Дружок, это Южинский кружок

В 1991 году Дэмиен Хёрст создал работу, которая сделала его на какой-то момент самым дорогим художником мира. Он взял мертвую тигровую акулу, пойманную у берегов Австралии, поместил её в огромный аквариум с формальдегидом и назвал «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Рекламный магнат Чарльз Саатчи купил это произведение искусства за 50 тысяч фунтов. Через 14 лет инвестор Стив Коэн заплатил за акулу уже 12 миллионов долларов. Правда, рыба к тому времени уже начала разлагаться, и Хёрсту пришлось заменить её на другую. Возник вопрос: искусство — это идея или объект? Хёрст ответил на него молчанием. И повторил идею в работе 1990 года «Тысяча лет». Стеклянный куб, в который были помещены голова коровы, мухи и электоловушка. Внутри происходит следующее: личинки превращаются в мух; мухи летают, едят гниющее мясо, попадают в ловушку и умирают. Зритель чувствует запах. Буквальный круговорот жизни и смерти в одной витрине. В 1992 году Хёрст сделал «Аптеку» — комнату со стеклянными шкафами, полными лекарств, и коробками с нераспакованными препаратами. В центре — тарелка с сотами, на которую опять слетаются мухи и умирают (любит он мух!). Хёрст говорит: «Я не могу понять, почему некоторые люди полностью верят в медицину, а не в искусство, не подвергая сомнению ни то, ни другое». Что продлевает жизнь — таблетки или картины? Вопрос без ответа. В 2002 году в галерее Tate художник запустил проект «Влюбиться или разлюбить» — бабочки вылуплялись из куколок, летали, садились на зрителей, бились о стены и… Да, умирали. Каждый день привозили новую партию. Красиво и м\дерзко одновременно. Через семь лет появился новый шедевр. «За любовь Господа» — человеческий череп из платины, инкрустированный 8601 бриллиантом. Стоимость — 100 миллионов долларов. Хёрст признался: «Это было первое моё творение, которое я не мог держать в собственном доме без охраны. Чувство, будто ты создал настоящего монстра». Но охрана пригодилась бы не только черепу, но и самому автору — зоозащитники ненавидят Хёрста. По подсчётам Artnet, около миллиона живых существ погибли для его искусства: 17 акул, 13 овец, медведь, зебра, бесчисленное количество мух и бабочек. А Хёрст и не оправдывается. Он говорит о смерти как о неизбежности. Если есть жизнь, должен быть и её конец. Ненавистники есть, конечно же и в арт-среде. И одна из причин этого — знаменитые «точечные картины». С 1986 года Хёрст создал около тысячи этих spin paintings, но есть одно «но»: они написаны руками ассистентов. В качестве протеста против такой манеры британский художник Дэвид Хокни даже написал на плакатах к своей выставке: «Все работы здесь были сделаны самим художником лично». А Хёрсту всё равно. Для Дэмиена Хёрста смерть — товар, который стоит баснословных денег. #випандеграунд

1. Мэрилин Мэнсон в эмтивишной программа Celebrity Deathmatch ❤️ 2. Мэрилин Мэнсон в игре MTV's Celebrity Deathmatch 🔥 #игрок #зрящий

Константин Звездочётов. «Имей безопасное тело», 1996 год.

Позвольте немного коснуться кино. Что из увиденных в последнее время произвело на вас самое сильное впечатление? За последние годы я очень полюбил фильм Лео Каракса «Святые моторы». Он мне нравится тем, что это, по эстетике, некий путеводитель на декаду своего времени. Герой — трикстер, который постоянно меняет внешнюю оболочку, но остаётся целостной личностью. Наша реальность, которая нас поглощает с каждым днём всё больше и теперь ещё и оцифровывает, не подразумевает внешней целостности человека. Представление, что «я — такой-то гражданин и веду себя одинаково во всех обстоятельствах», — это утопия, которая приводит к разрушению. Интервью Сергея Африки Бугаева Снобу. Далее тут. #зрящий

Други! Работа над "Гардарики" идёт полным ходом. Команда вкладывает в проект все силы, и мир игры обретает воплощение: проступают очертания земель, звенят мечи и топоры, оживают нехоженые тропы. Мы долго думали, как показать вам то, что рождается внутри студии. И решили, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Поэтому предлагаем вам взглянуть на тизер игры. Смотрите сами и друзьям покажите. #RPG_Gardariki, #РПГ_Гардарики, #Гардарики_разработка, #Гардарики_игровой_мир, #игровой_мир #дневники_разработчика

А тут вот Повалишина перед разогревом КПСС славят:

АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!! Рукописи не очень быстро горят. 1 мая 2003 года на Лубянской площади в Москве внезапно КПРФ организовало огромный концерт «Рок против диктатуры». Выступали много кто, а гвоздем программы был Егор Летов с ГО. Вся гигантская Лубянская площадь и была забита его фанатами. Остальные музыканты его как бы разогревали. Когда товарищ Якушев объявил что сейчас выступит рэп-группа Sixtynine, говнари сошли с ума. Все наше выступление не затихал рёв обиженных в самых лучших свои чувствах панков, волна ненависти («рэп это кал») нас практически сметала, даже я немного занервничал; на сцену непрерывно летели пивные бутылки... В общем, это было одно из самых запоминающихся выступлений в моей жизни и единственный раз, когда Sixtynine выступили на одной сцене с Летовым. Точнее, были и после предложения, но я вежливо отказывался, справедливо говоря, что эта публика к нашей музыке еще не готова, ггг. До тотального пришествия рэпа оставалось всего ничего, лет десять.

получили в небольшом количестве старую книгу Евгений Головин. Сумрачный каприз. Песни. Издательство «Эннеагон», 2008. 1057 руб. Альбом «Сумрачный каприз» — настоящий подарок всем ценителям Искусства. Утонченная эстетика поэзии Евгения Головина, запредельный реализм графических работ Владимира Пятницкого погружают взыскующего читателя в атмосферу романтической таинственности. Приложение к альбому — два компакт-диска с песнями в исполнении автора. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

ТОРОНТО Торонто - не город контрастов Скорее наоборот Стаи шальных [цензурастов] [Цензурят] друг другу в [цензурот] август 97, торонто Ярослав Могутин Митин журнал, 1998, вып. 56

«Новое литературное обозрение». 2026. № 2 (198) В 198 номере «НЛО» вышел блок о «Митином журнале» — культовом самиздатском издании, которое выходило с 1985 по 2020 годы. В перестроечный период это был самый влиятельный литературный журнал андеграунда. Сейчас, спустя время, уже академический НЛО пишет о нём как о феномене, который переформатировал саму идею неофициальной культуры. Вот что написали авторы НЛО про «Митин»: Дмитрий Бреслер. «“Митиного журнал” в эпоху перестройки» Журнал сознательно сохранял «кустарную» эстетику самиздата. Принципиально плохая бумага, ручная вёрстка и машинопись. Редактор Дмитрий Волчек считал, что форма неотделима от содержания. Когда в 1990 году советскую цензуру отменили (заменив ее на цензуру либеральную), журнал не исчез. Он просто перестал быть «неофициальным» и продолжил выходить. Этот журнал воплотил в себе новый тип андерграунда — ироничный, постмодернистский. Так, в 1985 году в пятом номере появился игровой некролог вымышленного основателя «Митиного журнала» — Акселя Петровича Шпрингера… Дмитрий Бреслер. «“Праздник “Митиного журнала”: археология самиздата”» «Митин журнал» никогда не был временным убежищем подполья, скорее он был способом художественного выражения. Его создатели не хотели выходить в «большую» печать, самиздатовская форма была частью их содержания. И это отделяло его от массы остальных журналов. 1992 году в Музее политической истории России прошла конференция о самиздате — её участники почти ничего не сказали о «Митином журнале», потому что он не вписывался в их историю: в ней самиздат был инструментом сопротивления, а у Волчека и его команды — языком, которым они говорили намеренно. Елизавета Гришечкина. «Киборг в самиздате: субъект андеграундного женского письма в “Митином журнале” в 1980-е годы» В «Митином журнале» женское искусство работало как пространство для конструирования альтернативных гендерных стратегий. Художницы (широкое определение для всех участниц журнала) там создавали субъекты, которые ускользали от определений. Гришечкина называет это «киборгическим письмом» — по аналогии с «Манифестом киборгов» Донны Харауэй (1985). Киборг — гибрид человека и машины, эссенциального и сконструированного. Именно такими были субъекты журнала: ни советскими, ни антисоветскими, а теми, кто выживал не на основе «изначальной невинности», а «путем захвата орудий, чтобы пометить клеймом мир, который заклеймил их как других». Маргарита Балакирева. «Между дилетантизмом и диссидентством: переводы рассказов Бориса Виана в “Митином журнале”» Переводы Виана в «Митином журнале» — это не простое знакомство с зарубежной литературой. Переводчики сознательно делали язык неудобным, «тёмным», полным неологизмов и смысловых сдвигов. Они не хотели быть «хорошими» переводчиками, они хотели обновить русский язык, освободить его от советского новояза и классической гладкости. Перевод-игра, перевод-комментарий, перевод-подстрочник — это была авангардная работа с художественным дискурсом. Заумь в мире перевода. Валерий Отяковский. «“Абстрактная проза” Андрея Левкина: постскриптум» В 1989 году в 25-м номере журнала вышла программная статья Андрея Левкина «Абстрактная проза». Он предлагал текст, который создаёт динамическую структуру, где читатель сам становится соавтором. Текст как «органика», которая завершается, когда «выращивает» читателя внутри себя. Левкин называл это «промежуточным объектом» — текстом, который не проецируется на реальность, а создаёт новую реальность внутри читателя. Андрей Левкин. «<Заметки о прозе>» Это продолжение и развитие теории Левкина о прозе. Текст как формула, в которую подставляются конкретные значения, однако общий смысл остаётся открытым. «Если текст является таким промежуточным объектом, то он сразу должен убирать у человека возможности “дневного” мышления — иначе говоря, первая его фраза должна оказываться коаном, чем-то вроде коана — притом, что разгадка коана — все равно какая — требуется не как свидетельство какого-то уровня разгадывальщика, но просто для рабочего перевода сознания человека в другой режим работы», — пишет Левкин. Получается такая, абсолютная роза, которая работает на пределе восприятия. #другойжурнал

Вышла публикация в журнале «Тонкая среда» 🤍 Выпуск посвящен участникам фестиваля Балтийское кольцо. И моя подборка есть, спасибо Арсену Мирзаеву дорогому 🤗 Читать можно здесь: https://www.sreda1.info/new-issues/26-2026

Судьба бытия — путь к философии «Вопросы философии», 1993, № 9 — Расскажите, пожалуйста, об основных вехах своей биографии, поведайте нам судьбу вашего бытия, о том, что было с Вами, и о том, что Вы пережили. — До эмиграции я был преподавателем математики. Но главный центр интересов лежал в двух плоскостях: литература и философия (метафизика). Вот эти два интереса и послужили причиной того, что вокруг меня в начале 60-х годов сложилась целая полуподпольная группа. Подобные группы были довольно многочисленны в то время. Постепенно создавалась нонконформистская культура. Проблема заключалась в том, что моя литература совершенно выходила за грани социалистического реализма и за грани всего, что можно было напечатать в Советском Союзе. Поэтому я даже не делал особых попыток войти в официальную жизнь и публиковаться. Это было невозможно. Я надеялся на будущее. А в настоящем была та подпольная деятельность и то общение, которое развилось в те годы. Это немножко напоминало Древнюю Грецию, когда общение в основном проходило на устном уровне, оно состояло из чтения на квартирах, но эти чтения переходили в своеобразную мистерию. Там было немного достоевщины. Это походило на странное обнажение душ, и даже трудно было понять, где разница между литературой и жизнью. Но уже тогда речь шла и о метафизике. Но вначале мои интересы в этом отношении сосредоточивались на классической немецкой философии. Потом уже появилось влечение к Востоку, к Индии духа. Но в течение 60-х годов у меня складывалась моя собственная метафизика Я. Она выражена в работе под названием «Метафизика Я», которая входит в мою книгу «Судьба бытия». Уже после эмиграции «Метафизика Я» была опубликована на французском и голландском языках. Кроме того, и мои рассказы имели явный метафизический подтекст, литература и метафизика шли рука об руку. Наша «подпольная» жизнь была интенсивной, но в отрыве от социальной и политической борьбы. Тем не менее мы всегда были под угрозой. Если я не смог со своей литературой войти в официальную жизнь, то тем более это было немыслимо в плане философии. — В Ваш круг, конечно, входили художники? — Да, в наш круг входили художники, поэты, писатели, а кроме того — довольно странные люди, их можно было назвать бродячими мистиками, которые для Руси были характерны, особенно до революции. Эти люди ничего не писали, но создавали устное мировоззрение мистического порядка и особую духовную атмосферу. Поскольку это было связано с литературой, со словом, то нас обычно весьма опасались. И в конце концов, такая отключенная жизнь влияла на молодежь. У нас были, например, такие поэты и художники, как Леонид Губанов, Саша Харитонов, Анатолий Зверев. Венечка Ерофеев тоже потом примыкал к нашему общению. Сейчас они достаточно известны. Но в то время они были полупреступниками. И к 1974 году сложилась такая ситуация, когда нужно было что-то выбирать. Итак, мы были просто вынуждены уехать на Запад. #мамлеев #судьбабытия t.me/yuzhinsky

На недружественной Вики дан такой вот список участников Южинского. Источник не указан. Интересно, что среди южинцев имеется Александр Лаэртский. На самом деле, молодой Лаэрт посещал Горком графиков на Малой Грузинской 28, где организовывала выставки модных неформалов Лариса Пятницкая. Пел песни. Все. Пятницкая, о которой в этом списке ни слова, является прототипом Анны Барской в романе «Шатуны» Юрия Мамлеева. Была музой не только Мамлеева, но и Головина. Южинский географически исчез в 1966 году. Все, что осталось от него - это метафизические волны. Относить ли к этим волнам Веничку Ерофеева, Виктора Пелевина или Лаэртского - решать вам. Для истории. Лаэртского Пятницкая именовала "мамасиком".

Даниил Буланкин — пермский поэт-абсурдист, прозаик, музыкант-экспериментатор, фотограф, художник, представитель местного андеграунда, патриот Перми, профессиональный редактор, журналист, филолог и немного культуртрегер. Буланкин — поэт традиции, которая прошла через контркультурный блендер. В его стихах цитата из Элиота соседствует с песней группы Белая гвардия, мемы — со случайными обрывками фраз, подслушанных на улице, а городские легенды с реальными историческими фактами и тру-краймом. И всё это обильно приправлено словесной игрой. Так выстраивается безумный мир Даниила Буланкина — постмодерновая абсурдная галлюцинация. Его излюбленный метод — интертекстуальный монтаж. Так, в одном из последних стихов он пишет: «Чья-то девочка ну улице начинает грустить и бояться. Улетает её воздушный шарик. Мама ей говорит не париться. Летят воздушные шары, и чья-то девочка кричит: «Не улетай!». Сюжет здесь закручен вокруг отсылки. Языковая игра строится на основе цитаты из песни Зои Ященко «Всего лишь смерть». И далее: «Это всего лишь смерть. Герань расцвела над укрепрайоном. Не думал, что смерть заберет столь многих». Этот сюжет вновь построен на первой отсылке и на двойной второй. Здесь автор опирается на Томаса Стернза Элиота и его поэму «Бесплодная земля» (1922). Второй слой — третья песнь «Ада» в Божественной комедии Данте Алигьери, на которую ссылался в том числе сам Элиот в своем произведении. В мире автора властвует эсхатологический задорный макабр, бесконечное созидание Кали-Юги. Последняя — вообще частый образ в его текстах: «Мы такие маленькие в этой большой Кали-Юге». Да, многие его тексты не смогут выйти в печать, по причине любви автора к русскому мату и некоторым спорным образам, но почитать и послушать его точно стоит. К счастью, его рассказы и полный сборник стихов можно найти в интернете. Все необходимые ссылки есть в телеграм-канале «Северо-восточный декаданс». Там же — ссылки на картины и фотокарточки. А еще его тексты можно послушать в более легком для восприятия музыкальном формате и сразу голосом автора в его проекте «До сих поръ». Слушайте на всех музыкальных площадках.

Про лето Как вспомню наши бренные родные времена, Когда я летом жил у бабки с дедом, Все ночи сокровенные как черная стена, То все это мне кажется сном, бредом. Из-за своих кентов или подруг, Я помню как мы ночи коротали, Мне каждый этим летом стал как лучший верный друг, И все они мне преданнее стали. Все лето мы мотались то в Егорьевск, то в Можай, Покрышки мы до дырок протирали, У нас "Восходы" ломались как комбайны в урожай, Цилиндры накалялись как спирали. И тросы тогда рвались словно струны гитар, Натягивались с треском Но мотоцикл новый, он не древен, он не стар, Он все еще сияет синим блеском. Вот мой "Восход-2М", он мне все лето прослужил, А к осени сломался очень стильно, И поршень весь полопался, он жизнь свою отжил, И выработку дал цилиндр сильно. В июне отскочили у меня два глушака, Я только их приделал - они снова, Когда я с сильным ревом мчался к дому с большака - Доится перестали все коровы. В июле конденсатор в коммутаторе сгорел И я с ним провозился две недели, Но мой "Восход" тогда не поддавался, не старел, И крепко все частя на нем сидели. А в августе на колесе подшипник полетел, Я чуть вместе с биксой не разбился, А позже карбюратор ментяра отвертел, И я тогда от горюшки напился. Но зря я тосковал, он мне совсем не нужен был, Когда я с девкой в курене валялся, На время тогда про свой "Восход-2М" забыл И он тогда во благе настоялся. Я целый месяц проплутал то с этой, то с другой, В июне и потом мы не скучали, Я водку литрами глотал, запомни милый мой, И все мы водку литрами глотали. Завилась жизнь верёвочкой, все было хорошо, Я стал дружить с одной девчонкой милой, Мне трудно в этом деле было, но экзамен я прошел, Она со мной все ночи пробродила. Приветствую тебя, Ильич, родной поселок мой, Где длился дней моих поток невинный, Мне было тут и весело и скучно, а порой, Сыра земля казалась мне периной. На той земле так много было сделано делов, И водки было выпито не мало, И много было сказано друг другу нежных слов И много было считанных бокалов. Да что я говорю, ведь и самим вам не забыть Про те незабываемые ночки, Ни слова не спою я и не стану говорить И больше не скажу я вам ни строчки. Юрий Хой

+6

Энрико Робусти — современный итальянский художник, превращающий сцены застолий и повседневной жизни в почти агрессивные театральные полотна. Его фирменный приём — перспектива fish eye («рыбий глаз»), которая деформирует пространство, утрирует фигуры и создаёт ощущение, что человеческие пороки, жадность и избыточность буквально выплескиваются за пределы холста.

Дружки! Как вы знаете, на канале у нас абсолютно нет рекламы. Однако, если вы представляете музей, театр, книжный магазин, культурный центр или клуб Москвы | Санкт-Петербурга, мы с удовольствием абсолютно безвозмездно (то есть даром) разместим ваши материалы, афиши и прочее интересное. Август должен быть культурным! Пишите: @mamleev_bot 😨

Женщина становится фаллосом, чтобы стать желанной для Другого. Жак Лакан

Раз пошло-поехало: Жюдит Миллер - дочь Сильвии Батай и Жака Лакана. Жена Жака Алана Миллера, главного публикатора лакановских текстов. Такие вот имена отцов.