«Шествие Бога в мире — вот что такое государство». Для Гегеля государство — не просто политическая власть, а разум, воплощенный в живой общественный порядок. Историю творят народы — но только народы, создавшие государства. Народы без государства остаются за порогом всемирной истории. Осенью 1612 года Россия оказалась на грани этого порога. Бояре впустили польский гарнизон в Кремль, шведы заняли Новгород, самозванцы раскололи страну на враждующие лагеря. Государство распалось, а вместе с ним русские рисковали утратить способность самостоятельно творить свою историю. Согласно марксистской теории истории, купец Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский не должны были объединить свои силы против иностранных интервентов. Они принадлежали к разным сословиям и, следовательно, имели противоречащие социально-экономические интересы. Тем более они не должны были объединить под знаменем Второго народного ополчения столь разные слои общества: посадских людей и духовенство, дворян и детей боярских, казаков и крестьян. Однако разум истории неуклонно утверждался в жизни: разрозненные люди разных сословий, профессий и городов постепенно осознавали общность своих интересов. В гегельянских терминах русский народ приближался к истинной свободе: к преодолению частных интересов и воплощению своего общего народного духа — Volksgeist — в разумном политическом порядке. С освобождением Китай-города в Москве 4 ноября 1612 года всемирная история шагнула вперед. Польско-литовские интервенты вскоре были изгнаны из страны, и Земский собор избрал царем Михаила Романова. Русский народ восстановил свое государство — и вместе с ним снова стал творцом всемирной истории.