The New York Times выкатил прогноз по поводу бытовых трендов 2026. Мне лично два нравятся. Было бы круто перейти на кнопочный телефон. Это бы сильно разгрузило нервную систему, да и в целом, уверен, сработало бы круто. Но несколько моментов смущает: во-первых, если что-то крутое надо сфоткать; во-вторых, срочные дела в интернете, типа покупки билета куда-нибудь или ещё чего такого.
Читаю очередную книгу о Шкловском (я если увлекаюсь, то глубоко), «Шкловские: Семейные хроники». И есть тут такой момент: «Василиск Гнедов одним жестом руки “декламировал“ свою бессмертную поэму “Ю“». Я аж подпрыгнул. Потому что имеется в виду «Поэма конца» Гнедова, которая, действительно, состояла из одного жеста руки (кто-то описывает этот жест как крюк, кто-то как линию, кто-то как крест). А поэма, состоящая из одной буквы «Ю» у Гнедова была, но называлась она просто «Поэма 14» и исполнялась произношением этой самой буквы. По этому поводу испытал несколько эмоций. Во-первых, приятно, что я кое-что знаю о Серебряном веке (приходите на лекцию 21-го). Во-вторых, даже уважаемые люди, перелопатившие всевозможные архивы, могут ошибаться (а это мой самый большой страх: напиздеть спутать факты на экскурсии, на лекции, в статье, но получается, можно особо не бояться).
А как у вас проходит вечер пятницы?
Я вот всё думал по поводу «шнейне, пэпэ, фа»: очень знакомая концепция, где-то я это встречал. И сегодня вспомнил. Это же идея из рассказа Виктора Голявкина 1970-х годов: «Итак: в любом разговоре вы вставляете постоянно слово АВРЕЛИКА, к примеру: «Здравствуйте, аврелика; до свидания, аврелика; передайте привет, аврелика; примите мои соболезнования, аврелика». Вы все время вставляете это слово в разговор. <…> — Человеку гораздо легче говорить, пересыпая авреликой свою речь. Он меньше заикается, если раньше заикался, меньше волнуется, если склонен к волнению, меньше спотыкается на словах, имеет возможность найти нить своей речи, если она теряется… аврелика ему помогает сосредоточиться…»
Пять часов игры в ФИФУ, до полного оскотинивания и вырождения. Великий русский писатель Секисов на первом месте с «Наполи»
Зажигают фонари на Кирочной. Не знаю, что наплели вам, Я по жизни действую выборочно: Выбираю быть счастливым. И пусть небо чаще серое, И трудно вставать с кровати. Так мы, в общем, привыкли на севере. Точнее, на северо-западе. Удовольствие ищем в малом, По заветам эпикурейства. Четверть города освещалась Шпилем Адмиралтейства, Куполами церквей и соборов Оставшиеся три четверти. Граду пусту быть, да не скоро. Тише, флюгеры, не отвертитесь. Ветер колючей Балтики Застревал в этих каменных глыбах. Как счастливым я стал таким? Это мой осознанный выбор.
В компании приятных людей, гэниев места, вспомнил про свой 2016-й. Особо приятно, что там же вспоминает Антон Секисов ту же квартиру, которую я упомянул в своих воспоминаниях: «Я несколько раз ездил в Петербург, где вписывался у поэта Максима Тесли. Он с друзьями снимал тогда квартиру на Средней Подьяческой улице: всем им было под 30 лет, и, кажется, никто из них нигде не работал. При этом, все они умудрялись успешно жить, что приводило меня в восхищение» Читать материал на Собака.ру. Чуть больше 2016-го выложил на бусти. И там же ещё более расширено, про десятые года, эссе для журнала «Дробь» «Десятые начались с х…»
И ещё про литературные мероприятия. Моя боевая подруга Лиза aka Цыганская Принцесса организует онлайн-книжный-клуб. Вот тут все подробности. Я знаю, как Лиза умеет увлекать и раскрывать людей, так что этот книжный клуб будет вам полезен не только для интеллектуального развития, но и чисто по-человечески. Да и вообще, что может быть приятнее, чем в компании хороших людей поговорить о книгах. Так что советую! Искал совместное фото с Лизой для привлечения внимания, но они все настолько упоротые, что внимание только рассеется. Поэтому вот вам другое фото, которое сделала Лиза, так получилось, что ровно пять лет назад.
Ну что, вчера было здорово. Мне лично — интересно, слушателям, кажется, тоже. Во всяком случае, вопросы задавали, спорили, смеялись. Я сам в процессе общения неожиданно задал себе вопросы по биографиям моих героев, над которыми раньше не задумывался. В общем, понравилось настолько, что всерьез задумался, что нужно написать еще про кого-нибудь. Благо, прекрасных неудачников в Серебряном веке полно: Каменский, Лозина-Лозинский, Ипполит Соколов, Нельдихен, много, очень много фамилий. Надо заняться. Ну и всех зову на продолжение 21 января: Венедикт Март, Алексей Крученых, ничевоки. Билеты.
Все-таки группа «Щенки» — чистые ситуационисты. Сейчас вот думаем, сколько мерча брать в тур. Если что, это уже четвертая поездка в Казахстан и вторая в Узбекистан. Что бы сделала профессиональная группа? Посмотрела отчет о продажах на прошлых концертах, исходя из этого взяла с собой нужное количество мерча. Но нет таких отчетов. Сколько-то взяли, назад ничего не привозили, значит все продали. А сколько брали? Да кто его знает, напхали в чемодан, да полетели. Так же со всякими рилзами. Что делает группа, когда у нее трек залетает? Снимает видео, где смешно танцует под свой трек, потом акустическую версию, потом три ремикса, а потом к Маргулису идут и рассказывают, как в них впервые обнаружились зачатки гэниев. Нам же периодически кто-то напишет: «Там опять тик-ток взорвался, под «Уходи если хочешь» подростки сняли 13 миллионов видео» — «Круто,— говорим,— у нас нет тик-тока». И это не про какое-то бессеребреничество, деньги и славу мы любим. Это, скорее, про то, что всех денег не заработаешь, и лучше не перенапрягаться, а делать в кайф, тогда все будет получаться. Как говорил Тимур Новиков: «Достаточно все делать на четыре процента: сделаешь больше — перенапряжешься, меньше — ничего вообще не произойдет». Так и живем. И меня лично абсолютно устраивает, как работает и сколько приносит (и в эмоциональном и в финансовом планах) ООО ЩЕНКИ. Билеты на предстоящие концерты.
Обои, а? t.me/boost/therealtesli
Я не могу писать о прозе Шкловского. Это как рецензировать шум прибоя или шелест травы. Шкловский пишет, как вдыхает и выдыхает — не может не делать. В «Сентиментальном путешествии» без единой паузы, без остановок и привалов вывалил пять лет, да каких пять: с 1917 по 1922, война, революция, контрреволюция, побег, Персия, Днепр, Петербург, Хлебников, Гумилев, Зощенко. Читается также жестко, как написано, без остановок и привалов, иногда с закрытыми от ужаса глазами. Какую же невероятную связь я чувствую с этим мощным стариком! И как хорошо, что я только его открываю. В общем, я не могу писать о прозе Шкловского. Цитаты: Было солнечно и очень мирно. И тихо, тихо, как в курорте осенью после разъезда. Сочетание трусости со шпиономанией невыносимо. … я почувствовал себя сбитым на землю. Мимо неба проносят всех. А дорога все шла, бесконечная, как война, ведь все военные дороги — тупики. Если бы мы вместо того, чтобы пытаться делать историю, пытались просто считать себя ответственными за отдельные события, составляющие эту историю, то, может быть, это вышло бы и не смешно. Не историю нужно стараться делать, а биографию. Убили его белые или красные. Не помню, действительно — не помню. Мне скажут, что это сюда не относится. А мне какое дело? Я-то должен носить это все в душе? И это ничего не значит. Я, если бы попал на необитаемый остров, стал бы не Робинзоном, а обезьяной <…> Я умею течь, изменяясь, даже становиться льдом и паром, вкашиваться во всякую обувь. Давать же показания о своих бывших товарищах я не могу. У меня другая специальность. Хорошо жить и мордой ощущать дорогу жизни. Ни с кем не мирился. Любил, ненавидел. Все без хлеба. Много ходил я по свету и видел разные войны, и все у меня впечатление, что был я в дырке от бублика. Я тут был как иголка без нитки, бесследно проходящая сквозь ткань. Ссорился с Люсей. Она говорила, что пасмурно, я — что солнечно. Я — оптимист. Не вытопталась, не скокошилась еще Россия. Растут в ней люди, как овес через лапоть. Рассказывают, что в Саратовской губернии взошел хлеб от прошлогоднего посева. Так вырастет и новая русская культура. Кончиться можем только мы, Россия продолжается.
+5
Пленка, январь
Уважаемая Собака.ru рассказала о завтрашнем мероприятии, ну и я вас зову, немного мест ещё осталось.
Интересная тема для обсуждения. Спасибо за информацию. Пост прочитан. Впечатляюще! Заметка полезная. Так receiving updates. Полезно знать. Интересно, стоит попробовать. Понял, спасибо. Смотрю, слежу за обновлениями. К лабораторииmetrics быстро привыкнуть. Благодарю за ссылку. Возьму на заметку. Получается, так работает. Полезно, учту. Теперь в курсе.
Мы так красивы, что боты ёбаются. Или на них "Ы" так действует. Либо это стихотворение, московский концептуализм, Лианозовская школа, всё вот это.
Ы
Зашел во «Все свободны», в преддверии лекций о Втором эшелоне выбрал несколько интересных книг о той эпохе, все можно купить в магазине, и там же послушать меня 14 и 21 января. Велимир Хлебников «Собрание сочинений в 6 томах. Том 1». Краеугольный камень Серебряного века. Без него вообще ничего бы не было. Даже этого мира. И если к математическим изысканиям Хлебникова можно относится как к такому ар-брюту (и к некоторых поэмам тоже), то его стихи — это неподдельная гениальность, чистая поэзия, философский камень и священный Грааль. Маяковский говорил, что с «Заклятия смехом» начинается новейшая эра поэзии. И был прав. Мы и сегодня живем в этой эре. Анатолий Мариенгоф «Магдалина». Включил Мариенгофа, потому что это редкий, но пример того, что в поэзии всё, как в футболе, и можно прыгать по лигам. Если до конца 1980-х он был ярчайшим представителем Второго эшелона, то сегодня уверено в Первом и борется за медали. Лучшая его поэма в великолепном издании. Комментарии, история создания, отношение современников. Иллюстрации Г. А. В. Траугота, не последних людей для литературного андеграунда, тонко чувствующих поэзию. Пимен Карпов «Пламень. Кожаное небо». Идеальный Второй эшелон. При жизни выступал на одной сцене с великими, играл большую роль в культурной жизни страны, но в учебники и энциклопедии проник только опосредованно, через Есенина. Роман дикий, мощный, резкий, сожженный цензурой (в прямом смысле). Роман Сенчин «Александр Тиняков: Человек и персонаж». Это странно, но Тиняков сейчас делает уверенные шаги к Высшей лиге. Его невероятно часто вспоминают блогеры, его цитируют в соцсетях, про него пишут статьи и даже вот, книги. Что, конечно, говорит нам об оскотинивании общества. Ладно, я преувеличиваю. Но если в Серебряном веке его стихи читались, как что-то низменное и отвратное, то сегодня, скорее, как «и в чем он не прав?». «Николай Гумилев в воспоминаниях современников». Воспоминания современников — самое главное для узнавания поэта. Потому что тут личное. Потому что, может и не всегда объективная правда, зато своя. Потому что с этих воспоминаний не надо стряхивать пыль библиотек, они свежи и ярки. Ну и потому что приятно посмотреть на гения, который, в сущности, такой же как мы (и в чем не прав Тиняков?). Юрий Марр «Сочинения 1912–1935» (в двух томах). Включил, потому что я не знаю кто это. А был уверен, что знаю всех, кто писал в Серебряном веке. Издала «Гилея», 530 нумерованных экземпляров, все для того, чтобы ваши внуки загнали её за неоправданные деньги на аукционе.
С большим кайфом сходил на «Правду». Не помню в последнее время мероприятий, на которых бы я столько улыбался. И уж тем более, чтобы так орал. Не подпевал, а именно орал в абсолютно неожиданных местах, от переполняющих эмоций. Нечеловеческая музыка. По сложности и изобретательности сравнима с Шостаковичем (но на Шостаковиче не поорешь), иногда просто взрывается голова от переходов и финтов. Саму группу невероятно приятно наблюдать, уважаемых взрослых людей, раздающих так, что молодым и горячим (коих в зале предостаточно, наряду со старой гвардией) не снилось. Хороший аккорд, завершающий праздники.
