Графономика

Посмотрите на этот ужас. В 2000 году возрастной профиль Восточной Азии напоминал елочку. К 2100 году, по прогнозу ООН, он превратится в башню: узкое основание, широкие верхние этажи. Население региона сократится с 1,50 млрд до 770 млн человек — почти вдвое. Как будет работать экономика, если молодых и людей среднего возраста станет меньше, а пожилых — больше? Первый удар — по пенсиям. В распределительной системе нынешние работники содержат нынешних пенсионеров. Когда соотношение меняется, приходится выбирать: повышать взносы и пенсионный возраст, сокращать выплаты или искать деньги в бюджете. Сказать, что к 2100 году «пенсий не будет», нельзя. Сказать, что нынешние правила выдержат такую нагрузку без серьезных изменений, тоже трудно. Второй удар — по медицине и уходу. Чем больше людей доживает до старших возрастов, тем выше спрос на врачей, сиделок и социальных работников. Часть процедур можно автоматизировать. Помочь человеку подняться с кровати, поесть или справиться с одиночеством куда сложнее. И делать эту работу придется обществу, где работников становится меньше. Третий удар — по бюджету. Сужается база трудовых доходов и взносов, растут расходы на пенсии, лечение и уход. Государству при этом нужны деньги на дороги, энергосети, безопасность и все прочее. Пожилые люди тоже платят налоги — например, с покупок и имущества. Но это не снимает давления на бюджет. Четвертый удар — по инфраструктуре. Дороги, сети, школы и транспорт строили для одного числа жителей. Если население сокращается, содержать их приходится меньшему числу людей. Особенно остро это почувствуют пустеющие города и районы: протяженность коммуникаций остается прежней, а пользователей и плательщиков все меньше. Демографическая башня на картинке — не фотография будущего, а прогноз. Политика, миграция, производительность труда и продолжительность здоровой жизни могут изменить его последствия. Но направление уже видно: Восточной Азии придется перестраивать экономику под общество, в котором молодых мало, а пожилых много. И лишь Восточной Азией этот кризис не ограничится.

Федерация металлургов Украины: страна полностью остановила производство стали. Сверху карта промышленности Украины до 2014 года. Это была индустриальная сверхдержава: заводы, шахты, электростанции, железные дороги, линии электропередачи насыщали страну. И рядом — огромный аграрный пояс. Особенно выделяется Донбасс: по концентрации угля, металлургии и инфраструктуры его уместно сравнивать с немецким Руром или французским угольным бассейном Нор — Па-де-Кале. У Украины была сложная экономика, собранная в единую сеть. Этот каркас рассыпается почти четыре десятилетия. И восстановить такую сеть куда труднее, чем нарисовать ее заново. Сначала предприятия теряли рынки и производственные цепочки. Первым упало высокотехнологичное машиностроение (автопром, космос, авиапром). На российском оборонзаказе долго держался местный ВПК (ракеты, авиационные двигатели, электроника), но он почил в бозе. На фоне бесконечных игрищ с российской нефтью и российским газом сдохла нефтегазохимия. И, конечно, из-за съеживания национальной промышленности стали умирать и сектора, снабжающие ее сырьем: углепром, добыча руд, электроэнергетика. И вот пришла очередь декоммунизации металлургии. Еще в августе 2026 года Украина выплавила 277 тысяч тонн стали — это на 57,3 % меньше, чем годом ранее; тем не менее это сотни тысяч тонн. В сентябре 2026 года руководитель «Метинвеста» сообщил, что в течение одной недели страна не произвела ни тонны стали. Понятно, что у «государства Украина» уже нет будущего. Однако государство исчезнет, а люди и территории останутся. Единственный сектор, способный создавать хоть какую-то экономику, — сельское хозяйство. Но одни лишь зерно и масло не заменят шахты, металлургию, химию и машиностроение. Поле даст экспортную выручку, но не добавленную стоимость. Индустриальная цепочка давала рабочие места, инженерные школы и спрос на труд в десятках городов. Но для того чтобы «обслуживать АПК» в Северном Причерноморье, достаточно нескольких миллионов жителей, а не нескольких десятков миллионов, как было прежде. Последнее слишком много.

Мир восемь десятилетий делал вид, что перерос географию. Не перерос. Посмотрите на список стран с крупнейшими природными богатствами по версии ВБ. Почти все участники этого списка уже находятся в состоянии открытого военного, политического или торгового конфликта. Совпадением это назвать трудно. После Второй мировой войны нам десятилетиями рассказывали, что земля и полезные ископаемые потеряли прежнее значение. Технологии, глобализация, свободная торговля и рост производительности якобы способны сделать богатой даже страну без нефти, газа, угля, металлов и плодородных земель. Из Германии, Японии и Кореи были сделаны витрины, демонстрирующие преимущества капстроя. Посыл был прост: главное — хорошо трудиться, а капитал и рука «рынка» сделают все остальное. Спустя более 80 лет мир снова делит месторождения, транспортные коридоры, перерабатывающие мощности и доступ к рынкам. США пытаются вернуть контроль над критическими минералами и выдавить Китай из цепочек поставок. Китай ограничивает экспорт редкоземельных металлов и строит собственную сырьевую империю. Европа ищет ресурсы в Африке, хотя еще недавно учила континент «зеленой» экономике. Китай, Россия и Иран превращают недра в основу политического суверенитета. Технологии не отменили сырье. Они лишь резко увеличили его номенклатуру. Раньше великим державам были нужны уголь, железо и нефть. Теперь к ним добавились литий, медь, кобальт, никель, уран, графит и редкоземельные металлы. Чем сложнее становится мировая экономика, тем больше видов сырья ей требуется. Борьба идет уже не только за месторождения. Она идет за переработку, логистику, энергетику, порты, железные дороги и право устанавливать цену. Мир не вернулся в XIX век. Он из него и не уходил. Просто борьбу за землю и недра на время спрятали под словами о глобализации, свободном рынке и постиндустриальном обществе. Декорации падают: будущее снова начинается в шахте.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

У нас есть ответ на все (справедливые, надо сказать) вопросы Графономики. Ответ один, и он очень простой: СПГ-заводы легко и недорого перепрофилируются в регазификационные (то есть не на экспорт, а на импорт сжиженного газа). Можете обвинять нас в паранойе и теории заговора (а стратегия людям с коротким горизонтом мышления и памяти вcегда представляется конспирологией), но ответ наш зиждется на исторической перспективе. Три раза США наращивали внутреннюю добычу углеводородов до рекордных объемов накануне глобальных перестроек мирового энергорынка. Первый раз накануне 1973 года. Второй - накануне 1986-го. И третий, начиная с 2008 года и по сей день. Каждый раз сопровождался снижением зависимости внутреннего рынка США от импорта. А после каждой трансформации США сразу начинали снижать объем внутренней добычи и увеличивать импортную долю. Эта стратегия сбережения природных богатств (в первую очередь нефти) была разработана США в начале прошлого века, когда "Стандарт Ойл" столкнулась с падением дебита американских скважин и ростом новых открытий месторождений за рубежом (особенно после "распечатки" Ближнего Востока). Тогда США даже создали Министерство по сбережению внутренних запасов нефти. Была разработана программа по созданию квотирования добычи. На основе этой программы было введено квотирование добычи между штатами. Эта же программа легла в основу деятельности Международного нефтяного картеля ("Семь сестричек"). И по большому счету она же заложена в устав ОПЕК. Единственное, что мы можем добавить к своей конспирологии, так это рекомендацию. Читайте "Нефть и мир". Там все детально и доказательно расписано... Буровая в Telegram | в MAX

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.