дисклеймер, что мы говорим о нормальных трудностях, связанных с кружками, репетиторами и той же терапией. Мы не требуем от ребёнка доходить до конца оплаченного абонемента в случае, если там ребёнок сталкивается с травлей, насилием и всяческими унижениями. В комментариях как и всегда есть место не только для ваших вопросов и размышлений, но и для историй ). Расскажите, что в детстве вам разрешили бросить, и это было правильным решением? А что вы очень хотели бросить, может, а вас удержали и, оказывается, это было хорошо? И, конечно, где вас заставили остаться и лучше бы этого никогда не было в вашей жизни?

  12. А ещё я не могу налюбоваться на эти целовательные лапы, и предлагаю вам тоже полюбоваться на них. 🩷

  13. edited

    Кто отвечает за учёбу? Продолжаем нашу августовскую тему про школу - её начало тут. Знаю, вы ответите, что разумеется, ребёнок! А кто потом сидит в 22:48 за электронным дневником и видит, что там завтра контрольная по окружающему миру? Или что надо принести шишки, жёлуди и гофрированную бумагу, прости господи, на урок труда? Он, кстати, первым идёт. В 8:30. В общем, с детской ответственностью всё довольно хорошо до тех пор, пока ребёнок справляется с ней так, как нам нравится. А потом он забывает, не записывает, получает двойку, что-то теряет, откладывает до последнего. И выясняется, что смотреть на самостоятельного ребёнка довольно приятно, а вот смотреть на последствия его самостоятельности - уже гораздо труднее. А как быть? Ведь если отпустить - реально отпустить - он завалит же? Скорее всего, завалит. Но ответственность невозможно передать человеку, одновременно не позволяя ему столкнуться с последствиями отсутствия этой ответственности. Это просто невозможная конструкция - ответственность одновременно со всей соломкой этого мира под жопой. Если я забыла физкультурную форму, а мама привезла. Не записала домашнее задание, а мама спросила в родительском чате. Не сделала проект, а мама ночью сделала прекрасную презентацию. Не подготовилась к контрольной, а мама договорилась с учителем о пересдаче. То у меня действительно довольно мало причин развивать систему, которая всё это будет удерживать. Она уже существует. Это мама. И я сейчас ни в коем случае не предлагаю первого сентября вручить семилетнему человеку ключи от квартиры, тысячу рублей на тетради, пароль от электронного дневника и сказать: - Ну всё, брат. Теперь твоя учёба - твоя ответственность. Потому что ответственность ребёнка должна соответствовать его реальной способности отвечать. Первокласснику нужна внешняя структура. Ему действительно нужно помочь собрать портфель, показать, как смотреть расписание, несколько раз напомнить, вместе придумать, куда вечером класть форму. Потому что планирование, рабочая память, торможение импульса, управление вниманием - всё то, что мы называем исполнительными функциями, - продолжают развиваться ещё очень долго, и в семь лет требовать от них взрослой надежности бессмысленно. Поэтому ребёнку нужна опора. Но опора. Не делание за него, а опора, которая постепенно становится ненужной, потому что навыки ребёнка в идеале крепнут рядом с тренировкой и поддержкой. Сначала мы собираем портфель вместе. Потом я спрашиваю: котик, ты посмотрел расписание? Потом ребёнок смотрит сам. Потом однажды не смотрит. И приходит без контурной карты. И порой происходящее дальше выдержать гораздо сложнее, чем ребёнку: он сталкивается с последствиями. Не страшными, не унижающими и не уничтожающими. Не опасными. А обычными последствиями обычной жизни. Учитель побурчит, придётся объясниться, найти где-то листочек, неловко, неприятно. Но переживаемо. Ведь ответственность это постепенно возникающая связь: моё действие или бездействие - что-то изменило в моей жизни. И когда ко мне с этим приходят в семейную терапию, мы думаем не столько над тем, как бы сделать ребёнка ответственнее, а думаем над тем, какую часть его ответственности я готова перестать нести сама. В этом родителю приходится встретиться уже со своим трудным - со своей тревогой, с оценкой, с недовольством учителя. И, наверное, с самым большим: если это постепенно становится его жизнью, то она постепенно перестаёт быть моей. Пу-пу-пу. Вот это, мне кажется, и есть одна из самых непростых задач родительства. Ведь сначала мы действительно отвечаем почти за всё, а потом год за годом, кусочек за кусочком отдаём человеку его собственную жизнь. Не в день восемнадцатилетия, а вот начиная с какого-нибудь забытого в третьем классе атласа. И поэтому вместо вопроса кто отвечает за учёбу ребёнка? я бы предложила семье вопрос чуть сложнее: за что он уже способен отвечать сам, а что пока действительно остаётся моей взрослой ответственностью?

  14. +5

    В студенчестве я зарабатывала не только преподаванием. Ещё я работала тайным гостем - проверяла рестораны и отели: бронирование, еду, чистоту, персонал, действия в форс-мажорных ситуациях, а потом писала огромные отчёты о том, что да, а что точно нет. Мои контакты владельцы отелей так передавали друг другу, что в какой-то момент меня начали звать бесплатно пожить в разных странах и городах за отзыв об их работе, поэтому порой свой отпуск я планировала с учётом этого - вот так, собственно, и посмотрела Европу. Иногда даже фантазирую о том, что было бы круто уйти в какое-нибудь платное консультирование бизнеса - мне нравится исследовать то, как пространство обращается с человеком. Так вот. Как женщина, и сама работающая в бане в церемониях перехода, и нежно обожаю её как еженедельная посетительница, я решилась тут сходить в моднейшие Сыромятнические бани. Были? Слышали? Это те, которые общественные, но всего на девять человек - что-то среднее между привычной классикой со своими сорока старожилами и Siberia за 140 тыщ. Что-то между. Нас вчера вообще было четверо, и это было очень комфортно. А дальше - абалдеть как красиво, конечно. За эстетическим наслаждением точно можно прийти, особенно, если вы не ценитель вот этой общественной банной эстетики, где мраморные скамейки составляют основу интерьера. А тут - мухоморы. Травы. Тёмное дерево. Львы на дверях. Какие-то совершенно ведьминские крючки. Золото. Полумрак. Пар-мастерица Даша встретила меня так ласково, будто давнюю знакомую, сразу увела в парную, а там мятой пахнееееет, водички подкинула, веером помахала и оставила лежать. Дивно. И пар там мягкий, нежный. Женский. Я сама так пеленаю - не чтобы человек мужественно пережил четыре минуты на границе смерти, а чтобы можно было долго лежать, постепенно прогреваясь. В классических общественных банях обычно делают густо. Иногда слишком густо. Не полежишь. А тут можно понежиться. Понежиться и почувствовать себя иначе. Поскольку я с этим много работаю, я очень чувствую, что наша повседневность стала удивительно бедной на переходы между состояниями. Проснулись и уткнулись в телефон. И в этом же телефоне поехали, работаем, едим, работаем, едем снова, смотрим сериал, ложимся спать. Один кусок времени перетекает в другой, и иногда между я работаю и я отдыхаю вообще ничего не меняется, вообще не происходит, кроме того, что ноутбук закрылся - и то хорошо, а телефон открылся. И тогда мы начинаем специально искать пространства, которые смогут сделать этот переход за нас. И вот мы платим деньги, приходим туда, снимаем одежду, заворачиваемся в выданный халат - и хорошее пространство говорит нашей психике и нашему телу: всё, выдыхай. Для этого пространство и встреча сделаны в этой бане прекрасно, нечего сказать. Однако, детали всё-таки имеют значение, особенно, когда пространство работает с уязвимостью, с обнаженностью, с телом. Например, парная здесь, на мой взгляд пар-мастера, организована неудобно: во время коллективного парения получается, что у тебя либо греется один бок, либо другой, либо голова. Чтобы прогреться равномерно, приходится вертеться как шашлычок или спускаться ниже, где уже меньше пара. А ещё нет нормального окна для проветривания - может становиться душно. А в душе висят шторки, которые липнут к мокрому телу, и вот их я бы совершенно безжалостно убрала. А самое разочаровавшее меня - для самостоятельной помывки вообще нет места. А ведь баня это то место, куда мы берём ароматное мыло, скрабики, тёрки… и всё это здесь будто не оказалось не по статусу что-ли. Интересно. Видимо, предполагается, что помывку ты возьмёшь как отдельную услугу. Но мне очень ощущается, что действительно хорошее пространство рождается там, где образ человека, образ услуги встречается с живой реальностью. У нас мало жизни в жизни. И мы хотим возвращаться туда, где однажды нам было тепло, свободно, красиво, спокойно. Живо. Мы хотим возвращаться туда, где посреди всего омертвения современности мы чувствуем себя живыми. Душа жива. Тело живо. И есть ощущение… Что я могу жить. Я могу быть. Живой.

  15. Когда-то мне удалось лично учиться у Ирвина Ялома на одних из последних его обучающих курсов - по искусству психотерапии и по групповой психотерапии. Это обучение и личное касание с ним стало для меня большой опорой в работе, которая, наверное, останется со мной навсегда. Эта невообразимая человечность и человечный взгляд на профессию. Понимание. Чувствование. Умение быть… быть во всём целиком. Мне вообще кажется, что в какой-то момент моё профессиональное развитие перестаёт звучать вопросом о том, какие ещё методы мне освоить и становится вопросом гораздо более трудным, глубоким, личным: что ещё человеческое мне нужно самой, чтобы выдерживать встречу с другим человеком? Наверное, поэтому мне так важно и проходить свою личную терапию непрерывно как часть духовного развития, так и учиться у близких мне по духу специалистов. Не только читать их книги, не только знать концепции, а по возможности попадать в пространство их живого мышления - смотреть, как они слушают человека, где молчат, что замечают, чего не пытаются исправить. И в этом году я решилась на обучение у ещё одного основоположника метода - с осени буду углубляться в экзистенциальный анализ с Альфридом Лэнгле. Чтобы оставаться. В профессии, в которой невозможно однажды доучиться. В интересе к человеку, который невозможно исчерпать никакой теорией. И в той точке психотерапии, которая для меня важнее любых техник: в возможности быть рядом с живым человеком и его единственной, конечной, не повторяющейся жизнью, полной всего. Всего. Мне хочется становиться с каждым годом, с каждым мгновением, с каждым часом практики всё более способной эту жизнь услышать.

  16. edited

    Что делать, если ребёнок не хочет учиться? Ну и, знаете, как в хорошей терапии - начнём с довольно неприятного встречного вопроса: а почему мы вообще решили, что ребёнок должен хотеть учиться? Вот прям хотееееееть. Просыпаться сентябрьским утром, когда вот дождь за окном и уже темновато в эти дивные 6:20, сладко потягиваться и думать: господи, скорее бы в школу, сегодня же дроби. Интересно, что отсутствие желания учиться мы довольно быстро начинаем воспринимать как проблему, которую необходимо исправить. - Надо заинтересовать. - Мотивировать. - Найти подход. - Другую школу. - Другого учителя. - Репетитора. - Нейропсихолога. - Психолога. - Психиатра. - Забрать телефон. - Вернуть телефон. - Придумать систему наклеек. - Платить за пятёрки. Сегодня я как опытный психотерапевт, а перед этим - опытный репетитор и олимпиадный тренер скажу своё веское: не хотеть учиться это нормально. Давайте честно - учёба требует усилия. И человеческая психика вовсе не обязана отвечать на это усилие восторженным: ДАААААА, дайте мне ещё 140 примеров для закрепления теоремы Виета! Более того, мне кажется, одна из важных вещей, которым мы вообще учимся по мере взросления, - это обнаруживать, что: не хочу и не буду - не одно и то же. И вот это классная мысль, и я предложу нам поразмышлять и на уровне взрослых, и с детьми вот об этом: в сей дивной жизни я могу не хотеть вставать утром - и… вставать. О как. Могу не хотеть идти на работу - и… идти. Могу ужасно не хотеть звонить в страховую, идти к стоматологу, заполнять документы, разбирать вещи после переезда, заниматься английским, когда очень хочется смотреть сериал - и так делать дела. Взрослая жизнь вообще состоит не только из хорошо найденной внутренней мотивации. Так что сегодня я позову и вас, и ваших прекрасных детей, и всех учителей-репетиторов в гораздо более интересный вопрос: что я буду делать с этим своим не хочу? Дальше. Дальше давайте чуть поговорим о причинах. Потому что это детское не хочу это не объяснение, и за ней могут стоять совершенно разные вещи. И здесь нам хорошо бы не торопиться с решением, а сначала попробовать понять, о чём именно это конкретное не хочу. Иногда это можно довольно быстро выяснить самим, а иногда действительно понадобится помощь - психолога, врача, тьютора, учителя. Может быть, эта конкретная математика стала настолько сложной, что каждое домашнее задание теперь означает встречу с собственным я тупой, и это совершенно невыносимо. А может быть, ребёнок не не хочет учиться, а не хочет в школу, потому что там ему одиноко или там происходит что-то страшное. А может, ребёнок не справляется с организацией: не знает, не умеет начать, удержать внимание, помнить несколько инструкций, распределить время. А может, ребёнок спит пять часов и те тревожно, и действительно физиологически уже мало что способен хотеть уже ко второму (хорошо если) уроку. А может, ребёнок переживает развод или ссоры родителей. А может, настолько загружен школой, английским, олимпиадной математикой, бассейном и фортепиано, что его не хочу уже означает довольно здоровое человеческое отстаньте от меня все. И вот это всё принципиально разные ситуации, и решать мы их будем тоже по-разному. У не хочу, как бы мы к нему ни относились, есть какой-то контекст. И иногда он совершенно прост: трудно, скучно, хочется другого. А иногда за ним стоит что-то, что нам очень важно не пропустить. Ребёнок учится не одной головой, которую можно утром положить ему в рюкзак вместе с пеналом - он приходит в школу целиком. Со своим телом, сном, тревогой. Отношениями с родителями и с одноклассниками. Чувством собственного достоинства. Способностью выдерживать ошибку. Ощущениями, что у меня получается или я тупой. Тем, что вчера происходило дома. Влюбленностью. И семейная система тоже приходит с ребёнком. Кстати, о ней. Есть ещё один вопрос, который мы исследуем в терапии, и который я сегодня оставлю для вас: что происходит со мной, когда мой ребёнок чего-то не хочет?

  17. edited

    Когда я говорю о групповой терапии, одна из самых обычных реакций - возражение. 1. Ой, да я никогда не смогу говорить в присутствии посторонних. И тогда как много ситуаций и историй, в которых я слушаю, улыбаюсь. Вроде присутствую. А потом возвращаюсь домой в одиночестве, с ощущением, что меня снова нигде и не было. Все познакомились, даже подружились. А мне было ужасно сложно занять пространство своим голосом, согласиться или не согласиться, побыть видимой, и вся жизнь тогда будто проходит мимо меня. Ей проще быть невидимкой, Подумаешь, мир не заметит слёз 2. Кому нужны мои проблемы? У всех такое что-то большое, а я со своим… куда. И тогда как много ситуаций, в которых я вынуждена страдать, терпеть, не говорить лишь бы не задеть другого. Как много историй, в которых мне приходится что-то симулировать, преувеличивать - лишь бы меня увидели и услышали. 3. Я вообще плохо чувствую себя в группе и в обществе других людей. Если мне хорошо один на один, но при появлении третьего человека я замолкаю, напрягаюсь, начинаю сравнивать себя, чувствую себя лишней, ощущаю, что остальные интереснее меня, - то проблема существует не только в терапевтической группе. Она везде. И я начинаю как-то так организовывать свою жизнь, чтобы не встречаться… с людьми. Запираюсь. Замыкаюсь. И, вероятно, с завистью смотрю на какие-то тусовки, убеждая себя, что это мне не нужно, что это не подходит. 4. Я не хочу слушать других. Это моё любимое. Потому что здесь мне сразу хочется спросить: а почему? Может быть, мы и в жизни не очень умеем слушать других - нам скучно, хочется перебить, дать совет, рассказать свою похожую историю. И это растит сложности в любых отношениях, и с детьми, родителями, партнёрами, коллегами. А может быть, наоборот, я всю жизнь только и делаю, что слушаю других. Выдерживаю, понимаю, поддерживаю, интересуюсь - и мне совершенно не хочется приходить ещё в одно место, где опять придётся это делать. И тогда вопрос уже другой: а умею ли я слушать другого, не исчезая при этом сама? Вот это в том числе и есть те самые сложности, для решения которых предназначена групповая терапия, так что именно люди, возражающие таким образом, могут извлечь из пребывания в группе наибольшую пользу. Эта мысль актуальна и для подростков, выбирающих групповую терапию, и для взрослых. Потому что ровно вот эти возражения и есть готовый материал для работы в группе ). Здесь информация о группах с осени 🍂

  18. edited

    ГРУППОВАЯ ТЕРАПИЯ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ Без отражения, без другой системы координат, без поля, где можно потерять форму и снова её обрести, невозможно истинное развитие. Место той самой практики жизни, о которой я говорила в аудио выше: встречи с собой и другими, выдоха, чувствования, понимания, поддержки и изменений. Каждый понедельник, 19:00 - 20:30. Очно в Москве, на Тверском бульваре. Стоимость 3500 рублей за встречу, оплата абонементом за месяц, все пропущенные встречи оплачиваются. Почитать об этом формате работы: 🤩Мифы о групповой терапии. 🤩О трёх уровнях работы в группе. 🤩Ответы на возражения о групповой терапии и на возможные сложности. 🤩Об уходе из группы. Приходите. Я правда знаю, что группа может многое. Очень многое. Записаться: @yanazap

  19. Older posts