Тени Руси

Ген войны Смотрел вчера в столичном Митино реконструкцию Тарутинского боя – казаки, драгуны, кирасиры, бабахи пушек, дым – и вдруг поймал себя на странном чувстве отсутствия логики в происходящем сражении, имея в виду оригинал. Культурный код у обоих враждующих сторон был схож до безобразия. Офицеры обеих армий читали одни и те же книги, зачитывались Руссо и Вольтером, восхищались одной архитектурой и изъяснялись на одном языке. В моменты затишья аванпосты вели вполне светские беседы. Ради чего велась война, толком понять невозможно. "Война между Россией и Францией в 1812 году была вызвана комплексом политических, экономических и личных противоречий", от которых убивающие друг друга на полях сражений были бесконечно далеки. Но тем не менее война, несмотря на всю свою иррациональность, была непреодолимой силой. Была и остается. Есть ощущение, что войны управляются идентичностными кодами наций и государств, которые и являются главной действующей основой человечества и его групп. Всё остальное - просто попытки рационализации. Код идентичности – набор или система базовых верифицируемых признаков отличия – этика, внешность, кодексы поведения, флаги, гербы, знаки. Фиксируя в другом человеке отклонение по какому-то из них, человек бессознательно теряет ощущение общности с ним – "это чужой". Тогда включается ген войны: "мы – не они, они – не люди, их надо уничтожить", вшитый эволюцией в наши гены жестокий алгоритм теории игр. В условиях дефицита ресурсов чужих надо уничтожать, иначе они уничтожат нас, чтобы увеличить свои шансы на выживание. Чтобы обойти внутренний психологический запрет на убийство себе подобного, мозг запускает процесс делегитимизации противника. На нейронном уровне блокируется эмпатия. Противник перестает восприниматься как живой человек с такими же чувствами, он становится функцией, абстрактной угрозой, которую необходимо стереть ради безопасности. С этого момента ген войны берет на себя управление человеческой общностью и не отключается до победы, поражения или смерти. Он требует уничтожения не людей как таковых, а носителей чужого кода идентичности, поэтому не мешает проявлениям гуманизма на войне, но и не требует их. Если в код идентичности входят внешние физические признаки, сдаться в плен невозможно. Если код чисто ментальный, то можно попытаться спастись, приняв чужой код – ислам, христианство, гражданство противника, если тебе поверят и твоя ценность перевешивает пользу от твоей утилизации. Сдавшийся перестает быть "чужим" и автоматически переходит в категорию "своего", пусть и второго сорта. У большинства людей, по уровню развития все еще "двуногих животных", этот ген в голове работает бесконтрольно и подавляюще. Единицы разумных смотрят на войну с недоумением – их сильное сознание подавило в них ген войны, но они не понимают, что он работает в других на автомате, поэтому пытаются их "образумить". Те, кто понимают реальные механизмы происходящего, относятся к нему, как к стихийному бедствию непреодолимой силы, стараясь действовать рационально. Весь вопрос, способно ли человечество в обозримом будущем выработать некий универсальный, глобальный код идентичности людей, который окончательно заблокирует ген войны, или же потребность дробить мир на "мы" и "они" зашита в архитектуру нашего мозга так глубоко, что ее не переписать воспитанием и культурой. Сегодня мы все вместе ищем ответ на этот вопрос.