Когда детям доверяют государство: Саида Мирзиёева Это первый материал из серии о детях руководителей стран Центральной Азии и Азербайджана, которые вслед за родителями входят во власть и постепенно получают государственный аппарат, силовые структуры и экономические ресурсы. Мне здесь интересно не столько осуждать очевидный непотизм, а понять, почему эта модель так прижилась в этих странах. Что это – местный менталитет, историческое наследие, слабость институтов или вполне рациональное желание доверить государство тем, кому доверяешь лично? Начнем с Узбекистана и старшей дочери президента Шавката Мирзиёева – Саиды. На днях она получила еще один пост. Руководитель администрации президента теперь одновременно становится заместителем председателя Совета безопасности. Администрацию возглавляет Саида, председатель Совбеза – ее отец. Президентская дочь входит и в руководство силовым контуром страны. Это уже не просто удачная карьера. В 2023 году Мирзиёев упразднил должность главы администрации, а через два года восстановил ее и назначил Саиду. Теперь статус администрации впервые закреплен отдельным конституционным законом, ее полномочия расширены, а руководитель получил место в Совбезе и пожизненную неприкосновенность. Последовательность слишком выразительная, чтобы считать ее обычной кадровой перестановкой. Политическая карьера Саиды началась в 2019 году с информационной политики. Из нее создавали лицо нового Узбекистана – современное, образованное, говорящее о свободе СМИ, правах женщин, культуре и социальных проблемах. Затем она стала помощником президента, возглавила его аппарат и начала самостоятельно встречаться с иностранными лидерами и министрами. Теперь дошла очередь до вопросов безопасности. Перед глазами Мирзиёева есть вполне конкретный пример – судьба Гульнары Каримовой, старшей дочери прежнего президента. Она тоже быстро набирала влияние и считалась возможной преемницей, но создала собственную финансовую и политическую империю, вошла в конфликт с силовиками и закончила сначала под домашним арестом, а затем в тюрьме. Похоже, этот урок Мирзиёев усвоил. Саиду продвигают иначе. Ей не позволяют существовать рядом с государством как самостоятельному центру денег и влияния – ее методично встраивают внутрь государственной вертикали. Вместо светской принцессы – чиновница, занимающаяся социальными проблемами. Вместо неформального контроля над активами – официальные полномочия главы администрации и заместителя председателя Совбеза. Саиде дают много власти, но пока исключительно как продолжению власти отца. Ее публичный образ тоже выстроен довольно умело. Саида появляется там, где человек сталкивается с привычным равнодушием государства: незаконная застройка, уничтожение дворов, загрязнение воздуха, проблемы образования и медицины. Чиновники могут годами ничего не замечать. Затем приезжает дочь президента, возмущается – и система внезапно обнаруживает, что умеет работать. Конечно, это политтехнология. Но она действует еще и потому, что точно соответствует устройству самой власти. Если для защиты детской площадки нужно вмешательство президентской дочери, люди начинают верить не закону и городским властям, а конкретному члену правящей семьи. Но почему именно в Центральной Азии семейное доверие так легко превращается в государственную систему? Об этом – во второй части. иллюстрация: AI #uzbekistan © Александр Цинкер