Тени Руси

Хотя на фоне накопившейся пирамиды проблем многие испытывают уныние, как раз она и кажется предвестником грядущих перемен к лучшему. История, пожалуй, не знает ни одного примера успешной автократии, которая могла бы настолько выродиться как управленческая система, и при этом сохраняться из поколение в поколение. Час Х должен настать. Романовской России потребовалось 300 лет. Советскому союзу 74. По этой логике нынешний режим уже подходит к черте. И вряд ли ему поможет цифровая заморозка – никакая заморозка не может компенсировать разложение, не может заменить обратную связь и ротацию кадров. Кроме того, любой, самый мощный инструмент ограничен компетентностью тех, в чьи руки он попадает. Можно накупить в больницу суперсовременные томографы. Но если в её штате лишь престарелые уставшие деды, томографы будут пылиться в углу. И беспокоит не то, сколько ещё продержится режим, а когда мы станем способны пережить его возможное падение. Потому что в 1917 и в 1991 проблемы начались не из-за обрушения власти, а из-за того, что общество было не готово к нему ни морально, ни культурно, ни институционально. Хуже всего не загнивание вертикали, а то, что глядя на это загнивание уже в упор, слишком мало кто осознает грандиозность возможной грядущей катастрофы и понимает необходимость возвыситься над своими узкими лично-групповыми рамками. Ни так называемые либералы-иноагенты, по сути, являющиеся лишь русофобской кликой, которую оттёрли от кормушки их конкуренты, и мечтающие лишь вернуть свою монополию. Ни нынешние подпевалы режима, готовые всех убить за стабильность своего дохода. Ни у кого нет солидарной модели общества, в которой найдётся место оппонентам и другому мнению. Это обрекает нас на очередной шторм в случае, если государственность скоропостижно даст дуба. Падение государственности само по себе не катастрофа, просто поменяется содержание кабинетов. Катастрофа будет, если отсутствие общепризнанного национального порядка управления породит вооружённое насилие одних "единственно правых" над другими. Настоящая катастрофа – это когда невозможность договориться побуждает взять в руки оружие и начинает литься кровь. Гражданская солидарность - это не про то, чтобы все вдруг полюбили друг друга, взялись за руки и завалились в ромашки, а про готовность признать право оппонента на существование и участие в жизни страны. Поэтому сегодня нужно думать не о том, когда уже наконец падёт режим Путина, а о том, что мы будем делать после этого, внезапно опять оказавшись в вакууме порядка. О гражданской солидарности поверх разницы в убеждениях. О свободе каждого до границ свободы другого. О единственном виде нетерпимости, который допустим в свободном обществе - нетерпимости к нетерпимости.