The Гращенков

Как быть в новой телеграм-реальности? Пережив вчерашний «первый толчок» регуляторного землетрясения, люди оказались обескуражены. Кто-то бросился искать запасные аэродромы (в т.ч. и среди владельцев каналов), кто-то начал повышать технологическую грамотность, углубляя знания в прокси и VPN. Позиции поляризовались от «все пропало», ждем законодательного запрета обходов, до «прорвемся» и «сдадут назад». Что мы знаем? Во-первых, РКН официально заявил о «замедлении», а также «грохнул» Ютуб (не работает без прокси). Специалисты считают это показателем отсутствием мощности у регулятора для замедления телеги. Во-вторых, с политическим манифестом выступил Павел Дуров. Он назвал даже сравнил Россию с Ираном. В-третьих, об открытии функции регистрации каналов объявил нацмессенджер, что намекает на скоординированную работу. РКН получает указание от Минцифры, тот исполняет решения Совбеза о реализации планов по созданию «суверенного интранета». Прочие игроки, вроде того же ВК, действуют скорее тактически, продавая альтернативу. Что же будет? В отличии от Меты, Телеграм пока не стал «запрещенной соцсетью». В нем нет запрета на рекламу и монетизацию. Усложняется доступ к самому приложению. Значит, крупные игроки не уходят из телеги. К тому же, есть вопрос как быть со связью тем же туристам, мигрантам и всем тем, кто приехал в Россию и не имеет возможности установить нацмессенджер (это возможно только по паспорту РФ для иностранных номеров). Как им звонить в свою страну? Т.е. альтернатива должна быть. Технологическая подкованность пользователей растет, VPN за год закуплено на 27 млрд, Это приведет к тому, что сегмент Рунета расколется на две части. «Простые люди» (потребители развлекательного контента и т.д.), будут пользоваться «белым списком» и нацмессенджером. Это примерно 20-30% аудитории, которая и так пользуется Одноклассниками и Дзеном. Реклама в такой аудитории имеет свою специфику, так как среди нее нет элит, она малообеспеченная, политически лояльная. Этот сегмент можно лишь обслуживать с точки зрения продаж развлекательного контента. Оставшиеся 50-80% будут совершенствоваться в обходе блокировок (подключение VPN к роутеру и раздача «на дом», собственные прокси и т.д.), станут менее лояльны к властям (вырастет потребление критического контента). Произойдет повторная элитизация телеграмма, так как он будет подчищен от избыточно аудитории «простаков», вновь став площадкой для избранных. К тому же, переход в альтернативные мессенджеры ослабит позиции госсектора в телеге. Возможно схлопывание представительства власти (от правительства до губернаторов), крупных сеток вроде RT, а также z-патриотического спектра. Т.е. перед выборами в Госдуму телеграмм станет инструментом протестной мобилизации, тогда как «партия власти» окажется в резервации «белого списка», где тяжело будет проверить реальную читаемость и вовлеченность. Конечно, суверенизация интернета на этом не закончится. И если крупные игроки, такие как Китай, ЕС и др. идут по пути ограничений внутри сегментов рынка около 1 млрд. аудитории, то цифровая автаркия может позволить себе лишь две развилки: иранскую модель (запрет с лазейками) и северокорейскую (законодательный запрет и даже казнь за использование). Ну или модель внешней изоляции, вроде кубинской. Российская модель крепости предполагает сценарий оперативной изоляции национального сегмента по команде, не разрывая связи в мирное время. Есть еще модели «цифрового авторитаризма» (ОАЭ, Саудовская Аравия, Белоруссия), где полная открытость для бизнеса и туризма при жестком сочетается с полным контролем над политическим и социальным дискурсом внутри страны. Есть еще турецкая гибридная, сочетающая фильтрацию (как в РФ) и регулирование платформ (как в ЕС) и индийская «демократическая цензура» с «временными» блокировками интернета в регионах на время протестов.