Очный «Полёт разборов» ждём всегда с особенным чувством. По традиции — многолетней — начало сентября. По традиции доброй — библиотека имени эзопова нашего баснописца в Сокольниках.
Потом, конечно, вернёмся в уютное зумное укрытие — ибо как же без онлайна и, соответственно, иных возможностей относительно аудитории и состава участников. Но «живая» встреча всегда самая атмосферная, поэтому не пропустите, если кто.
И эксперты, как всегда, впечатляют. Кто-то написал сегодня в одной из телеграм-дискуссий, что призываю не просто к литературе, а к «Великой Русской Литературе» (и это многим, по мнению комментатора, не близко), — так вот, вне зависимости от лишнего пафоса и заглавных букв, такими именами участников гордишься, ибо они и есть современная литература as it is, здесь и сейчас.
edited
Побеседовали для «Текстуры» с одним из лучших современных литературтрегеров — Павлом Автоменко-Прайсом, соредактором «Метажурнала» и редактором отдела переводов журнала «Хижа», одним из двух основателей собственного литературного пространства NEW WEIRD RUSSIA. Недавно в рамках проекта запустилась книжная серия, в которой издано несколько важных сборников зарубежных поэтов (мы поговорили в том числе и о них). Активное внимание Павла к «молодой» поэзии позволяет ему ставить на новых перспективных авторов и даже быть их литературным продюсером — так, сборник Дэйки Балабанова (р. 2007) «Сегодня тупой вечер», вышедший с подачи Павла, оказался заметным. Сейчас готовится антология минималистической поэзии, в которой будут опубликованы как совсем не известные авторы, так и мэтры этого жанра — Герман Лукомников и Иван Ахметьев.
Интервью с Павлом состоялось во время его приезда в Москву в очном формате, 19 июля 2026. Расспросил Пашу о современных Фернандо Пессоа в среде молодых поэтов, меняющих гетеронимы, о кумовстве литпроцесса и о приходе «нового ренессанса».
Считаю, что это очень важное интервью для познания литпроцесса) Читайте:
https://textura.club/nastalo-nashe-vremya/
repost
Вышло во многом очень важное для меня интервью с Борисом Кутенковым (за что ему огромное спасибо). Мысли, всплывающие там, в принципе, часто меня посещают и гложат, поэтому то, что я получил возможность наконец высказаться и сказать, что всем нам пора объединиться насколько это возможно, очень ценю. Спасибо огромное порталу «Textura»!!!
+ рассказываю про нашу нью вирд рашу и наши книги (будущие тоже)!!!!
Провёл опрос среди поэтов, родившихся во второй половине нулевых. Возможно, среди будущих классиков. Каждый ответ проживал эмоционально, каждый заставляет задуматься (позже напишу подробнее свои соображения).
По-моему, первый в истории литературы (современной уж точно) подобный материал.
Надеюсь, внимание к нему будет не меньшим, чем к опросу культуртрегеров, который вызвал просто-таки соцсетевой хайп.
Удачи и доброго пути всем участникам этой анкеты!
Читать по ссылке: https://textura.club/molodye-poety/
А вопросы были такие:
1. Что привело Вас в литературный процесс и побудило заниматься поэзией во времена, очевидно мало для неё предназначенные? Расскажите о себе (возможно, в контексте семьи, школы, первых учителей).
2. Можно ли говорить про объединение применительно к вашим ровесникам? Если да, какие общие точки роста, интересы, фигуры отдельных авторов или культуртрегеров вас сближают? Вообще, есть ли такое явление сегодня — «молодая» поэзия — и можно ли по отношению к нему говорить о поколении?
3. Расскажите о своей работе в 2026 году. В каких проектах Вы участвуете, где публикуетесь? Какие проекты, быть может, ведёте сами?
4. Каков круг Вашего поэтического чтения? Кого выделяете: а) из старших; б) из ровесников — и почему?
На вопросы отвечают Леся Мосеева, Софья Туман, Богдан Адамов, Алиса Каширина, Миша Маркин, Арина Мистриди, Степан Соколин, Алмат Кайвалдиев, Вячеслав Барымов, Виктория Эль, Ярослав Минаев, Дэйки Балабанов, Сафа Чернова, Егор Перминов
Выходит составленная мной книга Кости Ямщикова. Определённо стоит поучаствовать в краудфандинге! https://t.me/betweenprigov/10505
edited
Дорогие друзья, уже завтра представлю свою книгу в Пензе, в рамках фестиваля «Мурмураль», а следом там же - «Королевскую шкуру шмеля» Анны Горенко. Приходите, если кто! Подробнее о мероприятиях фестиваля - в группе vk: https://vk.ru/murmural2026
новое
***
I
мне бабушка вишня а дедушка стланик и кедр
малина мне братец а может и не было братца
я видел тебя в полусне из растерянных недр
я был воздуховье твоё через эдак пятнадцать
а значит мне будешь сегодня растерянный брат
из вымени чёрного пьющего света и воя
ты тоже симфония всех первородных утрат
а вот посмотри на костях разгорелось живое
живое птенцовое щурится наперерез
о смерти не хочет звенит рубинштейновской зеброй
я видел твой адрес во сне и безадресный лес
родительский гул живота волновой и подземный
ты лучший учитель пустеющий звукоживот
взалкавший плодов из иудливых шишел и мышел
ты плакал ты всё раздарил по-пандорьи ну вот
я свет проницавший но ты говорил и не слышал
твой голос учебный ко мне пробивался с трудом
я слал корабли я в стихах напредсказывал имя
я дом обступал плющево твой пустеющий дом
цветаевский голос лакунный (ах, стол вшестером):
чем плотью меж этих – я призраком буду с твоими
теперь говори обо мне без влюблённого «ля»
освенцим люби проницай сквозь еловые лапы
о сыне приёмном трезвонь дорогая земля
а что об отце а быть может и не было папы
II
как что-то в больном дыму как просверк за облака
каждый скорлупный птен переставай пугаться
мальчик видит во тьме вершинного чувака
говорит я буду таким лет через пятнадцать
я робкий подземный гул ночные слепоцветы
ярчайший невидный свет над сколотой насмерть крышей
я буду таким как мы я буду таким как ты
твой дрон меня проницал
ты в нём говорил и слышал
ты мой заовечный брат
огонь что ещё не стих
симфония прочных стен из братства любви и воя
ларец неуёмный дым растраченный на других
а всё ж родилось вовсю
прозрачное горловое
ещё овидий не рождён душа не на пределе
и януш тащит из печей своих двуликих лам
ты на плечах меня несёшь тяжёл сталелитеен
в бескрайний огнелицый свет разъятый пополам
III
не будь говорю не будь
кем хочешь но мной не будь
тебе бы меня давно без этих защитных плёнок
двадцатый светлейший год во сне расцветает ртуть
её допивает лев и жрёт огневой телёнок
и оба ложатся в песнь болеть довоенный сон
а ныне дневной эзоп
нет не говорим об этом
тебе бы меня давно ещё до конца времён
кем хочешь но мной не будь
шуми себе самосветом
шуми земляной разрез возвышенный сон орла
расти оберег родной в любом палаче и плаче
прозрачная уткоречь куда ты нас завела
я скоро проговорюсь о том что темно и зряче
(…)
горел сорок первый дым цветаевский вайб утрат
чем плотью для не-чужих мне призраком быть с твоими
когда я тебя не знал шумел заресничный брат
в дурковатых стихах предсказывал твоё имя
IV
П. Г. и Л. В.
мы будем долго говорить без этих птичьих скреп
эзоповой скорлупной тьмы и невозвратной лести
во сне на свадебном хмелю всходил вайбовый рэп
болтал ботаник сыт и пьян он лучший концертмейстер
смотри он может гопака и эдак и вот так
из верви сделан и беды из воздуха и мыла
но мы пробились через шум и лубяной дензнак
за нами уткоречь союзная людмила
я девяностый мост я будущего нить
мы оба непроявь и осень темнокнижна
как неучёный ум как теневая вишня
мы будем говорить
речь не пробилась нет её скорлупных стен
не защищён огонь без воздуха и блёрба
распахнутый в неявь над ней дрожащий птен
он в будущность грозит ночной и тонкорёбрый
здесь вайбы величин там небо точка нет
но слышишь между строк то горловая птица
я старше но прошу твой потайной совет
и ты давай поэт переставай дичиться
сквозь темень су-бор-ди на братском на ветру
желток ещё желток над переносным смыслом
но люда в клуб зовёт по неудобным числам
и все мы не умру
Настолько дивная и объективная рецензия Ирины Кадочниковой, что сложно выделить из неё что-то. Всё верно, всё как оно есть — движение вслед за интенциями автора и в то же время доля рискованного, гипотетического, эвристического: то сочетание, которое для меня и отличает подлинную критику.
https://formasloff.ru/2026/08/15/irina-kadochnikova-rifmennaja-hton-o-knige-b-kutenkova-prostite-omarovna/
Но, пожалуй, разбираемому наиболее близок этот фрагмент: «Реквием предназначен для поминовения мёртвых, а Кутенков даёт слово мёртвым. Но он на самом деле даёт слово всем – и «коту, и моллюску, и свинопотаму». Здесь «говорит голубая земля», и «седакова и свет её говорит», и весь литпроцесс, и массовая культура. Эти самые разные субъекты речи берут слово – без спросу, без очереди, вырывают его у смерти, перебивают её, потому что смерть здесь тоже говорит. Получается огромный общий хор, в котором все голоса важны. Но, конечно, громче всего здесь – голоса мёртвых. Это не совсем реквием – это трагедия, но герой и хор уже погибли, и вот они выходят на сцену и сами называют себя поимённо. Здесь мёртвые не только объекты памяти – они субъекты речи. Иногда кажется, что это такая прямая трансляция с того света...»
Действительно, самая очевидная параллель возникает с ахматовскими «Поэмой без героя» и «Реквиемом» и её желанием дать мёртвым голоса («хотелось бы всех поимённо назвать...»). Дальше Ирина пишет о «псевдодиалогической» природе «я-повтора», дающего энергетику для такой речи, — давно искал определение для этого раздражающего меня приёма, и вот оно. Почему раздражающего? Навяз в зубах, хочется, честно говоря, уже чего-то другого. В этом году не было, как мне кажется, прорывного для меня стихотворения: такие для меня обычно связаны с максимальной предметностью, проблесками постакмеизма, желаемым снижением символического. Но Ирина находит в рецензии чёткую внутреннюю обусловленность — и как бы предлагает с этим надоевшим не прощаться: «Автор не может выйти из этой синтаксической модели – или просто ему и не нужно из неё выходить: важно дать слово языку, но при этом язык выговорить себя до конца тоже не может – ему себя не выговорить: в каждом тексте он определяет себя заново. Кто бы ни был субъектом речи в стихах Кутенкова, кто бы ни говорил, первична речь самого языка, максимально свободного в своих движениях. Это язык себя определяет, и он есть всё. И всё, что названо языком, что живёт в языке, уже преодолело смерть..»
В рецензии на мою книгу «память so true» в «Новом мире» о похожем писал Дмитрий Бавильский (царствие ему небесное), но как-то разоблачающе, хотя и по-своему проницательно — о желании не быть собой, о бесконечном поиске самоидентификаций. Ира как-то точнее подошла.
Думаю, если искать межтекстовые импульсы, то отчётливее всего на этот приём псевдодиалогической природы с нагнетаемым «я» отразился для меня в стихах Юрия Кузнецова (подробнее написал об этом тут: https://t.me/toniokreger/1733).
И неожиданное для меня влияние — полуфольклорного, полустилизационного, на мой взгляд, самого удачного сборника Марии Степановой «Киреевский» (осознал, только недавно перечитав; вообще я не поклонник Степановой как поэта — и этот сборник кажется, по сути, единственным, где она подошла к органике формы). Но там есть совершенно офигенные моменты с этой персонажной речью.
Никита Фёдоров делает в стихах что-то совсем фантастическое. Всегда верил в этого поэта, а сейчас просто зачитываюсь. Подписывайтесь на его канал.
https://t.me/poetryblin/517
Горжусь нашей Школой поэзии!
Репортаж Владимира Буева о «Вечере хороших и разных», организованном Николаем Милешкиным, — и выступлениях четырёх замечательных поэтов (Юра Степанов, Анна Чехова, Ян Биктагиров, Алёна Кулажина), ставших для меня открытиями Школы и, конечно, рекомендованных мной для этого вечера.
Каждый из перечисленных крут и индивидуален, у каждого из них вышла подборка на «полутонах». Владимир Буев с присущей ему репортажной точностью описал атмосферу вечера, привёл цитаты и реплики ведущего:
https://degysta.ru/po-faktu/po-faktu-zabud-nas-gospodi-ibo-my-gryadyom-vladimir-buev/
Доброго пути всем этим авторам!
Спасибо всем, кто продолжает работать, несмотря ни на что.
И всё тот же Сергей Воробьёв: «Поэтому я так люблю вспоминать эту историю. Макдак, станция метро пушкинская, поэт Евгений Рейн заходит, желая приобрести в собственность импортный бутерброд, а молодой поэт Борис Кутенков приглашает его присесть за свой столик.
Сука жизнь, как же ты очаровательна в такие моменты. Как добра, как богата и проста...»
Как не хочется с тобой разлучаться».
https://t.me/baronkalibrator/494
Звучит в таком контексте немного по-хлестаковски с моей стороны, но вообще подобные истории нужно описывать, пока не настиг склероз, и желательно во всех красках и деталях. Поэтому - как было на самом деле: https://t.me/toniokreger/1591
И тут:
https://t.me/toniokreger/1590
Подписывайтесь, кстати, на непосредственный, стилизационный и чарльзбуковский канал Сергея, читайте его книгу «Товарищ Сталин, спящий в чужой комнате» — с провокативным названием и подлинными стихами. Интервью о ней на «Горьком»: https://gorky.media/reviews/strana-u-nas-proizvodit-poetov-kak-koshka-kotyat?ysclid=msvs9vw3rc987768820
edited
Не знаю, в чём ужас и ясность для моего друга Сергея Воробьёва, который внезапно ударен сопоставлением меня с Брюсовым. Но, конечно, в том числе с этим персонажем всегда ассоциировал себя — ролевая модель культуртрегера, во многом из-за деятельного желания управлять процессом и гигантской работоспособности. Брюсову в мемуарной литературе сильно не повезло — прежде всего из-за «Героя труда» Цветаевой (обиженной на недооценку её гениальности) и язвительных мемуаров Ходасевича; но есть, например, умная и нейтрально-благодарная статья Павла Антокольского, лишённая этой ложной обидчивости.
Впервые задумался о Брюсове много лет назад в контексте фразы, произнесённой Кириллом Владимировичем Ковальджи, — она из всё той же статьи Цветаевой. Прочитал её уже потом, в «Герое труда», но запомнил так: «Когда умер Блок — остановилось сердце России. Когда умер Брюсов — было ощущение, что заглох безумный мотор». Уже тогда что-то царапнуло внутри в контексте собственного трудоголизма.
Впрочем, и различий дополна, — хочется надеяться, что стихи пишу получше; в прошлом году купил том Брюсова, вышедший в издательстве ОГИ, с отличным предисловием Ивана Волкова, пытался переосмыслить отношение к его поэзии вне флёра навязанной репутации, но увы. Зато изменил в лучшую сторону отношение к его статьям — они классные и умные, совершенно разрушающие цветаевский и ходасевичский миф о его чрезмерном внимании к технике. (Это, конечно, тоже есть, но не выступает на первый план).
Ну и насчёт собственного оголтелого начальствования и желания остаться в истории литературы — с годами избавился от болезненности в этом отношении, хочется верить, что смотрю более здраво на эти вещи, чем в амбициозном юношестве.
https://t.me/baronkalibrator/586
edited
На «Текстуре» — майские «Полёты», с Михаилом Бешимовым и Софьей Туман.
https://textura.club/polet-razborov-120-1/
https://textura.club/polet-razborov-120-2/
Ссылка на видео — в начале материала.
Немного переборщили в этот раз с количеством спикеров (впервые на ПР опубликовано 10 рецензий), но сам звёздный состав впечатляет: Ирина Машинская, Александр Переверзин, Валерий Горюнов, Вадим Муратханов, Леонид Костюков, Надя Делаланд, Владимир Коркунов, Евгений Никитин, Валерий Шубинский и Григорий Батрынча.
Что особенно радует — крайне уважительная дискуссия о стихах Софьи Туман, без ложной снисходительности к возрасту (стихи, впрочем, к этому серьёзному разговору располагают), но с особой чуткостью и внимательностью. Гордился нашими критиками.
Ирина Машинская: «В поэтике же Бешимова, по крайней мере, в этом цикле, я вижу значительно более сильное влияние иной поэзии — например, Григория Стариковского. Данный нам слой настоящего — воздушный, туманный, как будто сотканный из капель; раздробленный, атомизированный, почти плазменный. Но это не подвешенное раскачивающееся облако, как часто бывает в импрессионистических текстах. В стихах Михаила постоянно происходят неожиданные, хоть и не продолжительные, перемещения, подвижки; перевёртыши — такие, где движется мост, а дрожит поезд. И динамика — микродинамика — нередко проявлена в ясной композиции каждого небольшого текста.
То есть, с одной стороны, стихи Бешимова действительно производят впечатление импрессионистического полотна. Плоть мира в них растворена и кажется туманом, испарением. Но при этом она не перестаёт быть плотью — материальной, трёхмерной, как пыльца...»
Александр Переверзин: «Стихи Софьи Туман заставляют говорить о них в позабытом ныне ключе — как о явлении, а не как о тексте. Явление это негромкое, почти интимное. Туман выбирает верлибр и гетероморфный стих как органические формы, позволяющие ей естественно переходить от бытовой детали («мама кормит меня густым молоком») к метафизическим вопросам («из света ли смерть / свет или смерть»). Выбранная форма даёт ей воздух и паузы, а главное — естественность речи и право на недоговорённость...»