Александр ЦИНКЕР 🇮🇱 | Смысл событий

Иран угрожает перенести войну в Европу Иран рассматривает возможность ударов по американским военным объектам в Европе, если США возобновят атаки на иранскую инфраструктуру. Об этом пишет Financial Times со ссылкой на два источника, близких к властям в Тегеране. Речь пока не о принятом решении, а о подготовке возможных сценариев ответа. Среди целей называется авиабаза Безмер в Болгарии, где временно размещены до восьми американских самолетов-заправщиков KC-135 и около 250 военнослужащих. Упоминается и Кипр, хотя там находятся не американские, а британские военные базы, которые могут использоваться для поддержки операций США. Отдельно иранские военные изучают возможность ударов по подводным оптоволоконным кабелям в Ормузском проливе. НАТО отреагировало быстро. Представитель альянса заявил, что он готов защищать территорию своих членов и противодействовать ракетным угрозам. Статья 5 пока не упоминалась, но в Брюсселе явно решили сразу напомнить Тегерану: удар по американским самолетам в Болгарии будет одновременно ударом по территории страны НАТО. На мой взгляд, утечка в FT адресована не столько Вашингтону, сколько европейцам. Тегеран предлагает им задуматься, готовы ли они предоставлять США базы, рискуя получить войну уже на собственной территории. Это попытка расколоть западную коалицию и заставить европейские правительства дистанцироваться от американской операции. Но угроза может сработать и в обратную сторону. Пока Иран атакует американские объекты на Ближнем Востоке, конфликт еще можно представить как региональный. Удар по Болгарии переведет его на совершенно другой уровень и даст НАТО основание официально вмешаться. Похоже, в Тегеране решили повысить ставки. Вопрос лишь в том, понимают ли там, что европейский блеф может закончиться войной со всем альянсом. @TsinkerAlex

Ближний Восток к утру 19.08.2026 Коротко о главном, что произошло за ночь. ОАЭ закрывают иранский коридор. Абу-Даби бессрочно прекратил торговые и финансовые операции с Ираном после запуска двух баллистических ракет, которые, по утверждению эмиратских властей, прилетели с иранской территории. Тегеран все отрицает и говорит о провокации. Если эмбарго будет исполняться полностью, Иран потеряет один из важнейших каналов внешней торговли и обхода санкций. И это уже не дипломатический жест, а серьезный экономический удар. Ормуз остается закрытым – по крайней мере, для Ирана. Трамп утверждает, что США контролируют пролив и переговоров с Тегераном пока не будет. Иран заявляет прямо противоположное: движение не восстановят, пока Вашингтон не снимет блокаду портов, нефтяные санкции и военные угрозы. Предварительное соглашение, о котором сообщалось еще несколько дней назад, похоже, разваливается. Вместо переговоров стороны теперь выясняют, кто в действительности хозяин Ормуза. ЦАХАЛ ударил по командирам «Нухбы» в Газе. Целью стало совещание командиров спецподразделения ХАМАС в районе городского порта. Среди целей были командир роты, три командира взводов и боевики, готовившие атаки на израильские силы. Палестинская сторона сообщает о шести погибших, включая ребенка, однако ЦАХАЛ пока не подтвердил результаты ликвидации. Удар последовал сразу после визита Кушнера и явно показывает: дипломатическое давление Вашингтона не заставило Израиль приостановить военные действия. После израильского удара по Сирии вмешались США. Вашингтон назвал атаку на авиабазу Абу-ад-Духур ненужной эскалацией и пытается создать механизм координации между Израилем, Турцией и Сирией. В Белом доме опасаются, что следующий подобный удар может вызвать уже прямой ответ Анкары. Израиль, судя по всему, добился главного – турецкое военное присутствие на базе пока остановлено. Но одновременно показал, насколько близко израильско-турецкое противостояние подошло к опасной черте. Сирия открывает ядерное наследство Асада. Новые власти впервые допустили инспекторов МАГАТЭ к ранее засекреченным объектам и сообщили о нескольких тоннах ядерного материала, который обещают поставить под международный контроль. Для Дамаска это способ продемонстрировать разрыв с прежним режимом и получить доверие Запада. Получается любопытный контраст: пока Израиль уничтожает сирийскую военную инфраструктуру, власти аш-Шараа пытаются доказать миру, что Сирия больше не собирается ничего прятать. #ближний_восток @TsinkerAlex

Израиль ударил по турецким амбициям в Сирии⁉️ Ночью по авиабазе Абу-ад-Духур в провинции Идлиб были нанесены восемь ударов. Повреждены взлетно-посадочная полоса и складские помещения, погибших нет. Израиль официально молчит, но американский посланник Том Баррак уже назвал атаку «ненужной эскалацией». По сообщениям израильских СМИ, США заранее получили чувствительную разведывательную информацию о происходившем на базе. Меня здесь интересует прежде всего выбор цели. Турция помогала восстанавливать Абу-ад-Духур, недавно там побывала турецкая делегация. Одновременно Анкара устанавливает в Сирии радары и участвует в восстановлении системы ПВО. Для Турции это укрепление союзного режима Ахмеда аш-Шараа. Для Израиля – постепенное ограничение свободы действий авиации. Именно поэтому реакция Анкары оказалась такой резкой. Турецкий МИД потребовал остановить «агрессию Израиля» и привлечь его к ответственности. Турция отреагировала почти так, будто удар был нанесен по ее собственной базе. Думаю, в политическом смысле так оно и есть. Раньше Израиль уничтожал в Сирии склады, штабы и системы ПВО, через которые Иран пытался там закрепиться. Теперь освободившееся пространство заполняет Турция. Эрдоган – не аятоллы, а Турция – член НАТО. Но турецкие радары и комплексы ПВО способны ограничить действия израильской авиации не хуже иранских. Если за ударом действительно стоит Израиль, то я вижу в нем новую красную черту: Дамаск может дружить с Анкарой, но превращать Сирию в турецкий военный плацдарм ему не позволят. На сирийском поле у Израиля появляется новый соперник – более сильный, амбициозный и формально союзный США. Похоже, бетон решили разбить сейчас, пока вместе с ним не пришлось уничтожать турецкие радары и расчеты ПВО. фото: REUTERS/STRINGER @TsinkerAlex

Все подсчитано. Вот как выглядит предвыборный список Ликуда 1. Биньямин Нетаниягу 2. Эли Коэн 3. Забронированное место 4. Бронь (предположительно Исраэль Кац) 5. Бронь (предположительно Гидон Саар) 6. Амир Охана 7. Ярив Левин 8. Мири Регев 9. Бронь 10. Офир Кац 11. Бронь (предположительно Орен Добронски) 12. Йоав Киш 13. Мики Зохар 14. Альмог Коэн 15. Бронь 16. Амихай Шикли 17. Давид Амсалем 18. Бронь (предположительно Хаим Кац) 19. Моше Саада 20. Тали Готлиб 21. Шломо Караи 22. Давид Битан 23. Боаз Бисмут 24. Нир Баркат 25. Гила Гамлиэль 26. Бронь 27. Эрез Тадмор (округ Иерусалим - Шфела - Иудея и Самария) 28. Шломо Лернер 29. Бронь 30. Шуки Охана (Амаким) 31. Моше Биньямин Перец (Негев) 32. Зеэв Элькин 33. Эти Атия 34. Керен Атиас-Бублиль (новая женщина) @TsinkerAlex

Когда детям доверяют государство: почему возникают династии В первой части я писал о том, как Шавкат Мирзиёев последовательно вводит старшую дочь Саиду в государственную вертикаль. Но ее карьера – только частный случай. Интереснее понять, почему продвижение детей руководителей стало для Центральной Азии почти привычным. Списывать все на менталитет было бы слишком легко. Семейные связи действительно важны, но президентских детей приводит во власть не традиция сама по себе, а система, в которой личные отношения надежнее государственных институтов. Здесь соединились традиционный круг семейного доверия, советская номенклатурная культура и постсоветское сращивание власти с крупной собственностью. Есть и совсем практичная причина. Чем дольше лидер находится у власти, тем меньше людей он считает надежными. Министр может перейти к будущему преемнику. Силовик – создать собственную группу. Давний соратник – решить, что уже способен обойтись без патрона. Родственники тоже предают, но все равно кажутся меньшим риском. Поэтому продвижение детей – это не только подготовка наследника. Это еще и попытка защитить семью, собственность и политическое наследие после ухода президента. Преемник со стороны может пообещать неприкосновенность, но цена таких обещаний резко падает, как только он окончательно осваивается в президентском кабинете. Саиду Мирзиёеву пока рано объявлять будущим президентом. После конституционной реформы ее отец может оставаться у власти еще много лет. Да и женщина во главе традиционного узбекского общества – не самый очевидный сценарий. Возможно, Саиду готовят к другой роли – гаранта интересов семьи, координатора системы или человека, который однажды будет определять преемника. Но аппарат, международные связи, публичный образ и доступ к Совету безопасности у нее уже есть. Похоже, политические династии именно так и возникают. Не обязательно с заранее написанным планом передачи власти. Сначала президент просто ищет человека, которому может доверять. А потом выясняется, что, кроме собственных детей, доверять ему уже почти некому. Фото: семья президента Узбекистана Шавката Мирзиёева (пресс-служба президента Узбекистана / Reuters) + + + В следующем материале – семья президента Таджикистана Эмомали Рахмона. Там выбрали другую модель: власть не собирают в руках одного ребенка, а распределяют между сыном, дочерьми и зятьями. Почти как в старой сказке о разделе отцовского наследства – только делят не мельницу и коня, а государство. © Александр Цинкер

Когда детям доверяют государство: Саида Мирзиёева Это первый материал из серии о детях руководителей стран Центральной Азии и Азербайджана, которые вслед за родителями входят во власть и постепенно получают государственный аппарат, силовые структуры и экономические ресурсы. Мне здесь интересно не столько осуждать очевидный непотизм, а понять, почему эта модель так прижилась в этих странах. Что это – местный менталитет, историческое наследие, слабость институтов или вполне рациональное желание доверить государство тем, кому доверяешь лично? Начнем с Узбекистана и старшей дочери президента Шавката Мирзиёева – Саиды. На днях она получила еще один пост. Руководитель администрации президента теперь одновременно становится заместителем председателя Совета безопасности. Администрацию возглавляет Саида, председатель Совбеза – ее отец. Президентская дочь входит и в руководство силовым контуром страны. Это уже не просто удачная карьера. В 2023 году Мирзиёев упразднил должность главы администрации, а через два года восстановил ее и назначил Саиду. Теперь статус администрации впервые закреплен отдельным конституционным законом, ее полномочия расширены, а руководитель получил место в Совбезе и пожизненную неприкосновенность. Последовательность слишком выразительная, чтобы считать ее обычной кадровой перестановкой. Политическая карьера Саиды началась в 2019 году с информационной политики. Из нее создавали лицо нового Узбекистана – современное, образованное, говорящее о свободе СМИ, правах женщин, культуре и социальных проблемах. Затем она стала помощником президента, возглавила его аппарат и начала самостоятельно встречаться с иностранными лидерами и министрами. Теперь дошла очередь до вопросов безопасности. Перед глазами Мирзиёева есть вполне конкретный пример – судьба Гульнары Каримовой, старшей дочери прежнего президента. Она тоже быстро набирала влияние и считалась возможной преемницей, но создала собственную финансовую и политическую империю, вошла в конфликт с силовиками и закончила сначала под домашним арестом, а затем в тюрьме. Похоже, этот урок Мирзиёев усвоил. Саиду продвигают иначе. Ей не позволяют существовать рядом с государством как самостоятельному центру денег и влияния – ее методично встраивают внутрь государственной вертикали. Вместо светской принцессы – чиновница, занимающаяся социальными проблемами. Вместо неформального контроля над активами – официальные полномочия главы администрации и заместителя председателя Совбеза. Саиде дают много власти, но пока исключительно как продолжению власти отца. Ее публичный образ тоже выстроен довольно умело. Саида появляется там, где человек сталкивается с привычным равнодушием государства: незаконная застройка, уничтожение дворов, загрязнение воздуха, проблемы образования и медицины. Чиновники могут годами ничего не замечать. Затем приезжает дочь президента, возмущается – и система внезапно обнаруживает, что умеет работать. Конечно, это политтехнология. Но она действует еще и потому, что точно соответствует устройству самой власти. Если для защиты детской площадки нужно вмешательство президентской дочери, люди начинают верить не закону и городским властям, а конкретному члену правящей семьи. Но почему именно в Центральной Азии семейное доверие так легко превращается в государственную систему? Об этом – во второй части. иллюстрация: AI #uzbekistan © Александр Цинкер

На 9 канале политолог Александр Цинкер и журналист Борис Штерн обсудили: 🔹какой станет партия Ликуд после праймериз, кто способен бросить вызов партийному аппарату и почему настоящая борьба начнется уже после подсчета голосов; 🔹почему президент Трамп пока не решил кого поддержать на выборах в Израиле; 🔹итоги встречи Джареда Кушнера и представителей "Совета мира" с премьер-министром Нетаниягу, посвященной дальнейшей реализации американского плана по сектору Газа. @TsinkerAlex

⚡️ США и Иран согласовали проект предварительной сделки Телеканал «Аль-Арабия» получил окончательный проект предварительного меморандума между США и Ираном. Речь пока не идет о подписанном соглашении, однако стороны, по данным телеканала, уже согласовали его основные положения. Главное – прекращение огня продлевается на 60 дней. За это время Вашингтон и Тегеран должны попытаться договориться по иранской ядерной программе, включая ограничения, механизмы контроля и взаимные обязательства. Иран обязуется открыть Ормузский пролив для международного судоходства и гарантировать свободный проход торговых судов и нефтяных танкеров без дополнительных сборов. На разминирование, устранение морских препятствий и восстановление прежнего объема судоходства отводится до 30 дней. В ответ США должны ослабить ограничения в отношении иранских портов и предоставить Тегерану санкционные исключения, позволяющие возобновить экспорт нефти и часть коммерческой деятельности. В дальнейшем предполагается поэтапное смягчение санкций против нефтяного сектора – при условии выполнения Ираном своих обязательств. Кроме того, на первом этапе будет разблокирована часть замороженных иранских активов. Судьба остальных средств и график их освобождения станут предметом дальнейших переговоров. Стороны также намерены в течение 30 дней постепенно снять ограничения, связанные с морской блокадой. Контроль за выполнением договоренностей должен осуществляться через согласованный механизм проверки. Отдельный пункт касается прекращения боевых действий и деэскалации на других региональных фронтах, включая Ливан. Это уже напрямую затрагивает интересы Израиля, поскольку предполагает включение ливанского направления в общую американо-иранскую сделку. При этом два принципиальных вопроса пока остаются открытыми. Иран настаивает на своих суверенных правах в Ормузском проливе, а стороны продолжают спорить о военном присутствии США вблизи иранских границ. Получается довольно прозрачный обмен: Иран открывает Ормузский пролив и возвращается к ядерным переговорам, а США ослабляют блокаду, позволяют продавать нефть и начинают размораживать активы. Пока это лишь проект предварительного меморандума. В американо-иранских отношениях именно расстояние между проектом и подписью обычно оказывается самым труднопреодолимым. @TsinkerAlex

Иран готовит следующую войну Иран использовал двухмесячное переговорное окно не для поиска мира, а для подготовки к более широкой войне. Об этом пишет The Wall Street Journal со ссылкой на иранских чиновников и данные арабских разведок. Пока Вашингтон пытался договориться об открытии Ормузского пролива, Тегеран ускорял производство ракет и беспилотников, усиливал КСИР и перестраивал силовой аппарат. Представители Корпуса ездили в Йемен и координировали с хуситами и проиранскими группировками Ирака возможные удары по Саудовской Аравии, американским объектам и судоходству в Красном море. Перехваченные переговоры показывают, что речь уже идет не о привычных отдельных атаках прокси. Иран пытается связать Ормуз, Ирак, Йемен и Красное море в одну стратегию давления. Обсуждаются удары по территории противника, диверсии против подводных интернет-кабелей и даже возможные операции против Кувейта. Подтверждение этой информации появилось еще несколько дней назад. Советник командующего КСИР Мохаммад Реза Нагди открыто заявил, что Иран уже принял решение перейти от оборонительной военной доктрины к наступательной: «Когда условия окажутся благоприятными и поступит приказ, мы должны быть способны перенести операцию на территорию противника». В Вашингтоне надеялись, что военное давление заставит Тегеран искать выход. Но новое руководство во главе с Моджтабой Хаменеи, похоже, считает переговоры лишь паузой между раундами войны. Теперь США и их региональным союзникам придется решать, как сорвать иранскую подготовку, не позволив Тегерану навязать им затяжную войну сразу на нескольких фронтах. Израилю также предстоит определить свою роль – от разведывательного обеспечения и координации с США до упреждающего удара, если подготовка Ирана войдет в завершающую стадию. иллюстрация: AI @TsinkerAlex

Праймериз: каким станет «Ликуд» после голосования? Только ленивый сегодня не пишет о праймериз в «Ликуде». Поэтому не буду подробно пересказывать, кто с кем заключил сделку, кого вычеркнули из рекомендованных списков и кто успел поссориться с кем в последние сутки. Мне интереснее другое – какой «Ликуд» выйдет из этих праймериз и что в нем начнется после объявления результатов. Сегодня около 140 тысяч членов «Ликуда» могут выбрать до 12 кандидатов в общенациональном списке и одного представителя своего округа. После снятия части претендентов в праймериз участвуют 116 человек: 78 в общенациональном списке и 38 по округам. Голосование проходит с 10:00 до 21:00. Первые результаты ожидаются уже завтра, окончательные – в четверг. Но арифметика здесь важнее процедуры. Около 40 действующих и бывших министров и депутатов борются за резко сократившееся число реальных мест. Нетаниягу получил восемь квот, две из которых предназначены Гидеону Саару и Хаиму Кацу. Отдельное, девятое гарантированное место получил Исраэль Кац. Если учитывать нынешние опросы, многим известным политикам «Ликуда» в следующем Кнессете просто не хватит стульев. Главная интрига для меня – не фамилии победителей, а соотношение двух механизмов, которые сегодня управляют партией. Первый – «старые добрые партийные сделки» (дилим), когда организованные группы обмениваются голосами и продвигают согласованные списки. Второй – прямая мобилизация рядовых членов партии через социальные сети, телевидение и максимально резкую риторику. Самый яркий пример второго механизма – Тали Готлиб. Она не особенно зависит от партийного аппарата, зато прекрасно чувствует настроение наиболее активной части базы. Если Готлиб, Моше Саада и другие сторонники жесткой линии окажутся наверху, это будет означать, что тон в «Ликуде» все больше задают не функционеры, а политики, обещающие продолжить войну с юридической системой и пресловутым «дип стейтом». Если же победят кандидаты из организованных партийных списков, аппарат покажет, что хоронить его пока рано. Отдельно стоит посмотреть на результат Нира Барката. Слухи о его попытках подготовить смену Нетаниягу появились слишком вовремя, чтобы считать их случайностью. Высокое место Барката покажет, что собственная партийная инфраструктура способна выдержать даже удар из окружения лидера. Провал станет предупреждением всем, кто уже мысленно примеряет кресло после Нетаниягу. Но настоящие проблемы начнутся после подсчета голосов. Значительная часть нынешней фракции окажется на непроходных или пограничных местах. Открытого восстания против Нетаниягу я не жду – его контроль над партией по-прежнему слишком силен. Зато появятся обиженные министры и депутаты, взаимные обвинения в нарушении договоренностей, утечки и борьба за право вернуться в Кнессет через норвежский закон. Для кандидатов во второй половине списка это уже не приятный бонус, а едва ли не единственный шанс сохранить политическую карьеру. Есть и более серьезное противоречие. Активисты «Ликуда» хотят видеть идеологически жесткий список. Нетаниягу же для победы на общенациональных выборах нужны не только они, но и более умеренные правые избиратели, которых резкая риторика части кандидатов скорее отталкивает. Оставшиеся в его распоряжении квоты позволят частично скорректировать результаты праймериз и добавить в список фигуры, более приемлемые для широкой публики. Результаты голосования покажут, чего хочет партийная база. А то, как Нетаниягу распорядится оставшимися квотами, – насколько он готов с ее выбором считаться. фото: Chaim Goldberg/Flash90 © Александр Цинкер

Кушнер везет Нетаниягу счет от Трампа Недавно я писал, что Джаред Кушнер летит в Израиль выкручивать руки Нетаниягу. Похоже, не ошибся. После переговоров с представителями ХАМАС в Египте он везет в Иерусалим довольно жесткое послание: обсуждение плана закончено, пора выполнять. В Белом доме считают, что основные требования Израиля учтены, а новые оговорки выглядят как попытка затянуть время. Свою часть сделки с Нетаниягу там считают выполненной. Теперь платить по счету предлагают Израилю. На переговорах в Египте Кушнер отверг предложение ХАМАС складировать оружие внутри сектора. Американцы требуют вывезти арсеналы и военную инфраструктуру за пределы Газы. ХАМАС обещает передать управление технократическому комитету и превратиться в политическую партию, но взамен требует гарантий полного ухода ЦАХАЛа и прекращения боевых действий. Признаться, меня особенно настораживает именно эта часть. ХАМАС предлагает обещания о своем политическом будущем, а Израиль должен совершить вполне реальные и труднообратимые шаги. Слова о превращении террористической организации в обычную партию звучат красиво, но мы уже знаем цену подобным превращениям без настоящего разоружения. Давление усиливают и восемь мусульманских стран, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Египет, Катар и Турцию. Они уже назначили виновного в задержке – Израиль. От Нетаниягу ждут отвода войск к «желтой линии», расширения гуманитарных коридоров и прекращения точечных ликвидаций. Получается знакомая картина: ХАМАС еще не разоружен, но основные претензии уже предъявляют Иерусалиму. Для Нетаниягу это крайне неудобный момент. Выполнить американские требования до реального разоружения ХАМАС – значит подставиться под обвинения в отступлении и внутри коалиции, и перед избирателями. Отказать Кушнеру – вступить в конфликт с Трампом накануне выборов. Политический кредит Трампа оказался совсем не бесплатным. Нетаниягу придется решать, что для него опаснее – сопротивление внутри страны или раздражение в Белом доме. @TsinkerAlex