Труба от качелей

Зачем Трампу Венесуэла? Официально – «борьба с наркотиками». Однако, согласно «Всемирному докладу о наркотиках», опубликованному Управлением ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН), Венесуэла не входит в список основных поставщиков кокаина в США. Во главе списка Колумбия, за которой следуют Перу и Боливия. Президента Мадуро обвиняют в другом – в наркотрафике. Он, якобы, чуть ли не лично контролирует преступную группировку Tren de Aragua, которая переправляет колумбийские наркотики в США. Однако, согласно оценкам УНП, Венесуэлы нет и в списке основных стран-транзитеров кокаина. Кроме стран-производителей (Колумбии и Перу) упоминается Эквадор. А американское DEA (Управление по борьбе с наркотиками) открыто признает, что около 90% поставок кокаина в США идет из Мексики через сухопутную границу. Война с транзитерами? Весьма возможно, что границы контролировать проще, чем искать плантации и лаборатории в колумбийских джунглях. Но Мексике Трамп войну почему-то не объявляет. Официально, потому что это большой торговый партнер - чтобы не дестабилизировать поставки важных для американского рынка товаров (что, кстати, совсем не препятствует ведению торговых войны против Мексики). Ну и потому, что власти Мексики пошли навстречу пожеланиям американцев - ввели войска в приграничные территории для борьбы с наркотрафиком. «Реальная» повестка. Politico в статье «В чем на самом деле заключается стратегия Трампа в Венесуэле» пишет, что в Вашингтоне не скрывают, что наркотики лишь повод для военной эскалации. Главная цель - отстранить Мадуро от власти. Но для решения каких задач? «Декларируемые» цели. Помимо наркотиков, Politico говорит о необходимости устранить источник «нестабильности» в Латинской Америке – режим Мадуро со своей крайне левацкой повесткой вносит ненужное волнение в и так крайне лабильные мозги соседей по континенту; считается, что Tren de Aragua еще занимается организацией нелегальной миграции в США, борьба с которой входит в список приоритетов Трампа; ну и, конечно, декларируется, что США не могут спокойно взирать на нарушение прав человека и отсутствие демократии. Что не декларируется? Венесуэла обладает крупнейшими в мире доказанными запасами нефти - около 303 млрд баррелей., около 17.5% от всех мировых доказанных запасов. Больше чем у саудитов (267 млрд) и почти в 6 раз больше чем у США. После прихода Уго Чавеса к власти в 1999 г. нефтяная промышленность была национализирована, а Каракас, выбравший «неправильный» политический курс, впал в немилость США. В итоге добыча нефти Венесуэлы упала с около 3.2 млн. баррелей в день в 1997 г. до около 1.1 млн. в 2025 г. На пике нефтяной «зависимости» США от Венесуэлы в 1996 г на последнюю приходилось около 18% американского импорта нефти – больше, чем на все страны Персидского залива вместе взятые (17%). Значимость импорта нефти для США. Несмотря на то, что в 2020 г после почти 70-летней паузы США стали вновь чистым экспортером нефти (благодаря сланцевой революции), импорт нефти остается важным источником энергоносителей для страны – около 8.4 млн баррелей нефти в день или около 40% потребляемой в США нефти в 2024 г. Страны Персидского залива давно перестали играть роль основного поставщика нефти – их доля в импорте упала с почти 25% в 1990 г. до менее 9% в 2024 г. Крупнейшими поставщиками нефти в США стали ее соседи: Канада (55% импорта) и Мексика (7%+). Вполне объяснимо, что в наш турбулентный век США как-то спокойнЕй покупать нефть у соседей под боком, а не возить через океан. Венесуэла, кстати, несмотря на санкции (ей дают исключения), продолжает поставлять нефть в США – около 3% импорта. Так что может объяснять такую географическую размытость фокуса американской внешней политики второй каденции Трампа: Мексика, Канада, Иран, Палестино-Израильский мир, война с хуситами, война на Украине и Венесуэла? Может то, о чем американцы предпочитают не говорить вслух - передел рынка энергоносителей?