Графономика

Главная особенность нового энергетического кризиса в том, что всё внимание аналитиков приковано к нефти: идут рассуждения о том, чем её заменить, до скольки вырастет стоимость барреля и когда всё это закончится. При этом цены на нефть реагируют не так остро и панически, как многим хотелось бы: нынешние 100 долларов за баррель при средней цене за последние 20 лет — 60–80 долларов — это не экстремально. Но в сравнении с 1973 годом страны-импортеры создали стратегические резервы нефти на случай перебоя поставок, тем самым обезопасив себя от «дурака», атакующего Иран или любую другую страну Залива. Другое важное отличие от тех событий — значение Ближнего Востока на мировом нефтяном рынке заметно снизилось. В 1973 году на страны ОПЕК (не все из которых находятся на Ближнем Востоке) приходилось до двух третей мирового экспорта нефти. Через Ормуз сегодня проходит лишь каждая третья тонна экспорта нефти и ГСМ. То есть выпавший экспорт нефти сегодня в два раза меньше, чем в 1973 году. Тем не менее кризис острый, и его основной удар сосредоточен не на рынке топлива — бензина и дизеля, а по целому ряду сырьевых товаров, то есть удар по мировой экономике более широкий. 🔸В первую очередь за последние десятилетия Ближний Восток стал крупным центром производства удобрений — азотных и фосфатных. Уже этим летом нынешние события породят продовольственные кризисы в крупных густонаселённых регионах: Китае, Индии и Европе из-за резкого сокращения урожайности зерновых. 🔸Другой важный продукт — СПГ. В планетарном масштабе выпало не так много — каждая пятая тонна сжиженного газа, или около 120 млрд кубометров по году. Но на фоне мирового спроса в 4,2 трлн кубометров газа в год эти выпавшие объёмы крайне незначительны и будут компенсированы ростом потребления угля, ВИЭ и прочего. Тем не менее ценовое возмущение на рынке природного газа происходит. В первую очередь из-за того, что часть газовозов заперто в Персидском заливе — банально нечем доставить СПГ из других регионов. 🔸В последние годы страны Ближнего Востока стали важными экспортерами первичных металлов — алюминия (что на слуху), а кроме того меди, цинка, золота и чёрных металлов. Перебои с поставками этих товаров также вызовут ценовое ралли. А всё вместе этот комплекс сырьевых товаров способен запустить сырьевой суперцикл — процесс бесконтрольного и быстрого удорожания товаров. Для стран-экспортеров сырья — это прекрасная новость, а для импортеров-переработчиков — кошмар. Обратная сторона сырьевого суперцикла — бесконтрольная инфляция валют и падающий уровень жизни населения.

Крупнейший словацкий производитель удобрений заявил о сокращении производства аммиака после резкого роста цен на природный газ. По словам гендиректора Павла Хануса, компания Duslo сократила производство аммиака до «технического минимума». Производственная мощность компании составляет 1600 тонн аммиака в сутки. Обратная сторона современного интенсивного сельского хозяйства в том, что высокопроизводительные, современные сорта пшеницы (и других зерновых) рассчитаны только на внесение достаточно больших доз азотных удобрений. Без регулярных, своевременных внесений получить пшеницу нужных свойств для хлебопечения и макаронной промышленности практически невозможно: урожайность падает на четверть, а товарное качество теряет до 90 % зерновых, — рассказал каналу «Графономика» агроном Дмитрий Чернов. Альтернатива промышленным удобрениям, такие как листовая подкормка, оказывает эффект только в определённых фазах развития растений, поэтому внесение или невнесение удобрений этой весной повлияет на урожай этого и следующего года. Важно, что в последние два–три года цены на зерно резко снизились, почти в два раза. В результате закупки техники сельхозпроизводителями резко сократились. Это характерная реакция фермеров не только России, но и в других крупных продовольственных центрах, таких как США или Европа. И если в результате нового энергетического кризиса, сопровождаемого блокадой поставок удобрений, урожай упадёт примерно на треть и качество зерна станет фуражным, сельхозпроизводители многих стран без дополнительной помощи от государства выжить не смогут, — рассуждает Дмитрий Чернов. По мнению агронома, самая тяжёлая ситуация у европейских фермеров. Чуть лучше — у североамериканских. Там зависимость от поставок азотных удобрений из Катара значительная — 19 % всего импорта, но не критичная. При этом в США много поставок того же карбамида из России — до 35 %. Дефицит карбамида возникнет и на рынках Китая и Индии. Например, в КНР есть мощности для удовлетворения возникшего спроса, но нет сырья, так как для производства необходим природный газ. Важным поставщиком газа и в Китай, и в Индию был Катар. Тут формула проста: нет газа — нет карбамида, нет электроэнергии — нет карбамида. Быстро нарастить производство в течение нескольких месяцев невозможно. В складывающейся ситуации в выигрыше окажутся сельхозпроизводители России и Казахстана. Они абсолютно самодостаточны и имеют свободный доступ к удобрениям, — считает Чернов. А карбамид, «сделанный в России», становится серьёзным рычагом влияния — новым инструментом глобальной дипломатии. Впрочем, как и пшеница.

Благодаря стараниям Bloomberg и Reuters всё внимание приковано к ближневосточным монархиям и проблемам экспорта нефти, газа, алюминия и азотных удобрений только из региона. Однако проблема шире: Иран в последние годы стал не менее важным логистическим узлом карбамида и удобрений из России, Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и Азербайджана. Без этого логистического коридора стоимость доставки в регион Индийского и Тихого океанов удобрений из стран ЕАЭС резко увеличивается, — сообщил каналу «Графономика» агроном Дмитрий Чернов. Впрочем, поставки отечественных удобрений восстановимы, в том числе через порты Грузии и России. Однако построение новых логистических маршрутов составит не менее двух—трёх месяцев. Особенности мировой торговли удобрениями, той же селитрой — опасным грузом, в том, что логисты используют небольшие склады. Это правила писаны кровью — например, взрывами в порту Бейрута в 2020 году. Поэтому удобрения в больших объёмах не накапливаются, а реализация идёт буквально «с колёс», а «стратегические резервы» азотных удобрений невозможно создать. И если по каким-либо причинам происходит задержка: перестал отгружать порт, судно застряло и не может пройти пролив, другие сбои в логистике, у дилеров просто нет в запасе продукции. Карбамид — это самое энергозатратное удобрение в производстве, и резко нарастить его выпуск просто невозможно, так как для его изготовления необходимы дополнительные энерго-мощности и огромные резервы «свободного» природного газа, — рассуждает Дмитрий Чернов. Азотные удобрения в Северном полушарии применяют с конца календарной зимы и примерно до середины лета. Конкретно карбамид для выращивания зерновых вносится минимум два раза. Перебои с поставками карбамида в нужные агросроки приведут к потерям до четверти урожая в бункерном весе и почти 90 % в качестве зерна у фермеров, которые не получат удобрения в начале этого агросезона — заключает агроном.

Если верить мартовскому прогнозу Минэнерго США, составленному уже после начала атаки на Иран, то ценовой пик на нефть остался позади, однако цены в ближайшие недели будут оставаться повышенными. К снижению котировки перейдут во второй половине 2026 года. А на уровень 60 долларов за баррель, бывший до начала конфликта, цены на нефть вернутся только в 2027 году. С одной стороны, прогноз политизированный — ведомство подчиняется президенту США, с другой — очень консервативный, так как не подразумевает дальнейшей эскалации конфликта. Он сильно разнится с громкими цифрами 150+ долларов за баррель от других аналитиков. Впрочем, возможности для эскалации вокруг Ирана ещё есть. Да, сильно пострадала военная и стратегическая инфраструктура Исламской Республики, убиты политические и военные лидеры страны. Но до сих пор цела энергетическая инфраструктура, видимо, уцелели заводы ВПК и воинские склады, а Иран продолжает огрызаться. Более того, у Ирана есть возможность открыть ещё один фронт: перекрыть Баб-эль-Мандеб руками йеменских хуситов. Однако, видимо, этот «козырь» руководство страны бережёт: Высокопоставленный иранский военный чиновник заявил, что если США совершат стратегическую ошибку, еще и другой пролив окажется в аналогичной ситуации, как Ормузский пролив, — сообщила Al Jazeera Впрочем, в Израиле уже просчитывают ответ и на этот ход Персов: Израиль прорабатывает возможность создания военной базы на побережье Красного моря в самопровозглашенной республике Сомалиленд, чтобы получить плацдарм для ударов по йеменским хуситам. Об этом со ссылкой на министра президентства Сомалиленда Хадара Хусейна Абди и источники в руководстве непризнанной страны. Израиль стал первым и единственным государством, официально признавшим независимость Сомалиленда, отделившегося от Сомали в 1991 году. В то же время лидеры Ирана не идут на переговоры. А цены на нефть каждый новый день выше, чем были вчера. И в таких условиях время играет против США, разгоняя инфляцию и создавая для президента США неприятности уже у себя дома. До выборов в Палату представителей США осталось семь месяцев. А цены на заправках — важнейший электоральный фактор в США. Отсюда порой крайне голубиные высказывания инициатора конфликта Дональда Трампа. Говоря иначе, США готовы снизить напряженность вокруг Ирана и выскочить из вышедшего из под контроля конфликта. Если им это удастся, то прогноз Минэнерго по ценам на нефть оправдается.

Что сделали Штаты после получения доступа к нефти Венесуэлы? Правильно! Начали строить НПЗ, что характерно, на деньги индусов. America First Refining откроет первый за 50 лет НПЗ в Браунсвилле, штат Техас. Завод будет перерабатывать легкую сланцевую нефть, которую сейчас экспортируют. Как заявлено на сайте America First Refining, завод будет перерабатывать до 60 млн барр./год американской нефти, или около 160 тыс. барр./сутки. «Спасибо нашим партнёрам в Индии и их крупнейшей частной энергетической компании Reliance за эти колоссальные инвестиции. Новый нефтеперерабатывающий завод в порту Браунсвилл будет обеспечивать топливом рынки США, укрепит нашу национальную безопасность, увеличит производство топлива, принесёт миллиарды долларов экономического эффекта и станет самым чистым НПЗ в мире», — написал президент США Дональд Трамп в Truth Social. На фоне происходящих тектонических сдвигов в мировой энергетике строительство нового НПЗ в Штатах — крайне знаковое событие. Штаты и дальше видят себя в роли главной бензоколонки планеты, и не важно, что сланцевая революция осталась позади. У США есть минимум три колонии — Канада, Венесуэла и Мексика, способных полностью удовлетворить внутренние потребности США в нефти в долгосрочной перспективе. А мощный комплекс американских НПЗ способен покрыть как внутренние потребности, так и потребности в ГСМ стран-поставщиков нефти. Но здесь ничего нового. Эта модель складывалась в последние десятилетия. Но то, что НПЗ в США строится на деньги индийской компании — это интересно. Вроде бы основной поставщик нефти в саму Индию — российские нефтяники, вроде индийские власти пытаются заключить долгосрочные контракты на поставку нефти из России. Но почему-то индийские компании намерены строить новый НПЗ в Штатах, а не в России, где покупают десятки миллионов тонн нефти в год.

32 страны, входящие в МЭА, согласились предоставить на рынок 400 млн баррелей нефти из стратегических запасов, — пишет Reuters. На фоне 7 млн барр. в сутки выпавшей нефтяной добычи несложно посчитать, что на ближайшие пару месяцев вопрос реального дефицита нефти странами МЭА решён. Да, цены будут высокими, но хотя бы на заправках топливо будет. Пока. Но нефть — это лишь одна, пусть и важная, часть сырья, идущего из стран Ближнего Востока. Не менее важная проблема — азотные удобрения. Этот рынок всегда находится в тени более денежных и ёмких рынков нефти и газа; тем не менее с точки зрения экономической устойчивости и продовольственной безопасности он крайне важен. При этом, в отличие от нефти, государства не создавали стратегических запасов удобрений. Азотные удобрения вносят весной или ранним летом, в период активного роста растений. То есть эти удобрения в северном полушарии нужны сейчас тили в ближайшие недели. А на Ближний Восток приходится порядка 25% мирового экспорта этого вида продукции. Основные страны-покупатели — США, Индия, Турция, то есть мировые продовольственные центры. Возможно, из-за того что в этом году не весь объём удобрений будет внесён в почву, урожайность не упадёт, но цены на продовольствие точно вырастут. Банально: фермеры США, Индии, Бразилии и Турции переложат возросшие затраты на закупку азотных удобрений из других стран в себестоимость производства. В общем, инфляция доллара — тук-тук-тук.

Принято считать, что Штаты, обладая самой крупной нефтедобычей в мире и являясь нетто-экспортером нефти, выигрывают от роста цен на нефть. С точки зрения внутренней экономики они просто не проигрывают. Нетто-экспорт из США небольшой — порядка 2,5 млн баррелей в сутки, что кратно меньше, нежели у России или Саудовской Аравии (7–7,1 млн баррелей в сутки, включая нефтепродукты). Но от роста цен на нефть, как важной компоненты инфляции, сильно проигрывает финансовый сектор США. Как напрямую: обслуживание самого крупного в мире госдолга резко подорожает, что приведет страну к бюджетному кризису. И тут кстати важно, одна из немногих незащищенных законом статей затрат американского бюджета — Пентагон. Так и косвенно: на диаграмме — основные суверенные держатели американских гособлигаций. Это страны Азии и Европы. Удивительное совпадение: они же основные в мире импортеры нефти и газа. Как только нефть становится дорогой, у этих государств сразу же начинаются вначале проблемы с валютой: она ослабевает из-за дыр в торговых балансах. Местами (в Индии или Японии) курсы просто летят в пропасть, местами (в Саудовской Аравии или странах Европы) возникает желание поправить свое ухудшившееся положение за счет продажи резервов. В общем, не самые удачные действия американского президента нарушили очень хрупкий мировой баланс товарно-денежных отношений, а это, в свою очередь, может вызвать коллапс не менее хрупкого баланса финансового мира. Хотели обрушить власть аятолл, а рискуют обрушить долларовую пирамиду. В ближайшие дни американцы попытаются выскочить из конфликта. А если не получится, то переложить его на монархии Залива, а потом выскочить. Уж слишком велик риск проигрыша аятоллам.

Иранское руководство выбрало идеальную тактику и она дает плоды. Чтобы победить, им не нужно наступать. Им просто нужно делать то, что они делают — держать Ормуз перекрытым максимально долго, остальное развитый мир сделает сам, просто запустив механизмы самоуничтожения. CBS утверждает, что разведка США получила данные о начале минирования Ираном Ормузского пролива. Для работы современной глобальной экономики нужно ~107 млн баррелей нефти в день. Вынь и положь. Если этих объёмов нет, а есть, к примеру, 100 млн баррелей в сутки, тут же начинаются сбои: сначала ценовые, потом очереди на заправках, а затем и физическое отсутствие топлива. Всё это сопровождается финансовыми катаклизмами из-за всплеска инфляции. Глобальная инфляция может вырасти на 40 базисных пунктов, если цены на нефть вырастут на 10% и останутся высокими в течение года — заявила глава МВФ Кристалина Георгиева. Модели МВФ красивые, но если исходить из них, то сегодняшний рост цен на нефть с 60 до 90 долларов приведёт к росту глобальной инфляции (тут всех валют) с 2% до 3,5%. Проблемно, но не критично. Однако, если верить современной истории, а не моделям МВФ, то начало СВО на Украине подняло стоимость нефти до 120 долларов за баррель и вызвало всплеск инфляции доллара до 9%, что и отражено на графике. Конечно, в период начала СВО у доллара США были и свои проинфляционные факторы, помимо энергетики: вертолётные деньги от Байдена, постковидное восстановление мировой экономики, сбой мировой логистики и т.д. Но до сих пор тот инфляционный шок мировые экономики не переварили и не абсорбировали. И тут новый энергетический кризис. Его отличительная особенность в том, что остановка Ормуза приводит к физическому падению добычи нефти в крупнейших странах-экспортёрах региона. Саудовская Аравия, ОАЭ, Ирак и Кувейт сократили добычу нефти на целых 6,7 млн баррелей в сутки, — пишет Bloomberg Восстановление добычи потребует времени — метами месяцы. То есть даже если сегодня стороны закончат противостояние, а судоходство по Ормузу восстановится, для компенсации потерь, понесённых мировой нефтегазовой отраслью (не добытой в последние дни нефти и газа), потребуются много недель. То есть нынешний ценовой всплеск нефти надолго, как минимум до тех пор, пока мировой нефтяной рынок не сбалансируется. А каждый день простоя Ормуза — это дополнительная неделя-две повышенных цен на нефть. При этом мировая экономика уже начала подавать первые признаки надвигающегося финансового шторма: на прошлой неделе начали сыпаться акции американских банков и индексы азиатских и европейских бирж. Уже на этой неделе о новом «дне» поскреблась индийская рупия, резко ухудшилось самочувствие евро. Очень скоро начнёт падать японская йена. Но эпицентр кризиса — в США, их госдолге и возможности (или невозможности) включить печатный станок. И последний риск — самый страшный для Трампа.

Почему вдруг евпопейцы вспомнили про атом? На диаграмме — европейский стратегический эпик-фейл. Средний возраст ветряка в Испании — 14,8 лет, в Италии — 12,7 лет, в Германии — 12 лет. За скучной статистикой скрывается необходимость новых инвестиций в десятки миллиардов долларов на горизонте пятилетки. Средний расчётный срок службы современных ВЭС составляет 20–25 лет. Крупные промышленные установки могут эксплуатироваться и до 30 лет при должном обслуживании. Говоря проще, в ближайшие пять лет в Германии нужно снести и построить заново каждый пятый ветряк суммарной мощностью примерно 15 ГВт — или около 3 ГВт ВЭС в год. Но это примерно текущие темпы строительства данного вида генерации. То есть, чтобы просто сохранять нынешнюю долю выработки ВИЭ, ежегодно нужно сносить и строить 3 ГВт ВЭС. А это новые дотации, субсидии и ценники для потребителя: медь не дешевеет, зарплаты энергетиков не снижаются и т. д. То есть отрасль ВЭС в Европе достигла своего финансово-экономического предела: физическая амортизация «пожирает» всё новое строительство генерации. А для того чтобы строить больше обозначенных 3 ГВт в год, нужны дополнительные ресурсы, и их кто-то должен оплатить. Кто это сделает — промышленность, домохозяйства, бюджет? Но всем этим плательщикам ещё нужно оплатить новые счета за газ, бензин и еду. Драма в том, что ВИЭ, достигнув финансово-экономического предела, так и не стало основой энергосистем стран Европы. До сих пор и в Германии, и в Италии доминирующий источник генерации — это ископаемое топливо: газ или уголь, от которых европейцы с усердием Сизифа пытаются отказаться в последние 20 лет. На их внедрение потрачены колоссальные ресурсы, но они совершенно не способны защитить Старый Свет от надвигающегося с Ближнего Востока энергетического шторма.

Как и нефтяное эмбарго 1973 года, нынешний ближневосточный кризис будет иметь долгоиграющие последствия. В первую очередь они коснутся не Ближнего Востока, а структуры потребления первичной энергии в мире — нефти, газа и угля. А значит, устройства внутренних экономик стран-импортеров. И в первую очередь стран Азии, так как до 80% ближневосточного экспорта энергоресурсов идёт в Индию, Китай, Японию и т. д. Руководители этих стран будут закладывать новый вид риска (внезапное перекрытие Ормуза) в свои модели развития. 🔸Стоимость получаемой энергии уйдёт на второй план, приоритет получит надёжность. Так как вопрос энергоснабжения — это вопрос экономической, стратегической, оборонной, гуманитарной безопасности и устойчивости. Это значит, что приоритет будет отдаваться внутренним (контролируемым) источникам энергии: углю, ВИЭ, АЭС и максимальной экономии. То есть дальнейшая электромобилизация и газификация автотранспорта, электрофикация экономик, развитие угле и газохимии и масса дургих мероприятий. 🔸Страны импортеры вернутся к максимальной диверсификации поставок. Ближневосточный регион богат на нефть и газ, но один перекрытый пролив — и вся энергетика летит в пропасть. Отсюда у стран-импортеров будет рождаться желание получать энергию от максимально широкого числа поставщиков по максимально возможному числу маршрутов. 🔸Произойдёт снижение роли морских перевозок энергии. Да, морская логистика удобная, дешевая (удельно, на тонну) и гибкая. Но, как показали события последних дней, — абсолютно небезопасная и уязвимая к «дураку». И это, конечно, приговор растущему рынку СПГ. Темпы роста этого рынка как минимум снизятся. Вероятно канут в лету и такие схемы, как продадим нефть из Балтики индийским НПЗ, а те отправят ГСМ в Роттердам. 🔸Произойдет изменение схем логистики энергии в пользу зачищенных не конвенциями (бла,-бла), а реальным оружием и армиями маршрутов: железных дорог, трубопроводов, рек и Северного морского пути. Не как основных каналов поставки, но как резервных. А такой резерв будет требовать дополнительных ресурсов на содержание. Поэтому цены на нефть и газ вероятно уже никогда не вернутся на уровень «до» ближневосточных событий 2026 года. Для России ближневосточные события — это большая удача в моменте: цены на основные статьи экспорта резко пошли вверх, в момент когда экономика реально начала задыхаться. А санкционные дисконты за одну неделю сменились премиями за поставку здесь и сейчас. Ну а ещё вчера душащие санкции больше никогда не смогут работать в полную силу: покупатели энергоресурсов осознали хрупкость мировой энергетической логистики. Но есть и минусы. Уже в среднесрочной перспективе долю российских энергоносителей в структуре баланса будут стараться снизить в КНР, Индии, Турции и других странах — традиционных рынках сбыта. Зависеть от поставок из одной страны крайне опасно.

В серии «Формула турбин» вышло новое издание. В серии научно-технических изданий «Формула турбин» вышло в свет учебное пособие «Цифровая трансформация в энергомашиностроении и энергетике» / А.С. Алешина, А.А. Ивановский, А.М. Иващенко, И.Ю. Кляйнрок, А.Ю. Култышев, М.Ю. Степанов, Р.О. Юдин; под общ. ред. д.т.н. А.Ю. Култышева. – СПб.: ПОЛИТЕХ-ПРЕСС, 2026. – 243 с.». Издание напечатано по решению Совета по издательской деятельности ученого совета Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого. В издании системным образом подробно рассмотрены вопросы цифровой трансформации и развития энергомашиностроительных предприятий и автоматизации оборудования объектов энергетики. Отдельное внимание уделено вопросам постановки цифрового процесса сопровождения жизненного цикла энергетического оборудования. Структура книги позволяет ее использовать как основу курсов лекций по дисциплинам «Цифровая трансформация бизнеса» и «Основы цифровой трансформации» для студентов и аспирантов различных специальностей. Серия книг «Формула турбин» продолжает традицию сотрудничества экспертов, ученых, преподавателей, конструкторов, технологов и специалистов, которые становятся авторами, редакторами и рецензентами изданий и представляют различные профильные организации в энергомашиностроительной и нефтегазовой отраслях, в научной и образовательной сфере. Книгу вы можете найти по ссылке.

Страны G7 и МЭА обсудят вопрос о высвобождении 300–400 млн баррелей нефти из стратегических нефтяных запасов для сдерживания роста цен на нефть, — сообщала FT. Называя вещи своими именами — руководство G7 — взвыло. После того как стоимость барреля возьмет 150 долларов, все психологические «тормоза» рынка будут сняты. Просто начнутся каскадные маржинколы, а ценовой график нефти будет повторять график золота с годовым лагом: где остановятся цены на нефть, одному Аллаху известно. То есть прямо сейчас идет защита текущего ценового коридора нефти. Пока они успешны: после новости от FT котировки отошли от уровня 120 долларов за баррель. Решением распечатать 300-400 млн баррелей из стратрезервов страны-участницы пытаются «купить время». Так они решают проблему реального дефицита этого ресурса на несколько недель. При полном перекрытии всего экспорта из стран Персидского залива — на 15–20 дней, при сохранении экспорта из Саудии через Красное море, ОАЭ и Иран — через Аравийское море — до 40 дней. Но стратегические резервы не безграничны. Страны-участницы МЭА располагают около 1,2 млрд баррелей стратегических запасов нефти, а также дополнительно 600 млн баррелей промышленных резервов, находящихся в государственной собственности. То есть полная блокада Ормуза позволяет им продержаться три месяца, а с сохранением экспорта КСА и ОАЭ — полгода. Но проблема в том, что распечатанные резервы нефти сегодня необходимо будет пополнить в будущем, как только ситуация рассосется. И эти пополнения станут мощной ценовой поддержкой котировок. Чем больше сегодня МЭА распустит нефти, тем дольше нефть будет оставаться «дорогой». Но важен и спекулятивный фактор: чем ниже упадет уровень стртатрезервов, тем выше улетит спекулятивная премия за баррель. Тут нужно вспомнить, что ценовой нефтяной кризис после начала СВО «тушили» американскими стратегическими резервами. И они не восстановлены до сих пор, несмотря на многократные обещания сделать это. Говоря иначе, сегодняшний нефтяной кризис постепенно трансформируется из V-образного (ценовой выброс и быстрое снижение цен на нефть) в L-образный (резкий рост цен и переход котировок в длительный «боковик»). При этом пик этого кризиса повышается с каждым днем.

Тему вновь подкинула Графономика. Да, 1973 год стал причиной скачка ядерной энергетики. Нет, не конкретное эмбарго (которого, как утверждает Крутаков, никогда не было, и мы с ним согласны), а сам факт исчерпанности американских месторождений нефти, роста значимости ближневосточной нефти и необходимости снизить энергетическую зависимость мировой экономики от нефти вообще. То же самое сегодня происходит с помощью развития солнечной и ветровой энергетики. Тогда действительно начался расцвет атомной энергетики, показатель EROI (энергетическая рентабельность) в атомной энергетике превысил нефтяную отдачу (сколько добытых бочек нефти приходится на одну затраченную). Точнее – EROI в нефтянке упал ниже атомного уровня. Тогда США активными внешнеполитическими операциями (военный переворот в Пакистане, исламская революция в Иране) стали отрезать развивающийся мир от самой возможности развития ядерной энергетики. Позже (на старте разгона «зеленой энергетики» и ESG-повестки) отрезать от ядерной энергетики станут уже Европу. Причина была в том, что ядерная энергетика меняет не только энергетический ландшафт планеты и структуру мирового производства, но и контуры мировой безопасности. Создает угрозу возникновения столь любимой сегодня конструкции многополярного мира. Но не абстрактную конструкцию на добром слове, а с ядерным «кольтом» в руке. В 1975 году Бразилия заключила контракт с Германией. «Крафт Верк Юнион» должна была построить в Бразилии 8 ядерных реакторов полного топливного цикла за 25 лет. Одновременно был заключен контракт с Францией на строительство экспериментального реактора на быстрых нейтронах. В том же году Мексика объявила о программе строительства 15 АЭС в течение 20 лет. В 1974 году Пакистан ускорил реализацию своей атомной программы, для чего Бхутто вынужден был заявить о выходе из Британского Содружества Наций, после чего начал переговоры с Францией о строительстве завода по обогащению урана (построен был через 2 года). В 1977 году Бхутто свергнут и казнят. Пакистан надолго войдет в политическую орбиту Вашингтона. Перед казнью Бхутто заявит, что за переворотом стоял Киссинджер. Но (здесь парадокс для современных аналитиков с когнитивным потенциалом из 90-х годов) самой масштабной (4-я во всем мире и 1-я в развивающемся) ядерной программой обладал шахский Иран. Шах планировал с помощью Германии и Франции построить 20 АЭС мощностью 23 тыс. мегаватт. Шахский режим активно вкладывался в европейскую экономику (имел 25% акций «Крупп» и значительную долю во французских заводах обогащения урана). Складывалась опасная для США промышленная, технологическая и финансовая интеграция Европы и развивающихся стран (Третий мир, Глобальный Юг). Доктринально в Европе она носила характер формулы «нефть в обмен на технологии» (ничего не напоминает?). Накануне своего свержения в ходе исламской революции шах заявил о необходимости пересмотра концессионных соглашений в пользу бюджета Ирана. Организовывая (или потакая, что одно и то же в англосаксонской политической традиции) революцию в Иране США не просто уничтожали ядерную угрозу. Они разрушали возникающую конструкцию, которая грозила их гегемонии. Мир ядерной энергетики, в который мы плавно переезжаем, меняет всю структуру создания совокупного мирового продукта. P.S.: Судя по приведенной Графономикой диаграмме, Китай догадывается о том, как будет выглядеть мир будущего. Здесь важно понимать, что атомная энергия с ее ограниченным (по сравнению с нефтью и газом) уровнем мобильности разбивает мир на региональные экономические кластеры (зонирует). Удержать прежний уровень глобализации в таком мире только с помощью финансов невозможно. Необходим силовой контур.

Нефтяное эмбарго 1973 года, продлившееся всего пять месяцев, сильно травмировало мир. Например, создало такое массовое явление, как малолитражный автомобиль, дало импульс к развитию электротранспорта, целенаправленному повышению КПД всех форм двигателей, использующих ископаемое топливо. Не важно, когда закончится конфликт в Иране — сегодня или через годы. Он показал главное: каждая третья тонна экспортной нефти может исчезнуть с рынка в любой момент, по авантюрному желанию одного-двух человек. А значит, как и в 70-х годах, основным бенефициаром от очередной войны США станет альтернативная (вместо нефти и газа) энергетика. В первую очередь стоит ожидать плеяду новых угольных ТЭС на ультрасверхкритических температурах, в том числе в Европе и США. Дальше последует (уже безумная) гонка за СЭС и ВЭС, ещё большая электромобилизация автотранспорта. Основным бенефициаром ближневосточного пожара станет мирный атомпром. Например, эмбарго 73 года дало мощный импульс к массовому освоению энергии ядра урана. Поэтому современный парк АЭС стран развитого мира родом из 70–80-х годов. Потом Ближний Восток утих, а Чернобыль, напротив, продемонстрировал, что между аварией на АЭС и угольной ТЭС или НПЗ есть большая разница. Первые при аварии несут радиационную угрозу с десятками тысяч жертв, тогда как во втором случае число погибших, как правило, исчисляется единицами. Да и сжигать нефть и газ оказалось намного выгоднее (производительнее), нежели содержать большой и сложный атомпром. На диаграмме сверху — результат многолетнего покорства Ближнего Востока забвения атома в развитом мире: каждый второй ядерный реактор в мире строится в Китае. В развитых странах — прямо сейчас возводится всего 6 реакторов (в Великобритании, Корее и Словакии). Можно смотреть на эти цифры и другого ракурса. Китайские комсомольцы закладывали в свои планы полыхающий Ближний Восток и давно и системно готовятся к этому событию. Тогда как для стран развитого мира (в первую очередь Европы) всё происходящее сейчас в Иране — новость. То есть горизонт стратегирования — день-два, а работа разведок — около нуля.

7 млрд долл в сутки достигают убытки стран от перекрытия Ормузского пролива, заявил секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу. Его слова приводит ТАСС. Экономика Ирана понесёт наименьшие потери из всех государств Залива при блокаде Ормуза. На графике данные от МЭА за итогами 2023 года, но за пару лет принципиально ничего не изменилось. Все экономики Персидского залива — экспортно ориентированные государства, тотально зависящие от бесперебойного ежедневного экспорта нефти и газа. Как только экспортный механизм начинает сбоить, сразу начинаются проблемы. Тройка государств, сидящих на нефтегазовой игле, — Катар, Ирак, Кувейт. И это, как ни странно, уже самые пострадавшие от войны страны. Эта тройка стремительно погружается в экономическую яму. В Катаре остановлены СПГ-терминалы, в Ираке — часть месторождений нефти, в Кувейте — тоже из-за переполнения ёмкостей. Меньше от экспорта нефти и газа зависят Саудовская Аравия и ОАЭ, но доля экспорта в них всё равно критична — 20–25 % ВВП. Более того, доля бюджетных доходов от экспорта энергоносителей значительно выше, чем доля этих секторов в экономике. Конечно, за неделю–две ничего катастрофичного не случится, но через пару месяцев начнутся «дефолты». На этом фоне неудивительно, что монархи на понятном арабском языке объяснили Дяде Сэму, что они думают об иранской авантюре: Три из четырёх крупнейших стран Персидского залива — Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт — обсуждают выход из американских и других инвестиций, поскольку ущерб от войны с Ираном растёт. По данным Financial Times, это может поставить под угрозу более 2 триллионов долларов инвестиций США. Кроме того, ближневосточные монархии будут вынуждены распродавать накопленные резервы в виде US Treasuries. А это будет очень больно. Желающих купить американские долги на сотни миллиардов долларов сегодня практически нет. А война на Ближнем востоке требует новых денег. С этой точки зрения стратегия, выбранная Ираном — «не дотягиваешься до врага, бей по его друзьям» — оказалась гениально простой, но эффективной.

Мировые финансовые рынки впитывают шок — примерно две недели, это десять торговых сессий. Именно столько потребовалось нефти и золоту, чтобы «отработать» начало СВО на Украине четыре года назад. И если исходить из этого паттерна, то ценового пика нефти, вызванного атакой на Иран, можно ожидать к середине марта. Но между украинским и иранским конфликтом, конечно, есть пара важных отличий. Экспорт России (нефти и ГСМ) в три раза меньше, нежели экспортируется из Персидского залива. Второй важный нюанс — российский нефтяной экспорт никто не пытался блокировать физически. Его пытались блокировать финансово, чтобы российские нефтяники выручали меньше валюты и платили меньше налогов. Да и российские компании сами старались сохранить сбыт нефти, газа и угля. В нынешнем конфликте Иран явно играет на повышение нефтяных котировок. Это стратегия диаметрально противоположна российской. Конечно, сейчас биржи не верят в то, что конфликт на Ближнем Востоке будет длиться дольше нескольких недель. Арсеналы ракет США и Израиля не безграничны, а сил на сухопутную операцию на территории Ирана нет. И, исходя из этой логики, уже на следующей неделе может начаться деэскалация, банально из-за окончания ресурсов у атакующей стороны. Однако в этот момент инициатива может перейти к персам: ведь для них это не просто военная агрессия, а отечественная война, переросшая в джихад. И с этой точки зрения у них есть полное моральное право блокировать Ормуз до капитуляции США, то есть снятия санкций Совбеза ООН и других стран. Хватит ли на это воли у иранских генералов — вопрос открытый. Но если да, и Иран действительно упрётся, то цены на нефть могут расти не пару недель, а много месяцев.

Прямо сейчас на Ближнем Востоке разворачивается уже классика: «Никто не хотел войны, но война была неизбежна». Самое главное в происходящем — что ни США, ни Израиль в своей авантюре не рассчитывали на затяжную операцию. Но иранское руководство упорно ведёт обоих агрессоров к противостоянию на истощение. Израиль точно не готов к войне на два фронта, да ещё и длительной более месяца. Страна не обладает ни стратегической глубиной, ни мощным тылом, ни дублирующей стратегической и военной инфраструктурой. Даже при поддержке США Израиль «поплывёт» уже через пару недель. Похоже, что и в США понимают, что подобный конфликт против 90-миллионного государства на другом конце планеты они проиграют. Причины — опустошение складов из-за Украины и крайне сложная логистика до Ближнего Востока. Но самое главное — «безбашенность» персов, их готовность снять «белые перчатки» и по-настоящему сделать противнику больно. Судя по заявлениям официальных лиц, политики США поняли, что попали в капкан, и там началась паника и суматоха. «Военный преступник Путин убивает американцев, предоставляя Ирану разведданные. Россия должна быть привлечена к ответственности за массовый хаос и смерти», — сообщил в сети X конгрессмен Джо Уилсон. В тот же день министр финансов США Скотт Бессент заявил: «США могут пойти на дальнейшее ослабление санкций в отношении российской нефти из-за конфликта на Ближнем Востоке». Диаметрально противоположные заявления по духу двух высокопоставленных лиц свидетельствуют о том, что руководство Штатов прямо сейчас не знает, что делать дальше. Ястребы требуют безоговорочной капитуляции Ирана здесь и сейчас (а он предательски, не капитулирует), голуби боятся поставить сапог американского солдата на землю Ирана, поскольку там он может увязнуть на десятилетия. При этом Иран либо устоит с аятоллами (тут победит), либо скатится в гражданскую войну, «всех против всех». Вероятный фронт этой войны — не территория Ирана, а Ормузский пролив и нефтеносная инфраструктура стран Залива. При гражданской войне будет происходить стремительная «афганизация» Ирана, тем более что афганцев в Персии — несколько миллионов, часть из них — беженцы. Решая локальную задачу по обезоруживанию Ирана, США создали глобальную проблему дефицита каждой пятой тонны нефти и СПГ на планете. Простого выхода из конфликта уже нет, а финансовый кризис выламывает двери на биржах; через месяц-два он доберётся и до полок магазинов, то есть реальной экономики.

Американцы срочно ищут «прокси» для сухопутной операции в Иране. В частности, всю неделю шли сообщения о переброске курдских отрядов боевиков в Иран. А кроме того активизировали Азербайджан. Видимо, других желающих повоевать в Персии не нашлось. Турки с самого начала были против этой операции, в Ираке много шиитов, монархии не обладают достаточно сильными армиями для войны с иранцами: Саудия и ОАЭ совсем недавно отхватили от йеменских хуситов. Поиск наёмников для сухопутного вторжения говорит о том, что операция США-Израиля пошла не по плану. Убийство рахбара не привело к хаосу в управлении, персы, азербайджанцы и даже иранские курды не восстали против режима аятолл, а армия Ирана продолжает огрызаться, нанося болезненные удары по военной и гражданской инфраструктуре, расположенной в странах Персидского залива. И, судя по всему, в текущем режиме Иран может «кошмарить» окружение месяцами, пуляя ракеты, БПЛА, безэкипажные катера и прочие недорогие, но опасные поделки. И теперь нужно Иран успокоить, но как? Пойти на попятную — это лишь укрепить власть аятолл, создать из них ореал победителей американцев и израильтян. Это не только на много лет погасит недовольство местного населения (маленькая победоносная война), а, кроме того, повысит статус среди монархий залива. Прилет ракет по нефтяной инфраструктуре стран Залива очень быстро забудется, а победа над армией США — нет. Говоря иначе, в атаке США и Израиля наблюдается стратегический тупик. Для наступления нужна армия, состоящая из сотен тысяч бойцов. Для США — это роскошь, не только финансовая, но и политическая: американские парламентарии сожрут Трампа за сухопутную операцию. У Израиля свой фронт, и посылка солдат в Иран грозит ослаблением контингента в Ливане, Сирии и Палестине. А атаки с воздуха — задачи по подавлению власти Ирана не решат.

Мир стремительно погружается в новый энергетический кризис. Пока шок от прекращения поставок первичной энергии из стран Ближнего Востока регулирует «рука рынка», поднимая цены на нефть и СПГ и отрезая самых финансово слабых покупателей. Однако замаячила физическая нехватка первичной энергии, и тогда проблема из финансовой быстро перерастёт в реальную, с ограничениями потребления, бензином по талонам и прочими блэкаутами. Со времён предыдущего энергетического кризиса (репетиции?) прошло не так много времени. Перед тем как перекинуться в Европу, он зародился осенью 2021 года в КНР с банальной нехватки угля, что потом вылилось в острую нехватку электроэнергии. При этом важно, как отреагировали власти. Первым делом они запретили майнинг биткоина, что в общем-то адекватно. Но, естественно, дефицита электроэнергии это не решило. Вторым шагом стало ограничение потребления электроэнергии для населения и бизнеса в 20 провинциях КНР. Но и это не привело к стабилизации энергосистемы. На третьем шаге китайские власти стали закрывать самые энергоёмкие заводы страны в директивном порядке. В частности, досталось производителям магния. Было остановлено 35 из 50 предприятий цветной металлургии, особенно в провинциях Шэньси и Шаньси. В результате такого шага цены на металл взлетели в 5 раз, превысив 11 долларов тыс. за тонну. Это создало критический дефицит для мировой автопромышленности. И лишь спустя несколько недель китайским энергетикам удалось рекордно нарастить добычу угля и начать постепенно стабилизировать работу энергосистемы, возвращаясь к привычному графику работы. На графике сверху — мировая зависимость от металлов, перерабатываемых в КНР. В случае, если ближневосточный кризис затянется на недели или месяцы, мировая энергетика начнёт сбоить. Китай будет защищаться и банально снижать потребление первичной энергии и электричества за счёт самых энергоёмких производств. А это зачастую металлургия — чёрная и цветная. Мера уже отработана на магнии и может быть легко масштабирована на другие элементы. Список таких элементов — сверху.

Если атака на Иран — это комплексная игра для отрезания Китая от надежного нефтяного и газового снабжения, то в следующем акте мы должны увидеть масштабный энергетический кризис в КНР. К нефтяному шоку Китай готов, создав огромные нефтяные резервы, общий объём которых достиг порядка 1 млрд баррелей нефти. Даже при полной блокировке Ормуза КНР сможет продержаться на созданных резервах более полугода. При этом даже не включая протокол экономии ГСМ. Но здесь китайцы уже начали играть на опережение: Китай приказал крупнейшим нефтеперерабатывающим заводам приостановить экспорт дизеля и бензина на фоне роста военной эскалации на Ближнем Востоке. А вот для электроэнергетики страны — полыхающий Ближний Восток может стать большой неприятностью. В базе энергосистема КНР опирается на уголь, но в последние годы сделана ставка на ВИЭ, а в паре с рваной генерацией солнца и ветра оптимально работает газовая генерация как более гибкая, а не угольная: угольной ТЭС требуются часы, чтобы набрать мощность, в отличие от минут у газовой. А вот с поставками природного газа из Ближнего Востока возникают проблемы: остановлена инфраструктура QatarEnergy. В год из Катара в КНР поступает порядка 25 млрд кубометров газа. Этот объём покрывает менее 10% совокупного спроса на газ в Китае. То есть пока не критично: есть возможность нарастить поставки трубного газа из Туркменистана, увеличить собственную добычу, нарастить закупки угля и как-то справиться. Но ежегодно спрос на электричество в КНР растёт на 5% при этом на гигантскую базу. Каждый год Китаю требуется более 500 ТВт·ч дополнительного, нового электричества. Столько производит вся энергосистема Германии — крупнейшая промышленно развитая экономика Европы. И не было и года чтобы в Китае не вырос спрос на ископаемые энерегоносители. При этом спрос на электроэнергию в Китае создают в основном вторичные и третичные сектора экономики — обрабатывающая промышленность и прочие сферы услуг: транспорт, торговля, связь и IT. Те самые звездные, растущие сектора. И именно ножницы — падающее предложение первичной энергии при динамично растущем спросе на электроэнергию — могут создать неприятности в энергетике Китая уже в пиковый сезон спроса грядущего лета.