Владимир Москаленко о дизайне, архитектуре и интерьерах

Вы когда-нибудь задумывались, почему один унитаз стоит 100 евро, а другой 1000, хотя внешне они могут выглядеть почти одинаково? После посещения ряда производств санитарной керамики начинаешь гораздо лучше понимать, за что именно платишь. В первом эпизоде "Как делается...?" познакомимся с тем, как создается сантехническая керамика. Заодно разберемся, как делают системы инсталляции для подвесной сантехники. Смотрите ТУТ

+3

Похоже, дома Жана Пруве окончательно превратились в предмет коллекционирования. Недавно мы рассказывали, как один из них перевезли на Лазурный Берег и превратили в дорогую туристическую резиденцию. А теперь ещё один обнаружился в Токио. Причём прямо посреди офиса. Японская компания Not a Hotel, которая занимается архитектурой и дизайнерской недвижимостью, устроила свою штаб-квартиру в бывшем логистическом складе 1967 года в районе Харуми. В распоряжении архитекторов оказалось около 1160 м² с семиметровыми потолками, открытыми бетонными конструкциями и довольно суровой индустриальной эстетикой. Вместо того чтобы дробить огромный зал на обычные офисные кабинеты, архитекторы установили стеклянные перегородки высотой всего три метра. Верхняя часть пространства осталась открытой, благодаря чему сохранилось ощущение масштаба бывшего склада. В центре разместили лаунж с огромным 15-метровым деревянным столом на колёсах, который можно передвигать в зависимости от сценария использования. Полупрозрачные шторы позволяют временно отделять пространство для встреч от рабочих мест. Есть и другие занятные подробности. Например, коллекцию образцов отделочных материалов хранят в 96 специально изготовленных чемоданах Globe-Trotter, снабжённых QR-кодами для поиска нужного образца. В отдельном лаунже многоярусные стеллажи USM Haller превратились в экспозицию винтажного дизайна и предметов из коллекции японского дизайнера Nigo. Но главная достопримечательность офиса, конечно, оригинальный сборный дом Жана Пруве 1944 года, который привезли из Франции и установили прямо внутри здания. Теперь в нём проводят рабочие встречи, а заодно изучают конструктивные решения и материалы одного из главных экспериментаторов промышленной архитектуры XX века. Вообще интересно, как изменилась судьба этих домов. Пруве разрабатывал их как доступное сборное жильё, которое можно быстро изготовить, перевезти и установить практически где угодно. Сегодня одни экземпляры становятся роскошными курортными резиденциями, другие занимают почётное место в офисах архитектурных компаний. О проектах Not a Hotel смотрите здесь и здесь

+6

MAKRO. Искусство исчезающих деталей У итальянской MAKRO есть ряд решений, которые я считаю почти уникальными. Её основатели пришли из проектирования и строительства, поэтому хорошо понимали разницу между красивой картинкой и тем, что приходится делать на объекте для её реализации. Ванна под столешницей Ванна в полистироловом коробе устанавливается под плоскость облицовки, как раковина под столешницу. Отделка полностью перекрывает борт, оставляя видимой только внутреннюю чашу. Для архитектора, который хочет получить ванну, интегрированную в каменную или керамическую поверхность, это настоящая находка. У Wave внутренняя чаша прямоугольная, а у Eclettico - овальная. Внешнюю часть можно отделать керамогранитом, мозаикой, натуральным камнем, микроцементом или другими материалами. Можно продолжить облицовку пола, сформировать широкий подиум, встроить ступени, объединить ванну со столешницей или соседней душевой. Кстати, EPS здесь выполняет ещё одну полезную функцию. Благодаря теплоизоляционным свойствам материала вода в ванне остывает медленнее. Душ в одной плоскости с полом Второе решение MAKRO, которое я нахожу особенно ценным - Space Представьте душевую, в которой отделка пола продолжается практически непрерывно и без уклона. Нет привычного поддона, заметной решётки или длинного дренажного канала. Вода уходит через узкий зазор по периметру площадки, а сама площадка может быть облицована тем же керамогранитом или камнем, что и остальной пол. Конструктивно Space представляет собой утопленный душевой поддон со съёмной откидной платформой. Под ней скрывается водосборная часть со сливом. Для обслуживания платформу можно поднять, получив доступ к внутреннему пространству. Система предусматривает несколько размеров и комплектуется стеклянным ограждением. Для архитектурного интерьера, в котором хочется свести количество видимых технических деталей к минимуму, решение очень убедительное. Когда профиль уходит в стену С душевыми ограждениями отдельная история. Можно выбрать прозрачное стекло, минимальные петли и ручку, но настенный профиль или крепления всё равно остаются видимыми и зачастую нарушают тщательно выстроенную геометрию облицовки. MAKRO эту проблему решает с помощью специальных профилей, которые интегрируются непосредственно в конструкцию стены. В системе SPIN-PRO используется монтажный профиль Profilwall из TechnoPVC. Он устанавливается до финишной отделки, а затем закрывается керамогранитом, мозаикой, камнем или бесшовным покрытием. Стекло входит в узкий паз, который становится частью архитектурной плоскости. Особенно эффектно это выглядит со стеклом от пола до потолка. Крепление практически исчезает, и ограждение воспринимается как отдельная прозрачная плоскость. Здесь, на мой взгляд, минимализм достигает своего тотального состояния. SPIN. Стекло с характером В самой серии SPIN MAKRO развивает ещё одну интересную идею. Душевое ограждение можно превратить в полноценный архитектурный элемент. Здесь предусмотрена высота до 270 см, в том числе монтаж от пола до потолка. Используется закалённое стекло толщиной 10 мм, а профиль имеет сечение всего 18×20 мм. Поворотные двери открываются в обе стороны. Отделки включают нержавеющую сталь, чёрный, золото, матовую бронзу и хром. Стекло, помимо прозрачного, предлагается в дымчатом и бронзовом оттенке, каждое в прозрачном или сатинированном исполнении. В серии предусмотрены несколько вариантов ручек, от небольших круглых до длинных вертикальных. Последние, кстати, очень удачно поддерживают пропорции высоких ограждений. MAKRO интересна прежде всего способностью доводить архитектурную идею до готового решения. Конечно, такие системы требуют внимательного проектирования. Особенно когда речь идёт о встраиваемой в подиум ванне или душевом ограждении с интегрированными профилями. Это нужно предусмотреть ещё до отделочных работ. Если планируете по-настоящему минималистичную ванную с выразительной архитектурой, рекомендую внимательно изучить ассортимент MAKRO. С подбором системы и комплектацией проекта мы можем помочь

+5

Снаружи этот дом в шведской деревне Баскемёлла выглядит вполне традиционно: прямоугольный объём, двускатная крыша, оштукатуренные стены. Местные строительные правила довольно строги, поэтому архитекторы из бюро Förstberg Ling решили поэкспериментировать внутри. Причём некоторые их решения требуют от обитателей определённой физической подготовки. Дом площадью 150 м² предназначен для сезонного проживания семьи и друзей. Его помещения расположены анфиладой, одно за другим, и имеют примерно одинаковые размеры. Но благодаря разной высоте потолков, крупным поворотным окнам и изменениям в отделке каждое пространство воспринимается по-своему. Самое интересное здесь, конечно, организация дополнительных спальных мест. Архитекторы устроили две антресоли, куда можно забраться по лестнице или по канату. Отсюда и название проекта House with Rope and Ladder. Получился своего рода взрослый вариант детского домика на дереве, где перемещение между уровнями становится отдельным развлечением. Есть и другие любопытные решения. Перегородки между комнатами сделали намеренно толстыми, чтобы разместить внутри системы хранения и инженерные коммуникации. Стены сложили из блоков и покрыли тонким слоем штукатурки, сохранив рисунок кладки. Одну из ванных комнат развернули под углом 45 градусов относительно остальных помещений. Дача - вполне приемлемый полигон для архитектурного хулиганства. Пока одни проектируют нарядные спальни en-suite с гардеробными, шведы предлагают гостям забраться спать по канату. Надо бы для спуска добавить батут

+6

В Милане есть здания, которые невозможно перепутать ни с чем другим. Torre Velasca, построенная в 1958 году по проекту бюро BBPR, безусловно, одно из них. Эта бруталистская башня с расширяющейся верхней частью и мощными железобетонными опорами давно стала одним из архитектурных символов города. А теперь мы наконец можем посмотреть, как устроены интерьеры её знаменитой «головы». После масштабной реставрации, завершившейся в 2025 году, Маттео Тун оформил 72 апартамента на верхних этажах. Задача оказалась довольно непростой. За монументальным фасадом скрываются относительно небольшие помещения с невысокими потолками, а охранный статус здания существенно ограничивает возможности перепланировки. Тун решил сохранить атмосферу миланского интерьера середины XX века, добавив вполне современный уровень комфорта. Здесь соседствуют оригинальные двери, оконные рамы и историческая плитка, насыщенные цвета, глянцевые поверхности и коллекционный дизайн. Для стен разработали специальную пыльно-розовую бархатную отделку, оттенок которой отсылает к наружной штукатурке башни. В компанию к ней подобрали горчичные диваны, зелёные акценты, выразительный камень и тёмное дерево. Интересно, насколько деликатно пришлось обращаться с исторической планировкой. Даже устройство проёма между кухней и гостиной для небольшой коктейльной стойки потребовало согласования с итальянским Министерством культуры. При этом архитекторы постарались компенсировать скромную высоту помещений отражающими поверхностями и цветом, а планировки санузлов и гардеробных приспособили к современным представлениям о комфорте. Кстати, апартаменты можно арендовать, цены начинаются от 8400 евро в месяц. А вот лобби и ресепшен, которые тоже оформлял Маттео Тун, можно посмотреть совершенно бесплатно в нашем итальянском дизайн-туре на YouTube-канале

Современная Варшава за 6 лет, что я здесь не был, изменилась практически до неузнаваемости. Вокруг сталинской высотки вырос целый лес небоскрёбов, бывшие заводы превратились в модные городские кварталы, а прямо в центре появился огромный белый куб, в котором диалог архитектуры и размещенного в нем современного искусства неоднозначный и от этого только интереснее Вообще здесь удивительно ловко обращаются с промышленным наследием, превращая его в полноценные городские пространства, где хочется проводить время даже без особой цели. Так что в этот раз оставим Старый город туристам и посмотрим на другую Варшаву. Мне она понравилась. Смотрите ТУТ

+1

У Ансельма Кифера настолько масштабные произведения, что для них приходится строить отдельные здания. Именно так произошло в немецком Кюнцельзау, где по проекту бюро Дэвида Чипперфилда открылся небольшой павильон для одной-единственной картины. В 2008 году промышленник и коллекционер Райнхольд Вюрт приобрёл у Кифера работу «Schwarze Flocken» («Чёрные хлопья») размером 11,2 × 7,1 метра. Однако выяснилось, что ни одно из выставочных пространств его коллекции не может вместить столь монументальное произведение. Почти 18 лет картина провела в хранилище, пока для неё наконец не построили собственный музей. Сам павильон площадью 140 м² выглядит почти аскетично. В конструкции использованы бетон и кирпичная кладка, стены изнутри отделаны глиняной штукатуркой, а перекрытие образуют открытые деревянные балки. Кифер лично участвовал в определении пропорций зала, расположения проёмов и цвета стен. Между балками устроены световые фонари, благодаря которым естественное освещение постепенно меняет восприятие картины в течение дня. Кстати, массивная оболочка здания позволяет поддерживать необходимую температуру без активного климатического оборудования. После знакомства с работами Кифера в Валенсии и Милане я всё больше убеждаюсь, насколько сильно восприятие его искусства зависит от архитектуры. Масштаб произведений, дистанция до зрителя, характер освещения, фактура окружающих стен имеют здесь огромное значение

+6

В английском Суррее среди дорогих особняков появился дом, который совершенно не стремится произвести впечатление размерами или архитектурной помпезностью. Бюро McLean Quinlan построило одноэтажную виллу Virginia Water, которую постарались максимально деликатно вписать в окружающий ландшафт. Задача была довольно непростой. Участок, прежде занятый небольшим промышленным объектом, находится рядом с оживлённой дорогой, имеет не самую удобную ориентацию по сторонам света и к тому же подвержен риску подтопления. Архитекторам пришлось одновременно решать вопросы приватности, инсоляции, акустики и защиты от воды. Главным планировочным решением стал внутренний двор. Вокруг него организовали основные помещения, благодаря чему солнечный свет проникает глубоко внутрь здания, а комнаты получают дополнительные виды на зелень. При этом со стороны дороги дом максимально закрыт, а гостиная, столовая и кухня раскрываются в сторону сада. Внутренний двор также помогает отделить музыкальную комнату от более спокойных жилых зон. Из-за риска затопления дом пришлось приподнять над землёй. Архитекторы превратили это техническое ограничение в выразительный приём: низкое горизонтальное здание словно слегка парит над лугом с полевыми цветами. Вокруг сохранили взрослые дубы, а новые посадки постепенно должны сделать архитектуру ещё менее заметной. В интерьере главную роль играет дерево. Открытые балки из клеёного шпона, дубовые полы и встроенная мебель создают довольно спокойную, почти скандинавскую атмосферу. Особенно интересна кухня из фанеры, где открытые слои материала использованы для формирования интегрированных ручек. Любопытно, что в районе, где архитектура служит демонстрацией благосостояния владельцев, появился дом с совершенно другими приоритетами. Здесь потратили немало усилий и средств на то, чтобы здание выглядело максимально непритязательно. Ну очень тихая и дорогая роскошь и Биркенстоки на стайлинге, чтобы вы точно не перепутали

Венецианская биеннале современного искусства в этом году проходит под девизом «In Minor Keys», или «В минорных тональностях». Куратор Коё Куо предложила отказаться от громких художественных манифестов в пользу более камерных, личных историй. Правда, судя по тому, что мы увидели в Венеции, далеко не все художники согласились говорить вполголоса. Австрийцы устроили в своём павильоне нечто среднее между аквапарком, очистными сооружениями и театром абсурда. Бельгийцы занялись бесконечным перформансом с гипсовыми буквами, японцы предложили посетителям нянчить кукол, а греки превратили павильон в настоящий Escape Room. При этом в Арсенале развернулись масштабные инсталляции из соли, угля, глины, текстиля и тысяч кирпичей, которые постепенно растрескиваются прямо на выставке. Вообще меня в этот раз особенно заинтересовали две вещи. Огромное количество живых перформансов, которые совершенно иначе организуют взаимодействие зрителя с произведением, и всё более заметное стремление художников создавать целые пространства и ландшафты, в которые можно буквально войти. Смотрите ТУТ

+6

После поездки в Кортрейк на фестиваль Wonder никак не могу отделаться от фламандского интерьерного вайба. В нём есть какая-то особенная любовь к сложным, приглушённым оттенкам, выразительным фактурам и материалам, которые с возрастом становятся красивее. Вот хороший пример из Антверпена В проекте Scheldt Penthouse интерьерный архитектор Арьян де Фейтер работал с двухуровневой резиденцией в здании 1899 года, которое уже пережило серьёзную реконструкцию в 1990-х. Архитектура сохранила следы разных эпох, от кирпичных стен и чугунных колонн до стальных конструкций и огромного панорамного остекления с видами на реку Шельду. На нижнем уровне исторические своды соседствуют с современным объёмом, в котором разместились ванные комнаты и wellness-зона. Отделка пола разработана специально для проекта. В минеральную смесь добавили частицы алюминия и стекла, благодаря которым поверхность едва заметно меняет характер отражений в зависимости от освещения и точки обзора. Верхний этаж сделан иначе. Здесь четырёхметровое остекление, открытая гостиная, кухня, обращённая к террасе, и длинная дубовая стена, которая объединяет несколько функциональных зон и визуально корректирует масштаб помещения. Но самое интересное здесь, конечно, работа с материалами и цветом. Для проекта разработали особый оксидный оттенок, который повторяется в отделке древесины, встроенной мебели и архитектурных деталях. Коричневый кварцит Brown Chocolate, исторический кирпич, тёмный металл, дуб и минеральные поверхности обладают разными фактурами и степенью отражения света, но благодаря близкой насыщенности оттенков складываются в удивительно гармоничную палитру. Вообще фламандский минимализм устроен довольно хитро. Внешне всё выглядит непринуждённо, словно материалы сами собой нашли идеальное сочетание. Хотя за этой непринуждённостью стоят десятки образцов, индивидуальных выкрасов и довольно кропотливая работа с каждой поверхностью. А про Кортрейк #скоронаэкранах

+3

Кажется, я уже знаю, куда отправлюсь в первую очередь во время следующего 3daysofdesign в Копенгагене. 5 декабря здесь открывается KAI Water Culture House, совершенно фантастический комплекс общественных купален по проекту Кенго Кумы. Здание построили на острове Папирёэн, бывшей портовой территории в самом центре города. Пять массивных кирпичных башен неправильной геометрии словно парят над прозрачным стеклянным основанием. Для их облицовки использовали 300 тысяч кирпичей ручной работы, с этим в Дании всё в порядке. Глухие поверхности перфорированы 403 небольшими окнами. Самое интересное происходит внутри. Форма каждого из пяти объёмов связана с расположением бассейнов, наклонные кирпичные стены и потолки над ними образуют совершенно необычные объёмы. Дневной свет проникает через отверстия и отражается в воде. В комплексе предусмотрены десять бассейнов с разной температурой, три сауны, хаммам и зоны отдыха. Между кирпичными башнями на крыше устроен открытый бассейн с подогревом и видом на гавань. Можно лежать в горячей воде и смотреть на копенгагенское небо. В июне оно точно веселее, чем в декабре. Вообще мне очень нравится, как датчане превращают бывшие промышленные набережные в полноценные общественные пространства. Теперь главное не забыть плавки

+6

На последней EuroCucina в Милане я обратил внимание на одну любопытную тенденцию. Кухонные острова становятся всё более выразительными, превращаясь в самостоятельные архитектурные объекты, а полноценные рабочие кухни чаще прячут в отдельных помещениях за скрытыми дверями линейных мебельных композиций. Остров приобретает роль парадного пространства для общения, а вся повседневная хозяйственная деятельность уходит за кулисы. Хороший пример такого подхода нашёлся в Сиднее, где бюро Madeleine Blanchfield Architects реконструировало дом 1914 года в стиле калифорнийского бунгало. Проект называется Lillelund, что по-датски означает „маленький лес“. Это фамилия прадеда заказчицы, которая таким образом решила соединить семейную историю с архитектурой своего дома, окруженного деревьями. Главным объектом жилой зоны стал огромный бетонный кухонный остров на двух цилиндрических опорах. Он больше напоминает скульптурную стойку регистрации какого-нибудь бутик-отеля. Вся основная кухонная работа происходит в отдельном помещении за арочной дверью. Поэтому остров вполне может позволить себе быть прежде всего красивым. Впрочем, одной кухней архитекторы не ограничились. Новую пристройку опустили относительно основного дома, благодаря чему при переходе из старой части возникает ощущение неожиданно высокого и просторного помещения. Потолок с повторяющимися полукруглыми сводами перекликается с арочными проёмами и дверями, а пол из залитого на месте терраццо с тёмными разделительными полосами помогает обозначить функциональные зоны. Забавно, что кухонный остров, который когда-то придумали как верстак для приготовления еды, теперь всё чаще превращается в место, где её исключительно едят, а готовят где-то за дверью

+6

Иногда ищешь повод вернуться куда-то, чтобы увидеть то, что в прошлый раз не успел, упустил или к чему ещё не был готов. У меня таким местом была вилла Кавруа под Лиллем, которую Робер Малле-Стивенс построил в 1932 году. Больше всего здесь мне понравились свет и тотальность замысла. Архитектура, интерьеры и парк продуманы как одно целое, вплоть до мебели и мельчайших деталей. А солнце связывает всё это ещё крепче, проводя линии через окна, стены и полы. Когда заказчик полностью доверяет архитектору, получается шедевр. Но это не точно)) А поводом для поездки стал фестиваль Wonder, наследник Biennale Interieur, которая мне очень нравилась #скоронаэкранах

+3

До недавнего времени здесь хранили уродские шлёпанцы, а теперь собираются открыть вполне достойный музей, посвящённый Чарльзу и Рэй Имзам, одним из самых влиятельных дизайнеров XX века. В калифорнийском Новато, неподалёку от Сан-Франциско, бюро Herzog & de Meuron вместе с EHDD реконструирует бывший склад издательства McGraw-Hill, построенный в 1965 году по проекту Яна Любича-Ныча и Джона Сэвиджа Боллза. Позднее здание использовали для хранения обуви Birkenstock, а теперь оно станет домом для Eames Institute of Infinite Curiosity. Открытие запланировано на 2030 год. Самое интересное здесь, конечно, архитектура самого склада. Его огромная бетонная кровля собрана из повторяющихся гиперболических параболоидов. Эти сложные изогнутые поверхности образуют выразительную складчатую конструкцию, которая издалека напоминает целую гряду белых горных вершин. Для утилитарного складского здания середины 1960-х решение весьма экстравагантное. Herzog & de Meuron сохранят эту замечательную крышу, а под ней организуют выставочные залы, мастерские, образовательные пространства и театр. Большие открытые помещения будут соседствовать с более камерными галереями, отделанными деревом. Вокруг здания появится общественный парк с прогулочными маршрутами, садами и местами для отдыха. В основе будущей экспозиции огромный архив Имзов, включающий мебель, прототипы, экспериментальные разработки, фотографии и материалы их исследовательской работы. Создатели музея собираются уделить особое внимание самому процессу проектирования, который для Чарльза и Рэй был едва ли не интереснее готового результата. Вообще место выбрали очень подходящее. Имзы всю жизнь экспериментировали с промышленными технологиями, конструкциями и материалами, а теперь их наследие разместится в здании, которое само стало результатом довольно смелого инженерного эксперимента

Гимарайнш когда-то был одним из центров португальской текстильной промышленности. Фабрики здесь постепенно уступают своё место, но город, похоже, расставаться с текстилем не собирается. Раз в два года здесь проходит Contextile, биеннале современного текстильного искусства. Вообще любопытно, как далеко современное искусство ушло от привычного представления о текстиле как о ткачестве, вышивке и гобеленах. Художники работают с упаковочной мешковиной, магазинными чеками, патронными гильзами и измельчёнными паспортами. Из всего этого получаются произведения о памяти, миграции, политике, экологии и человеческих отношениях Главным приглашённым художником стал Ай Вэйвэй. Он представил проекты, связанные с текстильным производством, включая сотрудничество с венецианской мануфактурой Rubelli, а также свои знаменитые работы из школьных рюкзаков и спасательных жилетов. Интересно, как обычные утилитарные предметы в его руках превращаются в очень сильные художественные высказывания Мы прошлись по нескольким выставочным площадкам, посмотрели конкурсную экспозицию и специальные проекты. Мне кажется, Contextile заслуживает гораздо большего внимания, чем получает за пределами Португалии. Смотрите ТУТ https://youtu.be/53XRvBNycoo P. S. Чтобы не пропускать такие мероприятия, рекомендую канал Globe Trotter Александра Кулиша

Виноград собрали, теперь оливки. В следующий поедем на ферму собирать ветчину 😊

+6

Много ли вы знаете о боснийском дизайне интерьера? Вот и мы немного. Тем интереснее посмотреть на работу сараевского бюро Projekt V Arhitektura, которое реконструировало квартиру площадью 100 м² в здании австро-венгерского периода. Проект называется Treehouse Apartment, и название вполне оправданно. В одной из комнат архитекторы построили настоящий двухэтажный деревянный домик с лестницей, окнами и перфорированными стенами. Его изготовили из местной ели, причём конструкция сборно-разборная. При необходимости домик можно демонтировать и перенести в другое место. Но самая интересная идея проекта касается всей квартиры. Архитекторы придумали систему деревянной облицовки из вишнёвого шпона, которая проходит через разные помещения, меняя высоту, форму и функцию. Где-то она превращается в кухонные шкафы, где-то в скамью, систему хранения или обрамление дверного проёма. Авторы называют её inhabitable skirting board, то есть чем-то вроде плинтуса, в котором можно жить. Особенно интересно решён коридор, где деревянные панели высотой 2,1 метра скрывают вместительные шкафы и двери. В жилой зоне встроенная мебель объединяет отдельные участки стен, а льняные шторы от пола до потолка позволяют менять характер пространства и при необходимости отделять его части. При этом палитра остаётся довольно спокойной: тёплая древесина, натуральный камень, светлая штукатурка и текстиль. Вообще у такой «одежды для стен» есть ещё и вполне практическое преимущество. Она может существенно сократить сроки реализации проекта. Пока на объекте занимаются инженерией, стяжками и полами, встроенную мебель уже изготавливают в мастерской. Затем готовые элементы привозят и монтируют, одновременно решая задачи хранения, отделки и организации пространства. По сути, мебель становится отделкой стен, а два больших этапа ремонта частично выполняются параллельно

+6

Фран Сильвестре продолжает свои эксперименты с геометрией. На этот раз на Ибице, где его бюро завершило первую из шести вилл комплекса The Roca Views. Дом Bellavista 11 расположился на довольно крутом склоне с видом на Средиземное море. Главная идея проекта предельно проста. Архитекторы взяли тонкую бетонную плоскость толщиной всего 15 см и последовательно сложили её по рельефу участка. Изгибы этой ленты формируют перекрытия, террасы, навесы и одновременно определяют организацию пространства. Внешне всё выглядит почти элементарно, хотя за кажущейся простотой стоит довольно сложная конструктивная работа. Дом состоит из трёх расположенных друг под другом объёмов. На верхнем уровне находятся гараж и входная группа, ниже разместились гостиная, столовая и кухня с выходом к бассейну, а ещё ниже пять спален. Крыши нижних объёмов становятся просторными террасами, а вынесенные вперёд бетонные плоскости защищают остекление от средиземноморского солнца. Сильвестре явно вдохновлялся традиционной архитектурой Ибицы с её белыми стенами, плоскими кровлями и глубокими тенями. Только здесь всё доведено до почти абстрактной геометрии. Огромные раздвижные стеклянные стены с тонкими профилями и скрытыми направляющими практически исчезают при открывании. Интерьеры продолжают ту же тему: белые стены, светлый камень, немного дерева и минимум предметов, способных отвлечь внимание от архитектуры и пейзажа. Недавно в Субъективных Новостях мы обсуждали виллу Las Rozas, где Фран Сильвестре неожиданно изменил своим привычкам и существенно упростил логистику перемещения по дому. Но на Ибице архитектор, похоже, вернулся к истокам. Прогулка из одного конца дома в другой и обратно вполне может обеспечить дневную норму в десять тысяч шагов

+6

Родольф Парант добрался до Рима, где оформил новый отель Experimental Roma в бывшем банковском здании неподалёку от Via Veneto. Банковская сдержанность в интерьерах практически исчезла. Парант собрал довольно эклектичную смесь из римского барокко, эстетики 1970-х и характерных для него экспериментов с материалами. Мрамор соседствует с нержавеющей сталью, терракотовые оттенки с полированным металлом, а дорогие отделочные материалы с переосмысленными промышленными элементами. Самое интересное, что 82 номера и сьюта разделены на две совершенно разные по характеру группы. Первая получилась нарочито театральной. Здесь огромные изголовья кроватей с драпировками из старинных тканей отсылают к интерьерам виллы Медичи, цветные раковины сочетаются с насыщенными оттенками стен и крупными декоративными элементами. Всё довольно экстравагантно, местами почти на грани китча. Во второй группе номеров Парант заметно сдержаннее. Здесь минеральные фактуры, двухцветные лакированные потолки и скульптурные изголовья из рифлёной нержавеющей стали. Интерьеры выглядят почти футуристично, хотя отсылки к дизайну середины XX века присутствуют и здесь. При всей разнице настроений номера объединяет характерная для Паранта любовь к контрастам фактур и неожиданным сочетаниям материалов. Особенно интересно, как он обращается с металлом. Где-то использует его почти как декоративную ткань, а где-то превращает в крупный скульптурный элемент. Ванные комнаты тоже заслуживают отдельного внимания: дерево соседствует с холодным камнем, цветная сантехника с полированными поверхностями, а привычные бытовые детали приобретают весьма неожиданный вид. Ну а за шторки под раковинами Рудик бы точно получил пятёрку от Императрицы Дизайна

+5

Продолжим про Бежу, помимо постоянной экспозиции Жоржи Виейры, в щамке сейчас проходит выставка «A Alma da Matéria» («Душа материи») немецкого скульптора Томаса Виммера. Виммер родился в Баварии в 1951 году, изучал философию и историю искусства в Мюнхене, а затем скульптуру в Академии изящных искусств. С 1993 года живёт и работает между Германией и Португалией, преимущественно в Алентежу, где у него мастерская. Название выставки довольно точно хоть и банально описывает его художественный подход. Виммер работает с деревом, железом и бронзой, исследуя выразительные возможности каждого материала. Природные формы древесины, следы обработки металла, неровности поверхности становятся полноценными элементами скульптурной композиции. Особенно интересны его человеческие фигуры, вытянутые до почти невероятных пропорций. В них угадывается влияние Джакометти, хотя Виммер значительно свободнее обращается с цветом и материалами. Иногда фигура превращается практически в линию, иногда приобретает вполне узнаваемые черты, сохраняя при этом ощущение хрупкости и неустойчивого равновесия. В одной из уличных композиций небольшие бронзовые персонажи установлены на высоких, слегка наклонённых опорах. Их положение относительно друг друга создаёт сложную пространственную сцену, в которой расстояния между фигурами оказываются столь же выразительными, как сами скульптуры. Внутри внимание привлекает высокий деревянный объект с насыщенной красно-оранжевой поверхностью. Художник сохраняет естественные трещины и расщепления древесины, подчёркивая их цветом и металлическими деталями. Интересно, как эти работы взаимодействуют с архитектурой замка. Тонкие, почти невесомые человеческие силуэты на фоне массивной средневековой кладки приобретают совершенно иной масштаб. Пространство крепости становится естественным продолжением скульптурной композиции. Выставка идёт до 30 ноября 2026 года. Идеальный сезон для Бежи. Летом это один из самых жарких городов Португалии