тонио крёгер

@toniokreger · education · Russian · active

Subscribers 1K Subscribers, last 30 days: 1K → 1K +0 24h
Reach per post (ERR) 48.5%500 avg views
Posting 1.6/day last 2 days ago
Reactions per 1K views 26.6 ❤ 🔥 ❤‍🔥

Настолько дивная и объективная рецензия Ирины Кадочниковой, что сложно выделить из неё что-то. Всё верно, всё как оно есть — движение вслед за интенциями автора и в то же время доля рискованного, гипотетического, эвристического: то сочетание, которое для меня и отличает подлинную критику. https://formasloff.ru/2026/08/15/irina-kadochnikova-rifmennaja-hton-o-knige-b-kutenkova-prostite-omarovna/ Но, пожалуй, разбираемому наиболее близок этот фрагмент: «Реквием предназначен для поминовения мёртвых, а Кутенков даёт слово мёртвым. Но он на самом деле даёт слово всем – и «коту, и моллюску, и свинопотаму». Здесь «говорит голубая земля», и «седакова и свет её говорит», и весь литпроцесс, и массовая культура. Эти самые разные субъекты речи берут слово – без спросу, без очереди, вырывают его у смерти, перебивают её, потому что смерть здесь тоже говорит. Получается огромный общий хор, в котором все голоса важны. Но, конечно, громче всего здесь – голоса мёртвых. Это не совсем реквием – это трагедия, но герой и хор уже погибли, и вот они выходят на сцену и сами называют себя поимённо. Здесь мёртвые не только объекты памяти – они субъекты речи. Иногда кажется, что это такая прямая трансляция с того света...» Действительно, самая очевидная параллель возникает с ахматовскими «Поэмой без героя» и «Реквиемом» и её желанием дать мёртвым голоса («хотелось бы всех поимённо назвать...»). Дальше Ирина пишет о «псевдодиалогической» природе «я-повтора», дающего энергетику для такой речи, — давно искал определение для этого раздражающего меня приёма, и вот оно. Почему раздражающего? Навяз в зубах, хочется, честно говоря, уже чего-то другого. В этом году не было, как мне кажется, прорывного для меня стихотворения: такие для меня обычно связаны с максимальной предметностью, проблесками постакмеизма, желаемым снижением символического. Но Ирина находит в рецензии чёткую внутреннюю обусловленность — и как бы предлагает с этим надоевшим не прощаться: «Автор не может выйти из этой синтаксической модели – или просто ему и не нужно из неё выходить: важно дать слово языку, но при этом язык выговорить себя до конца тоже не может – ему себя не выговорить: в каждом тексте он определяет себя заново. Кто бы ни был субъектом речи в стихах Кутенкова, кто бы ни говорил, первична речь самого языка, максимально свободного в своих движениях. Это язык себя определяет, и он есть всё. И всё, что названо языком, что живёт в языке, уже преодолело смерть..» В рецензии на мою книгу «память so true» в «Новом мире» о похожем писал Дмитрий Бавильский (царствие ему небесное), но как-то разоблачающе, хотя и по-своему проницательно — о желании не быть собой, о бесконечном поиске самоидентификаций. Ира как-то точнее подошла. Думаю, если искать межтекстовые импульсы, то отчётливее всего на этот приём псевдодиалогической природы с нагнетаемым «я» отразился для меня в стихах Юрия Кузнецова (подробнее написал об этом тут: https://t.me/toniokreger/1733). И неожиданное для меня влияние — полуфольклорного, полустилизационного, на мой взгляд, самого удачного сборника Марии Степановой «Киреевский» (осознал, только недавно перечитав; вообще я не поклонник Степановой как поэта — и этот сборник кажется, по сути, единственным, где она подошла к органике формы). Но там есть совершенно офигенные моменты с этой персонажной речью.

Views over time

020040060080018 Aug 08:3312 Nov 01:3564218 Aug 08:33: 0 views12 Nov 01:35: 642 views
Snapshots we took after posting.
WhenViews
18 Aug 2026, 08:330
12 Nov 2026, 01:35642

Who shared this post

Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)

Nobody yet.