Штирборт

В пустыне Египта, вблизи пирамид, Араб рассказал мне одну из касид. - Неверные Франки на нас напирали, Рубили, губили, топтали и гнали. Пашá их был карлик, злодей-чародей, И тьмы погибали в пустыне людей. Но волей Аллаха, молитвой Пророка, Неверные скоро бежали с востока. На гибель им море Пророк возмутил. Топил их, губил и разил Азраил. Неверных погибло семьсот кораблей, В живых лишь остался пашá-чародей. Он чайку морскую за хвост ухватил, Засел к ней на спину, сюда прикатил. С тех пор у Арабов поверье твердит: Он бродит у этих святых пирамид; Всевышнею силой злодей очарован... - А как чародей-то был именован? - Я имя запомнил... отцы говорят, Его называли пашá-Бонапарт! Л.А. Якубович. 1828 год.

Рудольф Гальбек. «Тени предков». 1938 год.

Шел Дервиш; утомясь в степи, палимой зноем. На опровергнутый садится истукан: «Кому же сладостным обязан я покоем?» Подумал и провел он надпись: Тамерлан. «Возможно ли? тому, кто мир страшил разбоем! Теперь забытый в нем, он путником попран». А.Д. Илличевский. 1821 год.

В пятом году — рабочих, В семнадцатом — юнкеров... Нет, мы не злее прочих — Всякая льется кровь. Гибли, шутя, матросы, И сдержанно умирал, Расстрелянный так просто, Правитель и адмирал. Мы — те, на устах которых Проклятья, а не привет, Но скажет седой историк: Достойней эпохи нет! Б. Новосадов. 1935 год.

Надоело говорить и спорить, И любить усталые глаза. В флибустьерском дальнем море Бригантина подымает паруса. Капитан, обветренный, как скалы, Вышел в море, не дождавшись дня. На прощанье подымай бокалы Золотого терпкого вина. Пьем за яростных, за непокорных, За презревших грошевой уют. Вьется по ветру веселый Роджер, Люди Флинта песенку поют. Так прощаемся мы с серебристой, Самою заветною мечтой, Флибустьеры и авантюристы По крови, упругой и густой. И в беде, и в радости, и в горе Только чуточку прищурь глаза. В флибустьерском дальнем море Бригантина подымает паруса. Вьется по ветру веселый Роджер, Люди Флинта песенку поют, И, звеня бокалами, мы тоже Запеваем песенку свою. Надоело говорить и спорить, И любить усталые глаза. В флибустьерском дальнем море Бригантина подымает паруса... Павел Коган. 1937 год.

Николай Пимоненко. «Пасхальная заутреня в Малороссии», 1891 год.

Облетев Землю в корабле-спутнике, я увидел, как прекрасна наша планета. Люди, будем хранить и приумножать эту красоту, а не разрушать её! Ю.А. Гагарин.

Это не моя личная слава. Разве я бы мог проникнуть в космос, будучи одиночкой? Это слава всего нашего народа. Ю.А. Гагарин.

Маковский В.Е. «Гурман (Пасхальный обед)». 1909 год.

Зелёные холмы Земли В путь, сыновья великой Терры. Могучий двигатель ревет. Отринув страх, не зная меры, Вперед и ввысь! И вновь — вперед! Мы на гнилой Венере пухли, Где тошнотворен каждый вздох, Где падалью смердели джунгли И гибелью сочился мох. Пылинку в небе отыскали, В науку след свой занесли. Вернуться бы к людским жилищам На ласковых холмах Земли... Но в небесах полно работы И ждут, и манят нас они. Готовность! Старт! И пропасть взлета! Внизу — увядшие огни. А под последнюю посадку, Судьба, мне шарик мой верни. Дай приласкать усталым взглядом Зеленые холмы Земли. Роберт Хайнлайн. Из одноимённого рассказа, 1947 год.

Павел Рыженко. «Пасха в Париже», 2007 год.

Гимн ракет. Когда всё чисто, дан отсчет, вопросов больше нет, Когда задраен крепко шлюз, и дан зеленый свет, Аванс в кармане, Бог в душе, дорога в никуда, Когда кивает капитан, и грянет взлет, тогда: Уверуй в двигатель! В его кричащий рев, Почувствуй силу исподволь И тяжесть в твердой койке, Что потроха твои зажмет как будто в стойке, Познай безумной дрожи власть, Познай ракеты боль и страсть. Познай экстаз еë! Познай своё чутьë! Стальной кулак твой попирает небо. В нëм — двигатель. Роберт Хайнлайн. Из рассказа «Зелёные холмы Земли», 1947 год.

Воскрес Христос, — и радуются ангелы; Воскрес Христос, — и водворяется жизнь; Воскрес Христос, — и мёртвого ни одного нет во гробе. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем. Иов. 26:7.

Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят. Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших. Мф 27:23–25.

Когда на темный город сходит В глухую ночь глубокий сон, Когда метель, кружась, заводит На колокольнях перезвон,— Как жутко сердце замирает! Как заунывно в этот час, Сквозь вопли бури, долетает Колоколов невнятный глас! Мир опустел... Земля остыла... А вьюга трупы замела, И ветром звезды загасила, И бьет во тьме в колокола. И на пустынном, на великом Погосте жизни мировой Кружится Смерть в весельи диком И развевает саван свой! И.А. Бунин. 1895 год.

Я не люблю церквей, где зодчий Слышнее Бога говорит, Где гений в споре с волей Отчей В ней не затерян, с ней не слит. Где человечий дух тщеславный Как бы возносится над ней,— Мне византийский купол плавный Колючей готики родней. С.Я. Парнок. 1914 год. Отрывок из стихотворения «Я не люблю церквей, где зодчий... ».