тонио крёгер

Очень крута подборка Полины Лубниной (1996 г. р.) в октябрьском номере «Нового мира». Журнал ещё не выложен на сайте, здесь размещу несколько стихотворений. Полину публиковал ещё в 2023-м на «Прочтении», но всегда приятно видеть, как недавний дебютант вырастает и обретает смелый поэтический голос. Ну, влияние Елены нашей Андреевны Шварц, которая очевидно 'наследила' в этой подборке, может быть, по известной терминологии, лишь трамплинным и дрожжевым, но никак не шлагбаумным. * * * зачеркнувши то стихотворение где весь текст искала я тебя я узнала, что ты в каждом ответвлении в каждой букве крови у меня и рифмуя эти божьи глупости взяв тебя в себе и потянув я нашла, что выдрать не получится разветвлённый кровеносный путь нет, нигде во мне ты не кончаешься как же тяжело тобою быть и собой-то плохо получается а ещё тебя произносить * * * Со мною вот что происходит: Кусок усталой строчки бродит Во мне, переиначенный сто раз, И не словить его, и не нащупать, И не поймать за хвост чужое чудо, Оно змеится, уползая за границу Моих воспоминаний о стихах. * * * то, что казалось мне возможным на морозе, в автобусе растаяло, как бред, и еду я в какой-то скучной прозе, переживая то, что написал поэт, не в смысле, что… стихи не умирают! а в смысле, что теперь и дальше жить. и «сотворённая тобой любовь» играет там, где в любой момент машина может сбить * * * Воздух упругий. Рубашка белая. Что я всю эту неделю делала? А голова налита, как яблоко: Точно любила. И точно плакала. Боженька любит всех одинаково. Вот и неделька прошла бессобаково. Старой молитвой все мысли заляпала. Точно любила? Но точно плакала. Боженька любит и сына, и доченьку, А вот зверюшек как будто не очень-то, За них молитвы не принимаются И за прохожих собачек и зайцев. Дальше пройдёт уже год или месяц, Месяц разрежет воздушные взвеси, Сгинет луна и родится обратно. Мало любила. Курила нещадно. * * * Я думала, это мячик, А оказался мальчик. И где-то играла скрипка В каком-то чужом окне. Я видела много собачек И этот мальчишеский мячик… За всех я уже помолилась. Теперь ты придёшь ко мне? * * * Ты мой косарь из зимней куртки, Автомобильчик из серванта (Венгерский, это вам не шутки) И в парке сахарная вата. А ты, как будто виновато, С таким собачьим взрослым взором Мне предлагаешь виноводку, И я бросаю у забора Всю свою правду и неправду, Свои начала и повторы, В зеркальном тёмном коридоре Смотрю красиво на походку. И как ты волосы взбиваешь Своей мальчишеской рукою, И как идёт вперёд и дальше По чёрно-белой плитке мальчик. И ради этого кино я Читала Шкловского и Гора, Учила наизусть Гомера, Неужто ради коридора, В котором он идёт, как эра, Медлительно от слова мёд? * * * И всё мне кажется, что это был порыв Твоего маленького детского дыхания, Но это ветер треплет правила игры, В которую недавно проиграли мы. И лето гладит ангельский утюг, И от июня набухает слух, И жизнь себя плетёт большими косами, И летний свет надтреснут, как мой дух, И в сердце забивается мне пух: Мою небесную собаку Бог вычёсывает. * * * совершила ревизию: живо, всё так живо, что страшно дышать, и в холодной одежде паршиво, и не снять. когда думаешь ты о дыхании, оно просто кончается вдруг, только сердце в своём одеянии стук-постук