KOROSTELEVA

@son_v_krasnom_tereme · Russian · active

«Есть только явь и свет» Для связи: @AnastasiyaAthanasia Поэт, религиовед

Subscribers 699 Subscribers, last 30 days: 700 → 699 +1 24h
Reach per post (ERR) 24.9%174 avg views
Posting 5.3/day last 18 hours ago
Reactions per 1K views 81.7 ❤ 🔥 ❤‍🔥
  1. repost

    Довольно узконаправленная книга, богатая этимологией молдавских топонимов. Если есть желание ознакомиться, знакомьтесь смело, тем более, что есть много пересечений и со славянскими, и с тюркскими корнями. \файл в комментарии\ #что_почитать

  2. repost

    Для Батая отправной точкой экономики становится не дефицит, а избыток. Природа не терпит недостатка: солнце ежесекундно излучает колоссальную энергию, не требуя ничего взамен, растения выбрасывают тысячи семян, из которых прорастает одно, океан впустую растрачивает огромные силы, разбиваясь о берег. Избыток предшествует производству, работе, обмену и нехватке: нужды изначально не существует — её придётся сконструировать из изобилия. Архаические общества построены вокруг того, как избавляться от неизбежного излишка — «проклятой доли»: ритуальное уничтожение, потлач, жертвоприношения, оргиастические фестивали. Капиталистическая логика, выкристаллизовавшись через протестантскую этику, отказывается признавать существование непродуктивных излишков. Реформация изгоняет трату из сакральной сферы — невозможно купить спасение с помощью индульгенций и благотворительности: накопленный излишек не потратишь с религиозным смыслом, он возвращается в мир полезности, труда и накопления. Капиталистическая экономика основана на том, чтобы постоянно пускать все накопленные излишки в оборот: инвестировать, расширять производство, снова инвестировать. Но «проклятая доля» в виде избытка, который не удается продуктивно реинвестировать, продолжает копиться, разбухать — и рано или поздно прорывается: в войнах, кризисах, катастрофах. Ранний Ник Ланд, комментируя Батая, отмечал, что проблема капитализма в том, что перепроизводство трактуется как недостаточный спрос. Все направления мейнстримной экономики озабочены тем, как смэтчить совокупный спрос с производственными возможностями, не проблематизируя саму идею производственного избытка. Ф. Юнгер, вторя Батаю, отмечает, что в природе царит изобилие — а там, где царит изобилие, не нужно ни рациональное распределение ресурсов, ни рациональная организация труда, то есть работа. Любые подобные формы организации появляются лишь там, где царит нехватка и дефицит. Более того, сама организация становится причиной возникновения дефицита и его постоянного расширения: рационализация производственных процессов и развитие техники ведут к росту технической организации, которая, в свою очередь, требует всё новых ресурсов. Постоянный рост потребления ресурсов (ископаемые виды топлива как древний избыток солнечной энергии — актуализированная «проклятая доля» Антропоцена?) рождает новую нехватку, которую нужно ещё больше рационализировать, то есть ещё интенсивнее внедрять технику и расширять обслуживающую её организацию. Так замыкается порочный круг «растратного хозяйствования». При этом у технической организации обнаруживается стремление, отдельное от чисто человеческой утилитарности — к «уничтожению субстанции», постоянному потреблению ресурсов и материалов без остатка. Однако вряд ли машины устраивают своеобразный «индустриальный потлач», переводя непроизводительную трату в разряд сакрального. Техническая организация одновременно способствует и накоплению «проклятой доли» в виде перепроизводства продукции (в том числе, если угодно, информационной — привет, ИИ-слоп), индустриального богатства, капитала, и распространению дефицита через истощение природных ресурсов, изобилия экосистем, эксплуатацию человеков. Более того, машинное потребление у Юнгера остаётся инструментальным по своей природе — это продолжение логики бесконечного возрастания эффективности и полезности (в своей бесконечности теряющей рациональность), а не выход из неё. Совершенство техники — апофеоз существования homo faber, сходящего в конце пьесы с ума. Получается скорее аналог катастрофического взрыва перенакопленных излишков у Батая, и поэтому именно война — идеальное место приложения машины. Юнгеровская техника, таким образом, становится механизмом, который методично готовит этот взрыв, своеобразное анти-жертвоприношение, лишённое суверенного жеста, присущего архаической трате. Иллюстрация: Giulia Lama — Cronus Devouring his Child

  3. edited

    Наверное, многие уже видели эти фильмы, но в связи с постом выше не могу не посоветовать «Герой наших снов» (2023) и «Все страхи Бо» (2023) — две чёрные комедии, почти целиком построенные вокруг сновидений. В первом сны постепенно становятся публичным зрелищем, а во втором страхи человека постепенно превращают окружающую реальность в кошмар. Особенно любопытно, что оба фильма задаются одним вопросом: где кончается внутренний образ и начинается внешний мир — и кому принадлежит человек, если его фантазии уже можно увидеть и предъявить другим? Очень интересный момент, который уже просматривается в «Герое наших снов», — это проникновение рекламы внутрь сна. И перспектива эта уже не кажется неправдоподобной.

  4. edited

    Черное зеркало 👀 Кто контролирует панику / Тот управляет снами / Томной звезды посланники / Прячутся рядом с нами — Ганс Зиверс

  5. repost

    В рамках фестиваля КАРО/Арт пройдет показ версии work in progress новой работы Александра Васильева «Рассказ неизвестного человека». Сам автор определяет этот немой фильм по произведению Чехова как «элегию в кадрах киноглаза». Вот развернутая цитата мэтра по этому поводу: Осень, начало сезона, дернулся я фильм собрать. И собрал. «Рассказ неизвестного человека». Элегия смерти. Начал от Бориса Заборова, от его графики — в году восьмидесятом, нет, я в Париж въехал в 88-ом году, от этих двух восьмёрок открывается моя элегия смерти. На гравюре старик, старуха, поминальный стол, портрет сына в траурной раме — это я. Тогда я вклеил в траурную раму свой портрет в размер фотокарточки на паспорт, вот она, русалия с поминками по мне, ещё живому, ещё живущему. Стол овальный, сын в раме, старик и старуха на лавке, она с иконой, он со скрипкой. Летом с оператором сняли этот нереальный статичный план: я живой смотрю в себя на портрете мертвого — время небытия, колышется, раскачивается от Мезени до Венеции... Вот время стронулось и потекла река, а по реке гондола, себя похоронить живым — в опасный путь собрался, поздно себя беречь. Печальный исход в небытие, история одного неизвестного человека.» Сеанс пройдет 15 октября, после просмотра состоится обсуждение с Васильевым и с Тихоном Пендюриным. Билеты.

  6. edited

    Случай Сумрачный век, ты багряно восходишь, но меркнет в тумане высокий чертог; всё, что высоко, с ничтожным ты сводишь: царский престол и убогий порог. Тень произвола легла на народы, древнюю память лишая свободы. Прежде светила по чину всходили, каждому лику назначен был круг; рощи и камни о предках твердили, в смене времён возвращался их дух. Ныне созвездья блуждают без рода, жребий слепой заслоняет их всходы. Случай возводит раба на вершину, древнюю славу отдаёт нищете; слабый наследует честь исполина, сильный безвестно лежит в темноте. Доблесть и низость единою мерой взвешены веком, утратившим веру. Где же, мой рок, твоя медная длань, где неизменного круга веленье? Где начертанная предками грань, дней и рождений живое сцепленье? Воля восходит, но небо безгласно; мощь её царственна — царство напрасно. Гордый, возжаждавший высшего чина, сам утверждает державный свой путь; только под ним разверзается глина, только над ним — опустевшая твердь. Каждый венец, им из пламени свитый, кажется прихотью бездны сокрытой. Вот где отчаянье века таится: подвиг лишился небесных весов; слава способна во мгле раствориться, словно дыханье среди облаков. Сам победитель в торжественном часе слышит случайность в победном возгласе. Предки сходили в родимые недра, зная: их кровь возвратится весной; круг совершался нетленно и щедро, мёртвый вставал за живого стеной. Нам же достался простор беспородный, равно к любому воленью холодный. Сердце ещё вспоминает сурово строй очагов и державную стать; дух ещё жаждет родимого слова, дабы века воедино связать. Но над землёю, остывшею глухо, случай царит, оскорбительный духу. Пусть же последний, кому ещё внятен зов высоты сквозь смятение лет, выйдет один, величав и печален, к древним богам, чей утрачен завет. Их отдалённое пламя над тьмою — вечный укор обмелевшему строю. 02.10.26

  7. repost

    Джорджо Агамбен Всеобщая демобилизация В 1932 году Эрнст Юнгер опубликовал книгу «Рабочий», в котором эта новая человеческая фигура обозначила новый мировой порядок. Центральное место работы отведено господству техники. Развивая концепции, выраженные им в книге «Тотальная мобилизация», опубликованной двумя годами ранее, Юнгер писал: «Техника — это способ, которым рабочий мобилизует мир». Этот диагноз, переосмысливший анализ Маркса с совершенно иной точки зрения, оказал значительное влияние как на правое, так и на левое крыло политического спектра. Тем более удивительно, что эта важнейшая эпохальная фигура исчезла на несколько десятилетий. Техника продолжает управлять миром и, безусловно, усилила свою мощь повсюду, но она больше не является «способом, которым рабочий мобилизует мир». Напротив, в форме искусственного интеллекта, похоже, подразумевается упадок центральной роли труда, предсказанный Юнгером. Вместо рабства, связанного с эксплуатацией и мобилизацией, техника, постепенно размывая идентичность социальных классов, теперь, кажется, стремится к беспрецедентному порабощению посредством своего рода всеобщей демобилизации. Quodlibet, 1 октября 2026 г.

  8. edited

    ⁨🌿🎭🤩🤩🤩🤩🤩🤩🎭🌿 👉Здравствуйте! Можно ли утверждать, что кризис современного мира связн с непониманием людьми собственных действий? 👉Вопрос, конечно, странный. Как будто люди вообще когда-либо понимали, что именно они делают. Чаще человек действует внутри заданных обстоятельств, социальных сценариев и коллективных ролей. Особенно в традиции коллективное начало преобладает над индивидуальным, и выход к индивидуальному, наоборот, ведёт к выходу из традиции. Если говорить про современную человека, то с определённого момента я пришла к выводу, что в отношении социальной нормы и социальных компетенций все очень относительно; наличие социальных ролей и социальных масок ещё не гарантирует наличия реального понимания человеком тех действий, которые он делает. Человек кстати может выглядеть профессионалом, и даже пользоваться авторитетом — и при этом не понимать ни предмета, о котором рассуждает, ни логики собственных поступков. Специфика современного кризиса не в том, что люди будто бы впервые перестали понимать свои действия, а в том, что сегодня они получили гораздо большую уверенность в собственной осведомлённости. Незнание легко маскируется доступом к информации (и все этим грешат в современном мире). Задать вопрос: https://t.me/questianonbot?start=1622707715

  9. edited

    В продолжение истории с птицами Елизавета создала ещё одну иллюстрацию — на этот раз посвящённую ворону. В скандинавской мифологии два ворона — Хугин и Мунин, то есть Мысль и Память, — летают по всем Девяти мирам, наблюдают за происходящим и слушают разговоры богов и людей. К вечеру они возвращаются к Одину, садятся ему на плечи и рассказывают обо всём, что видели и слышали за день. В «Старшей Эдде» есть строки: «Хугин и Мунин над миром все время летают без устали; мне за Хугина страшно, страшней за Мунина, — вернутся ли вороны!». Некоторыми исследователями была предложена такая трактовка: эти вороны — метафора шаманского странствия. Когда шаман входит в транс, он как бы отправляет свою мысль и память в иной мир. И страх Одина — это предупреждение о том, что без должной подготовки шаман рискует не вернуться из такого путешествия. При этом есть и такая точка зрения, согласно которой Хугин и Мунин — это олицетворение умственных сил самого Одина, его бесконечной мудрости. Ворон — чрезвычайно умная птица: современные исследования когнитивных способностей врановых показывают, что по целому ряду параметров он превосходит сову, некогда ставшую эмблемой знания и мудрости. Впрочем, в определённые периоды сова выступала символом глупости, невежества и духовной слепоты — отчасти по той же причине, по которой ассоциировалась с мудростью: из-за её ночного образа жизни и способности видеть в темноте. У Мишеля Пастуро есть книга, посвящённая символике ворона. Её, конечно, можно было бы без особого ущерба сжать до двадцати страниц, но и в таких книгах иногда встречаются интересные сведения. Во многом дурная репутация этой птицы связана с её противопоставлением в христианской традиции. С одной стороны, в Ветхом Завете ворон предстает как падальщик, который после потопа не возвращается к Ною, в отличие от голубя. С другой стороны, во время христианизации Скандинавии миссионеры стремились вытеснить элементы языческих культов — а вместе с ними и связанные с Одином образы воронов. Так птица, прежде ассоциировавшаяся с памятью, знанием и пророческим видением, постепенно оказалась связана с мрачными и демоническими смыслами и в какой-то момент подвергалась активному уничтожению.

  10. Люди не могут согласиться друг с другом практически ни в чем В конце концов, это их дело

  11. Цитата из вечерних разговоров с мужем: «Заметьте — в текстах Гребенщикова всё есть, только некому»

  12. edited

    Слова «анатомия», «геометрия», «архитектура», «каркас», «броня», «алхимия» и т.п., а также выражения по типу «хаос времени», «концентрированный вызов самой Вселенной» или «находить экзистенциальный восторг в первом глотке холодной воды» лучше сразу вычеркивать из публицистического текста, чтобы не позориться

  13. Я не понимаю, как можно пропускать текст, столь явно написанный искусственным интеллектом, — причём настолько небрежно и при этом высокопарно, что порой даже трудно понять, о чём в нём идёт речь и что на самом деле означают такие слова, как «инат», «кеф» и «аманет». https://t.me/balkanist2019/23442 «Империи рушились, границы стирались, но пока в горах скрипела одна-единственная струна гуслей, народ оставался жив. Потому что у него был инат, чтобы выстоять, кеф, чтобы не ожесточиться, и аманет, чтобы помнить — ради чего всё это» И ради чего?

  14. Older posts