Россия в гибридной войне: отступать некуда
Военно-технический аспект специальной военной операции
Безопасность военнослужащих в современной информационной среде
Искусственный интеллект рисует географическую реальность
Цифровые технологии цифрового промышленного производства
Логистика в системе национальной безопасности
Дроны «на поводке». Часть третья
Проверка на прочность. Боевое тестирование
Египет и его стратегическая роль в мировой транспортной системе
Беспилотники в фокусе Северо-Восточной Азии: что ждать от китайского флота?
Средства и способы поражения беспилотных летательных аппаратов
Як‑23: воздушный боец, которому не повезло
Суть способа заключается в отказе от сплошной линии фронта в пользу создания сети автономных, рассредоточенных по фронту и глубине боевых модулей — бастионов.
При переходе от традиционной линейной (позиционной) обороны к «рассредоточенному эшелонированному бастиону» на основе анализа боевого опыта СВО и имитационного моделирования применения БпС прогнозируются следующие количественные показатели:
• снижение потерь от БпС противника в 2—3 раза за счет исключения скопления личного состава и ВВТ в опорных пунктах;
• повышение живучести модуля (бастиона) при налете FPV-дронов до 60—80% в сравнении 10—20% в траншейной системе классического типа;
• рост временного норматива контроля тактической зоны в 2—2,5 раза в результате перекрытия секторов соседними бастионами при потере одного.
Данное обстоятельство позволяет ввести и теоретически обосновать новое понятие — «боевые действия беспилотных систем» — как самостоятельную форму тактических действий полка (бригады), оснащенного штатным количеством БпС.
В данной концепции меняется и показатель боевого порядка: на смену линейной плотности сил и средств приходит операторская плотность — количество расчетов БпС и операторов НРТК, способных одновременно решать задачи в заданной полосе. [О направлениях развития применения войск беспилотных систем Вооруженных Сил Российской Федерации. В.В. Кавтров, С.А. Сахнов. Военная мысль №9 – 2026]
Несмотря на бурное развитие средств воздушно-космического нападения и беспилотных систем, боевые действия в ближайшей и среднесрочной перспективе преимущественно будут вестись на земле, а исход войны — решаться по результатам наземных операций, в которых ведущая роль будет принадлежать Сухопутным войскам (СВ), поскольку их соединения и воинские части составят основу группировок войск (сил) на ТВД.
В других видах ВС РФ практически нет аналогичных имеющимся в СВ центров обеспечения мобилизационного развертывания (ЦОМР), где могли бы содержаться в мирное время тысячи самолетов, средств ПВО, космических аппаратов, кораблей и судов обеспечения.
Что касается обеспеченности ЦОМР современными ВВСТ, то в целом она на достойном уровне. Следует, однако, признать, что сегодня нет точного ответа на вопрос, насколько целесообразно хранить современные ВВСТ в ЦОМР. Так же как нет четкого понимания, каким образом создать необходимые запасы ВВСТ на случай мобилизации, в то время как новейшие вооружение и техника безотлагательно нужны сейчас в войсках.
Да и никакого бюджета государства не хватит, чтобы оснастить всю действующую армию современными ВВСТ и столько же иметь в резерве (в ЦОМР, ЦБРТ, БХВТ и т. п.).
Учитывая, что оптимальным показателем коэффициента мобилизационного развертывания ВС считается 1:2,3—2,7, России необходимо иметь запасы ВВСТ еще на два-три состава ВС. [Место и роль Сухопутных войск в стратегическом развертывании Вооруженных Сил. С.И. Пасичник, А.В. Шигин. – Военная мысль, №9-2026]
В 1962 году США провели испытание Starfish Prime — термоядерную бомбу мощностью 1,4 мегатонны взорвали на высоте около 400 км над Тихим океаном.
В течение нескольких месяцев после взрыва вышли из строя как минимум 7 спутников на низкой околоземной орбите (включая британский Ariel и американский Telstar), что составляло около трети всех аппаратов на тот момент.
Современные исследования (включая доклад RAND 2025 года и AFPC 2026 года) дают следующие оценки.
Прямые потери. Взрыв мощностью около 100 килотонн и выше может создать угрозу для до 20% спутников на низкой околоземной орбите из-за мгновенной радиации.
Долгосрочный ущерб. Искусственный радиационный пояс может привести к отказу тысяч аппаратов. В симуляции AFPC упоминается цифра в 11000 спутников, которые могут выйти из строя в течение недели (Starlink 😳).
Уязвимость инфраструктуры. Поскольку около 90% спутников находятся на низкой орбите, такой взрыв нанёс бы катастрофический удар по глобальным коммуникациям и наблюдению.
https://t.me/vault8pro/54461
https://t.me/vault8pro/54462
https://t.me/vault8pro/54463
В целом соглашусь. Но требуются общие дополнения. Не секрет, что армию Руанды необходимо готовить три месяца из числа мобилизованных уже отслуживших в армии мирного времени. С учетом большого количества пятисотых времени на это не было.
Армию создаваемую с нуля (из числа мобилизованных не служивших в армии) необходимо готовить шесть месяцев. Времени на это не было.
Можно было все эти вопросы решить, но обстоятельства сложились так как сложились. Увы, в согласии с автором приходится разводить руками.
На протяжении последних пяти десятилетий военная мысль пытается решить фундаментальную задачу: превратить хаос общевойскового боя в управляемый цифровой процесс, не уничтожив при этом гибкость и инициативу командира на месте. История развития отечественных автоматизированных систем управления войсками (АСУВ) тактического уровня насчитывает более полувека. Советская, а затем и российская школа автоматизации прошла сложный путь от «Маневра» до концептуального переосмысления в системах «Созвездие-М2» и, наконец, к появлению перспективной системы «СВОД» (Система Взаимодействия Объединенных Данных). Этот путь — не просто хронология технических решений, а происходящая на глазах у автора драматичная смена принципов управления.
В шаге от Третьей мировой
Эволюция цифрового поля боя: от «Маневра» к СВОД
Техническое обеспечение военно-морских робототехнических комплексов
Традиции и новаторство
Цифровые технологии цифрового промышленного производства. Часть первая
Экономическая безопасность государственного оборонного заказа
Локальная навигационная система для реактивного снаряда
Дроны «на поводке». Часть вторая
У России есть два союзника — вооруженные силы и дипломатия
Баб-эль-Мандебский пролив: мир или конфронтация?
Немецкие «рабочие лошадки» на службе ВСУ
Суджанский рубеж
Чернобыльская крыша
На днях в сообщении об успехах хуситов, появился примечательный кадр с танком Т-62. Я начал изучать этот танк в 1971 году. Это был первый танк с гладкоствольной пушкой У-5ТС, оснащенный оперенным бронебойным подкалиберным снарядом, который позволял вести огонь на дальность прямого выстрела без смены установок прицела. Снаряд 3БМ6 с начальной скоростью 1680 м/с пробивал все существующие танки в лоб.
А вот подвижность у машины была аховая. Чуть не доглядел, и танк со всей дури обрушивался вниз, да так что у экипажа позвоночник собирался в трусах.
День танкиста
13 сентября 2026 г.
Танковые войска находятся на распутье. Непонятны пути развития. Т-72Б3М, Т-90М, Т-14 не отвечают современным требованиям.
Танки (как и другая крупногабаритная техника) исчезли с поля боя. Классический танковый прорыв становится фактически невозможным. Танки зачастую используются как средство удаленной стрельбы с закрытых огневых позиций.
Между тем на протяжении длительного времени наша промышленность продолжает поставлять технику в войска. У нас образовался некий запас танков. Испытывают модернизированный комплекс активной защиты (КАЗ), пока без особых успехов.
Получить превосходство в «малом небе» – это ключевая задача. Президент РФ Владимир Путин очень хорошо это понимает:
«На самом деле это одна из важнейших задач. Этим занимается и промышленность, этим занимаются ваши командиры, и Министерство обороны, и другие ведомства, в том числе гражданские. Но кроме этого, тоже об этом уже многократно говорили, этим занимаются все наши умельцы по всей стране».
Борьба с дронами – это задача других родов войск. Противовоздушная оборона (ПВО), радиоэлектронная борьба (РЭБ), войска беспилотных систем (ВБС), военно-воздушные силы (ВВС)… Будет решена задача – появится будущее у танковых войск. Не будет решена, значит придется формировать что-то новое.
По случаю Дня танкиста. Танк,прозванный «Ежиком», участвовавший в прорыве на Добропольском направлении,выдержал удар 40 дронов противника на протяжении нескольких часов. Трижды былпробит ствол, 12 километров прошла техника, пока экипаж не покинулобездвиженную машину. Все удостоены орденов Мужества.
edited
На ножи
В условиях объявленной Киевом задачи наносить российским войскам до 50 тысяч потерь в месяц реальная война развивается несколько по иному сценарию. Поле боя все меньше напоминает классическую линию фронта с четко обозначенным передним краем. Между позициями образуются пространства, в которых небольшие разведывательные группы могут скрытно перемещаться, проникать в тактический тыл противника и охотиться за наиболее ценными специалистами — прежде всего операторами БПЛА.
Оператор беспилотника сегодня зачастую представляет собой более ценную цель, чем обычный солдат. Один подготовленный расчет способен в течение суток обнаруживать десятки целей, корректировать огонь и управлять FPV-дронами. Поэтому уничтожение оператора,пункта управления или ретранслятора одновременно снижает возможности противника по разведке, поражению целей и управлению боевыми действиями.
Возникает новая форма боевых действий: война за оператора. Разведывательно-штурмовые группы проникают в промежутки между позициями, выявляют места работы расчетов БПЛА и уничтожают их непосредственно на земле. Это уже не классическая борьба «окоп против окопа», а противоборство распределенных малых групп, действующих в глубине обороны противника.Поэтому термин «линия фронта» становится все более условным. Передний край существует, но одновременно существует и сплошная зона боевого воздействия, простирающаяся на многие километры в глубину. В ней могут действовать разведчики, операторы БПЛА, группы РЭБ, артиллерийские корректировщики и малые штурмовые группы.
Парадокс современной войны заключается в том, что для нанесения противнику стратегически значительных потерь уже не обязательно уничтожать десятки тысяч военнослужащих непосредственно на переднем крае. Иногда гораздо эффективнее последовательно выводить из строя небольшое число ключевых специалистов и узлов системы управления. Уничтожение оператора БПЛА — это удар не только по одному человеку,но и по создаваемой им разведывательно-ударной цепочке.
На протяжении последних пяти десятилетий военная мысль пытается решить фундаментальную задачу: превратить хаос общевойскового боя управляемый цифровой процесс, не уничтожив при этом гибкость и инициативу командира на месте. История развития отечественных автоматизированных систем управления войсками (АСУВ) тактического уровня насчитывает более полувека. Советская,а затем и российская школа автоматизации прошла сложный путь от «Маневра» до концептуального переосмысления в системах «Созвездие-М2» и, наконец, к появлению перспективной системы «СВОД» (Система Взаимодействия Объединенных Данных). Этот путь — не просто хронология технических решений, а происходящая на глазах у автора драматичная смена принципов управления.
Два старых дурака вовсю обсуждали СВО. Один имеет звание капитан 1 ранга, другой генерал армии. Настолько далеки они от реалий, что просто оторопь берет. Правильно им было сказано “заниматься ветеранами и молодежью”.
Опубликованы требования к поступающим по специальности "управление персоналом" в танковое училище. Математика - 27 баллов. 😳😞 Нет слов...
edited
Мир — это война
Недалекое будущее. Сетецентрический бой роевых группировок
Психологическая устойчивость военнослужащих
Искусственный интеллект против дронов
Направления снижения затрат на ремонт авиационной техники
Купольная панорамная система наблюдения
Типы целевых нагрузок для военных беспилотных летательных аппаратов
Дроны «на поводке». Часть первая
Геополитическая сущность русофобии: к истории вопроса
Новая Белая книга Китая
Рои дронов компании Atreyd
Оборона Ханко
Истоки аэронавигации авиации Отечества
1. Армия с «народным тылом». Создан прецедент, когда техническое переоснащение тактического уровня (дроны, средства связи) наполовину зависит от гражданских инициатив. Это меняет отношения между вооруженными силами и обществом, делая войну по-настоящему тотальной в информационную эпоху.
2. Переход «травмы психологии» в действие. Движение стало гигантским психотерапевтическим проектом для нации. Для матерей и жен участие в сборах и плетении — способ справиться с тревогой, ритуализировать ожидание и заглушить страх неизвестности.
3. Новая социальная норма. Миллионы людей прошли школу самоорганизации «с нуля». Они научились логистике, дипломатии, производству и финансам. Этот человеческий капитал колоссален.
4. Точка невозврата. Общество уже никогда не будет прежним. Возникло «братство поневоле», основанное на общих рисках и потерях. Однако главный вызов для будущего — как конвертировать эту колоссальную энергию сплочения в мирное развитие. Способность волонтерского корпуса переключиться на задачи восстановления страны станет главным экзаменом на зрелость всего российского гражданского общества.
2. «Монополизация и контроль». Государство предприняло шаги по упорядочиванию стихии. Крупные потоки помощи теперь идут через официальные каналы, госфонды и патриаршие структуры. Это снизило риски мошенничества, но создало трение с «дикими» волонтерами, которые обвиняют бюрократию в нерасторопности.
3. «Кадровое выгорание». Руководители волонтерских организаций, работающие без выходных третий год, столкнулись с тяжелыми психологическими последствиями. Это привело к тому, что лидерами движений все чаще становятся либо родственники погибших (для которых это форма рефлексии и памяти), либо демобилизованные ветераны.
4. Опыт общения с войсками: «две реальности»
Здесь проходит самый драматичный разлом волонтерской работы. Коммуникация с линией боевого соприкосновения (ЛБС) выстроена по двум трекам:
«Бюрократическая осада». Довезти груз до части часто сложнее, чем купить его. Волонтеры сталкиваются с недоверием особистов, требованиями бесконечных согласований, а иногда и с откровенным воровством на промежуточных складах. Многие группы предпочитают передавать груз напрямую в подразделения под видеозапись, выстраивая личные отношения с конкретными комбатами и ротными.
«Психологический барьер». Бойцы на «передке» существуют в иной системе ценностей. Волонтеры для них — одновременно «ангелы-хранители» и «глубокий тыл, который не понимает войны». Отсюда возникают конфликты ожиданий: бойцы требуют конкретную модель дрона или дорогой прицел, не понимая, что сбор на него идет месяцами, а волонтеры, в свою очередь, обижаются на отсутствие «спасибо».
«Обратная связь». Самое ценное для волонтера — видеоотчет с уничтоженной целью от дрона, купленного на с трудом собранные рубли. Это «наркотик», перекрывающий усталость.
5. Опыт общения с обществом: стеклянная стена
Взаимодействие волонтеров с остальным обществом парадоксально.
С одной стороны, «легитимизация» движения колоссальна. Нет ни одной социальной страты, которую бы оно не затронуло: школьники плетут сети, пенсионеры льют свечи, бизнес перечисляет миллионы. Благотворительность стала новой «гигиеной» социально ответственного человека.
С другой стороны, сформировалась «стеклянная стена». Общество разделилось на тех, кто живет войной и сборами, и тех, кто пытается сохранить привычный уклад жизни. Волонтеры признаются в нарастании нетерпимости: вид отдыхающих в ресторанах или на курортах граждан вызывает у них когнитивный диссонанс и тихую агрессию. Возник феномен «токсичности добра», когда волонтерские группы начинают «терроризировать» соседей и коллег требованиями сдавать деньги, используя чувство вины как инструмент.
6. Направления движения (современная структура)
Движение глубоко дифференцировалось. Сегодня можно выделить минимум семь магистральных треков:
1. Боевой техно-фронт. Сборы на РЭБ, дроны, тепловизоры, средства связи и транспорт. Это самое финансово-емкое направление.
2. Тактическая медицина. Закупка и фасовка аптечек, обучение персонала, производство турникетов и эвакуационных строп.
3. Вещевое обеспечение. Пошив экипировки, термобелья, «пятиточечников», балаклав. Массовое производство масксетей (отдельная культура с рекордами скорости).
4. Медицинское направление. Помощь госпиталям (от медикаментов до оборудования операционных), уход за ранеными, протезирование и реабилитация.
5. Зооволонтерство. Вывоз животных из зоны боев, пристрой «фронтовых» кошек и собак.
6. Помощь мирному населению. Поддержка жителей приграничных и новых территорий, восстановление домов, адресная гуманитарная помощь.
7. Мемориализация и поиск. Поиск пропавших без вести, помощь в опознании, уход за могилами, сохранение истории подвигов.
7. Итоги и выводы
Волонтерское движение времен СВО — это не просто гуманитарная миссия, а проявление параллельной мобилизационной экономики и новой формы общественного договора.
Гражданская мобилизация: феномен волонтерского движения в России в эпоху СВО
Специальная военная операция стала не только геополитическим потрясением, но и мощнейшим катализатором гражданской самоорганизации в России. Стихийно возникшее волонтерское движение превратилось в значимый фактор обеспечения армии и тыла, создав уникальную «экономику заботы», которая функционирует параллельно с государственной машиной. Анализ этого движения позволяет увидеть глубинные изменения в социальной ткани общества, проделавшего путь от эмоционального порыва к сложной, почти профессиональной деятельности.
1. Начало движения: «Диванная мобилизация» (весна – осень 2022)
Точкой отсчета стал конец февраля 2022 года, но не в смысле немедленного сбора помощи, а в смысле экзистенциального шока и информационной турбулентности. В первые недели общество замерло, переваривая новую реальность.
Перелом наступил к апрелю-маю. Условным сигналом к действию стали массовые сообщения военкоров и самих мобилизованных с мест о критической нехватке элементарного снаряжения: аптечек, турникетов, тепловизоров, квадрокоптеров и даже базовой формы. Государственная система снабжения столкнулась с эффектом масштабирования, и образовавшийся вакуум начал заполняться гражданами.
Первые структуры возникали хаотично. Это были не классические НКО, а сетевые сообщества в Telegram и VK, созданные, как правило, вокруг конкретных лидеров мнений, военкоров или просто активных граждан. Возник термин «диванная мобилизация», означавший превращение обычных людей, сидящих со смартфонами, в операторов логистических цепочек. Ключевой чертой этого этапа была «атомизация»: существовали тысячи мелких чатов и групп, дублировавших усилия и не имевших единого центра. Сборы велись ситуативно: «Узнали, что такому-то батальону нужно то-то — скинулись — купили — отправили».
2. Кульминация: «народный ВПК» и структурирование (осень 2022 – середина 2023)
Рубежом, качественно изменившим движение, стало объявление частичной мобилизации в сентябре 2022 года. Если до этого волонтерство было уделом активистов, то теперь в него оказались вовлечены сотни тысяч семей. Мужья, братья, отцы уходили на фронт, и помощь стала носить не абстрактно-гуманитарный, а глубоко личный, родственный характер.
Пик эмоциональной вовлеченности и денежных сборов пришелся именно на этот период. Именно тогда волонтерство оформилось в то, что можно назвать «народным ВПК».
Кустарное производство. В гаражах, на малых предприятиях и в квартирах начали изготавливать окопные свечи, маскировочные сети, носилки (проект «Золотые руки ангела»), печки-буржуйки.
Высокотехнологичная помощь. Произошел резкий скачок в компетенциях. Волонтеры освоили перепрошивку и ремонт дронов (FPV-дроны и «Мавики» стали символом эпохи наравне с автоматом Калашникова), создание систем сброса, производство антидронных одеял.
Крупные объединения. На смену хаосу пришли мощные скоординированные группы («Народный фронт», волонтерские центры при вузах, крупные региональные объединения вроде тюменского «Тепла своих» или приморских «Тигров»). Доверие к анонимным сборам упало; на первый план вышли харизматичные лидеры с публичной отчетностью.
Кульминация характеризовалась эффектом «социального лифта»: волонтеры из «диванных аналитиков» превращались в публичных деятелей, успешных менеджеров и гуманитарщиков, чья репутация в глазах общества была порой выше, чем у официальных лиц.
3. Сегодняшнее состояние: профессионализация и «усталость» (2024–2025 гг.)
Сегодняшняя фаза движения отличается от эмоционального накала 2022–2023 годов. Произошел переход количества в качество и одновременно — кристаллизация проблем.
1. «Рутинизация подвига». Помощь фронту стала бытовым явлением. Плетение сетей и сборы «за ленточку» стали привычным социальным фоном почти в каждом районе. Эмоциональный запал, основанный на стрессе мобилизации, сменился усталостью. Миллионы людей устали от необходимости постоянно жертвовать, однако система продолжает работать на инерции социальной ответственности.
Недавно встретился с товарищами из одной юго-восточной страны. Интересная беседа получилась. Их интересует наш взгляд на события. Видно влияние пропаганды на интерпретацию событий. Очень мало знают о реальных делах. Несмотря на немалый ранг товарищей, информацию они черпают из сообщений СМИ и не только отечественных.
Принял участие в оперативной командно-штабной военной игре "Крымская побудка". Игра была посвящена десанту ВСУ в Крыму и нашим мерам по его отражению. Штабы соответственно сценарию были организованы из офицеров (в запасе и отставке) наших вооруженных сил. "Синяя" сторона действовала нестандартно, широко применяя новейшие средства обнаружения и поражения. "Красная" сторона была вынуждено действовать "от обороны". В целом учения прошли благодаря организаторам слаженно, на высоком уровне.
