Сегодня читал студентам лекцию про деколонизацию 1940–1960-х годов и заодно посмотрел относительно свежую научную литературу. И неожиданно обнаружил, что мысль, которая уже давно крутилась у меня в голове, имеет вполне серьезное историографическое обоснование. Мы привыкли вслед за Эриком Хобсбаумом говорить о длинном XIX и коротком XX веке, причем главным рубежом оказывается Первая мировая война, которая разрушила прежний европейский порядок и запустила целую цепочку политических преобразований. Спорить с масштабом ее последствий довольно странно, однако мне кажется, что подобная периодизация сохраняет определенную европоцентричность. Война действительно затронула весь мир, но сама логика объяснения исторического перелома выстраивается прежде всего вокруг европейского опыта. А если посмотреть на XX век из Азии или Африки, то картина может оказаться совсем другой. Там гораздо более значимым рубежом становится распад колониальных империй после Второй мировой войны, когда за несколько десятилетий прекращает существование система политического господства, складывавшаяся на протяжении столетий. И здесь я обнаружил несколько интересных работ. Дитмар Ротермунд в книге Memories of Post-Imperial Nations: The Aftermath of Decolonization, 1945–2013 (2015) вообще предлагает рассматривать деколонизацию как, возможно, важнейшее событие XX века. Его аргумент довольно убедителен: мировые войны разрушили прежний баланс сил, однако именно деколонизация изменила политическое положение огромной части человечества. Территории, которые столетиями управлялись из европейских столиц, за сравнительно короткое время превратились в самостоятельные государства. Книга Мартина Томаса The End of Empires and a World Remade: A Global History of Decolonization(2024). Он предлагает смотреть на деколонизацию как на фундаментальную перестройку международного порядка. Причем последствия этого процесса затронули и бывшие метрополии, поскольку формальный отказ от колоний вовсе не означал исчезновения экономических и человеческих связей. Мне здесь сразу вспоминается Великобритания и знаменитое поколение Windrush, когда выходцы из Карибского бассейна начали массово переселяться в бывшую имперскую метрополию, постепенно меняя британское общество. Получается, что империя исчезала с политической карты, но продолжала существовать внутри самого британского общества через людей, которые прежде считались ее колониальными подданными. Адом Гетачью в книге Worldmaking after Empire: The Rise and Fall of Self-Determination (2019) показывает, что лидеры антиколониальных движений стремились выйти за пределы простого получения независимости. Их интересовало переустройство международных отношений, при котором бывшие колонии получили бы возможность влиять на принципы мировой политики. Отсюда появляются проекты нового экономического порядка и попытки пересмотреть само содержание государственного суверенитета. И вот после этой литературы мне все больше кажется, что привычная концепция короткого XX века требует некоторой корректировки. Если мировые войны обозначили кризис европейского миропорядка, то деколонизация довела до конца разрушение его имперских оснований. Причем последствия оказались гораздо продолжительнее самого процесса обретения независимости. Возможно, для значительной части человечества главной датой XX века был вовсе не 1914 год. И если мы действительно хотим писать глобальную историю, то придется учитывать, что европейская хронология далеко не всегда совпадает с историей остального мира. А еще любопытно, что в привычном рассказе о XX веке деколонизация часто оказывается где-то между Второй мировой и холодной войной, хотя вполне можно попробовать перевернуть эту конструкцию и посмотреть на обе войны через историю распада империй.